Евгений Алексеев – Назад в СССР: Классный руководитель, том 2 (страница 24)
Пробежался по заголовкам других статей — ничего интересного: поздравление ЦК Парагвайской коммунистической партии. Где вообще находится этот Парагвай? И зачем им там коммунистическая партия? «Солидарность с тружениками Ольстера» — воюют эти ирландцы так долго, что удивительно, что до сих пор не перебили друг друга.
А вот это меня заинтересовало: «Десять недель в космосе» — заметка о работе экипажа космического комплекса «Салют-6»-«Салют-27». Подробный отчёт, вплоть до частоты пульса у Романенко и Гречко. Сейчас это уже мало, кого волнует. И ещё одно сообщение я нашёл: «Сообщение ТАСС, 17 февраля 1978 года в Советском Союзе произведен запуск очередного искусственного спутника Земли 'Космос-990».
Но больше всего меня порадовала крошечная заметка, напечатанная мелким шрифтом:
В каком-то Николаеве есть не просто астрономический кружок, но и обсерватория? Как же хотелось создать такую обсерваторию, поставить там мощный телескоп, чтобы показать ребятам, как прекрасно живое небо, добыть хорошую камеру, чтобы снимать все эти звезды, туманности. Эх, мечты, мечты.
Дочитав до последней страницы, где обычно и печатали самое интересно, я едва не подпрыгнул от радости, увидев название заметки: «Берлин: ПОСВЯЩАЕТСЯ БРЕХТУ», где говорилось:
А я ведь забыл о том, что у Брехта — юбилей. Суну под нос Витольдовне и Аглае эту статью, чтобы они, наконец, поняли, Брехт — великий писатель и наша школа просто обязана поставить спектакль к 80-летию драматурга.
К моему удивлению, автобус вовсе не стал петлять по узким улочкам, а просто свернул на Фестивальную и докатил до конечной, прямо напротив входа в метро. Когда вылез, на какие-то секунды увидел огромный торговый центр в четыре этажа, звучные названия компаний, выстроившиеся рядами на фасаде. И все это исчезло, растворилось в сизом февральском небе.
— Вы что-то ищете, молодой человек? — рядом остановилась немолодая дама в сером пальто с сильно побитым молью рыжим воротником.
— Нет- нет, спасибо, — улыбнулся я. — Я тут всё знаю.
— Но вы так странно оглядывались, будто искали что-то. И лицо у вас такое. Удивлённое.
Не мог я сказать доброй женщине, что ищу здесь будущее, из которого прибыл. Что не могу не сравнивать то время и сейчас. Для них, тех, кто здесь живёт, ничего не менялось, а для меня, путешественника из будущего, постоянно что-то вызывало удивление. Моя память накладывала матрицу моего настоящего на прошлое, и я видел результат. И что-то сосало под ложечкой, когда я осознавал, что опять потерял что-то.
Я прошёл через турникеты, с опаской, вдруг что-то не сработает, выскочат злые челюсти, прищемят самое дорогое и болезненное место. Откуда возник этот страх? Из каких глубин воспоминаний моего детства?
Когда подошёл поезд, я нашёл местечко у окна, вытащил опять «Правду», чтобы просмотреть ещё раз, может быть, найду что-нибудь интересное. Прочёл заметку о том, как «США покрывают убийц», а именно братьев Бразинскасов, которые восемь лет назад угнали самолёт, тогда погибла стюардесса, которая пыталась остановить террористов. И особенно меня заинтересовала рецензия на спектакль Ленкома в постановке Марка Захарова «Парень из нашего города». Я почему-то плохо помнил об этом спектакле, но прочитав о постановке, решил посмотреть. Хотя, скорее всего Ленком уже был настолько популярен, что билеты придётся доставать через жену, а этого мне делать совсем не хотелось.
Услышал, как женский голос диктора объявил: «Станция Маяковского. Следующая станция 'Площадь Свердлова» и замер. Мне же надо было выйти на станции «Горьковской», перейти на «Пушкинскую», чтобы добрать до «Краснопресненской»! Ничего не понимаю. И только тут вспомнил, что никакой «Горьковской» в помине нет. Не построили! Подскочил к схеме метро и понял, что я — балбес, нужно было выйти на «Белорусской», перейти на Кольцевую линию. А теперь придётся возвращаться. И я с сильнейше досадой ощутил себя чужаком здесь, который постоянно путается в элементарных вещах.
До «Краснопресненской» я добрался уже в сильном раздражении. Публики в вагоне прибавилось, в основном родители с детишками, видно, которых решили сводить в зоопарк. Дети шумели, забирались с ногами на скамейки. А я сидел в самом конце вагона, вжавшись в угол, стараясь не обращать внимание на милого мальчика лет пяти, который плюхнулся рядом со мной, подскакивал на месте, болтал ногами, и постоянно задевал меня красными сапожками, оставляя на моих брюках полоски грязи.
Когда поезд, наконец, остановился на «Краснопресненской», я с трудом пробрался сквозь толпу родителей с галдящими детьми к эскалатору и вышел наружу, вдохнув свежего воздуха. Через парк с голыми деревьями, на ветках повисли снежные хлопья, вышел на другую улицу и действительно обнаружил магазин с вывеской «Гастроном». Заскочил туда и замер. Ничего похоже на цветы я не обнаружил. Обычный советский продуктовый магазин, смахивающий на сарай, тёмный, пропитанный запахами обёрточной бумаги, половой тряпки, варёной колбасы, металла консервных банок, которые выстроились красивыми пирамидами во всех отделах.
Рядом с одним отделом толпился измученный народ: мужчины, женщины в пальто, шубах. Мельком взглянул, что дают. Кажется, бройлерных цыплят, чьи бело-розовые пупырчатые тушки были свалены кучей на подносе за спиной продавщицы, дородной женщины с высокой замысловатой причёской, заколотой безвкусной пластиковой заколкой, с усталым лицом, на котором явно проступала мысль: «за каким чёртом я работаю в воскресенье?» Пробираться сквозь толпу и спрашивать, где здесь цветы, я просто побоялся. Выругался про себя матерно, что Людка все-таки меня надула, и я проделал столь длинный путь, чтобы наткнуться на обычную очередь в гастрономе.
— Пожалуйста, дайте мне две штуки, — расслышал я плачущий женский голос, больше напоминающий стон.
Рядом с прилавком стояла молодая женщина, в распахнутой на груди искусственной под каракуль шубке. Лицо бледное, измученное, без макияжа, светлые волосы собраны в пучок, закреплённые чёрной аптекарской резинкой. Она прижимала к себе сумку и смотрела жалобно на продавщицу, у которой на весах лежала маленькая тушка.
Толпа зашумела, загалдела: «По одной в руки!», «Всем не хватит!»
— Товарищи, у меня дома трое детей. Мне нужно две штуки. Дайте, пожалуйста.
— У всех трое детей! — отозвалась рядом стоящая старушка в тёмном пальто и каком-то немыслимом капоре. — Все так просют, а потом выходят и продают втридорога.
Ком застрял у меня в горле, стало не хватать воздуха, не потому что здесь он был такой спёртый, просто весь негатив этих людей хлынул в душу, залил досадой, жалостью, переходящие в бессильную ярость.
— Мужчина, а вам чего здесь надо? — на меня злобно зыркнула полная дама в длиннополом пальто с огромной брошкой на груди, изображавшей то ли паука, то ли экзотический цветок. — Чего стоите, глазеете? Без очереди не пустим, — сказала, как отрезала.
Я лишь тяжело вздохнул, качнул головой. Развернулся и вышел наружу. Запахнувшись поплотнее, побрёл обратно к метро.
Глава 10
Нелегкий путь домой
Но тут из-за угла вышла дама, одетая даже не в норковое манто, а скорее в шубу из седого соболя, дорогой мех мягкой волной элегантно облегал её фигуру. Она была немолода, но явно боролась с возрастом, розовая кожа слишком обтягивала лицо, скулы, подбородок, сильно подведённые глаза в обрамленье пушистых ресниц. Сопровождал её высокий мужчина в дублёнке и пыжиковой шапке. Нёс сумку, набитую чем-то и пластиковый пакет, на котором я разглядел рисунок из импортных сигарет, в обрамлении изящных винных бутылок с яркими этикетками — страшный дефицит в то время. Я чуть замедлил шаг, чтобы пропустить их и услышал обрывок разговора.
— Нет, ну ты представляешь, у них не оказалась балыка, — капризно жаловалась она. — И второй баночки икры. Нет и все. Я буду жаловаться в горком на это безобразие.
— Дорогая, они обещали нам привезти, — усталым голосом монотонно говорил мужчина. — Не переживай, пожалуйста.
— Нет, ну как не переживать? — плаксиво с жеманной гримасой повторяла женщина. — Сегодня придут гости, чем я буду их кормить, если нет балыка? Нет, это безобразие. В чистом виде.
Они проплыли мимо меня, и дамочка оглядела всю мою фигуру, губы чуть скривила снисходительная гримаса и они отправились в сторону стоящей черной «Волги».
И тут я вспомнил, что Людка мне сказала: «Вход со двора». А я, как последний кретин, забыл об этом и попёрся в магазин. Набрав побольше воздуха в лёгкие, я выдохнул и направился за угол. Нашёл единственную дверь, подёргал ручку — заперто. Что же мне так не везёт⁈ Но тут заметил круглую кнопку звонка рядом. Нажал. Через мгновенье, которое показалось вечностью, дверь едва слышно лязгнула, отошла и на пороге я увидел гориллообразную фигуру.