Евгений Алексеев – Назад в СССР: Классный руководитель, том 2 (страница 26)

— Какая наглость не уступить место пожилому человеку! — возмутилась сидевшая напротив полная женщина в чудовищно лохматой шубе, от чего занимала аж два места, придавив к поручням тощего мужика в дублёнке. — Совсем молодёжь распоясалась, не уважает старших, дерзит. И чему вас только учат в школе?

— Мадам, если вы сами хотите уступить место, так сделайте это. Вы вон аж два занимаете.

Она постаралась пронзить меня злобным взглядом. Но я лишь улыбнулся и отвернулся к окну, разглядывая публику соседнего вагона.

— Молодой человек, вы себе слишком много позволяете, — вдруг встрепенулся мужчина, которого прижимала полная дама. — Хамите старшим, оскорбляете мою жену. Это неприемлемо.

Поезд, как назло, остановился между станциями «Сокол» и «Войковская», где находилось депо. Обычное дело. Но теперь, у пассажиров возникла прекрасная возможность, высказать всё, что они обо мне думают.

Со среднего ряда вскочил небритый субъект, из-под распахнутой телогрейки проглядывал видавший виды растянутый свитер. Подбежал ко мне и заорал, брызгая слюной и обдавая зловонием дешёвого табака:

— Эй, мудило! Встал и уступил место! А то так тебя отметелим, что ты сидеть уже не сможешь нигде.

Если вытащу дубинку, или просто вмажу этому отморозку по зубам, то окажусь в ментовке, где буду писать объяснительную и до дома не доберусь вообще. Спокойно встал, подхватив злополучную коробку, ушёл в конец вагона, уселся там на свободное место. Надеясь, что поезд все-таки тронется и мы благополучно доедем до станции, где я выйду, только, чтобы не видеть этих противных рож.

Парень в телогрейке выпрямился и бросил победный взгляд. Потом прошёлся гоголем и уселся, как король, вскинув голову.

— Что, досталось вам от нашей бабки? — по-доброму улыбнулся мне рядом сидящий мужчина. — Она здесь давно промышляет. Выискивает жертву и нападает. Получает громадное удовольствие.

— Да, я понял. Если бы знал, сразу бы ушёл, — ответил я.

— С такими сумасшедшими лучше не связываться, — поддержал он меня.

У меня хоть немного отлегло от сердца. Где-то по другой линии пронёсся другой поезд. И наш дёрнулся, вновь ярко вспыхнули лампы в потолке. И помчался по туннелю, словно за ним черти гнались, громко отстукивая по стыкам рельс. Ворвался на станцию, промахнув всю платформу. И я уже решил не выходить, а добраться до конечной.

Но тут на станции вошла нищенка, которых я давно уже не видел ни в метро, ни в электричках. В распахнутом на груди поношенном пальто, с безумным взглядом, тёмные волосы разметались по плечам. В руках несла плакат с криво написанными от руки буквами: «Помогите, умирает ребёнок».Кто-то действительно вытаскивал какую-то мелочь и совал ей, кто-то отворачивался и делал вид, что спит. Наконец, она дотащилась до меня и долго стояла напротив. Я не выдержал, сунул руку в карман, вытащил купюру и отдал женщине. Увидев, что это трёшка, в её глазах вспыхнула радость. И она двинулась к выходу.

— Вы приезжий? — подал голос мужик, что сидел рядом. — Эти нищенки работают на одного тут, сдают ему выручку. Никаких больных детей у них нет в помине.

— Да, я знаю, — устало вздохнул я, — Просто надоело.

— Редко на метро ездите?

Не мог я рассказать случайному попутчику, что часто езжу в метро, но в моем времени от меня, восьмидесятилетнего старика, уже давно никто не требует уступить место. И отвык я от нищенок, хулиганов, недовольных бабок и капризных детей.

— Да нет. Довольно часто. Просто сегодня не повезло.

— Ничего, — он похлопал меня по колену, встал и пошёл к выходу.

До «Речного» я доехал без приключений, но, когда выбрался наружу, и стал искать остановку своего пригородного автобуса, обнаружил, что там стоит громадная очередь. Взглянул на часы — времени до вечера ещё оставалось, но мне нужно было пообедать, принять душ, погладить рубашку и брюки. И, как назло, рядом ни одной машины такси, они всегда испаряются, когда так нужны. Пришлось плестись в конец очереди.

На круговой автобусной площадке я заметил несколько жёлтых с гармошкой «Икарусов» с табличкой «343-к», но ни в одной не наблюдалось водителей. Видно, ушли на обед. И я поглядывал на часы, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Ругая себя последними словами за то, что не поехал на мотоцикле. Уже давно бы оказался дома. А этот проклятый общественный транспорт может вывести из равновесия кого угодно.

И тут я заметил, как к остановке зарулила легковушка «Жигули», судя по номерному знаку — Московская область. Когда пассажир выскочил из машины, я засунул физиономию внутрь и спросил:

— Шеф, подбрось до Глушковска.

— Червонец, — буркнул водитель, крепкий плотный парень лет тридцати в кожаной куртке и жёстким бобриком темных волос.

— Ну, давай за пятёрку, — попросил я.

Деньги, конечно, у меня имелись, но я не хотел выставлять себя «буржуем», для которого десять рублей — плёвая сумма.

— Червонец или проваливай, — он метнул в меня злой взгляд.

— Ладно, — я решил согласиться.

Когда водила кивнул, я открыл заднюю дверь, поставил туда коробку и сам присел.

— Мне нужно в Новую часть, улица Дружбы. Довезёшь?

— Довезу, — промычал он. — Червонец давай.

Я сунул купюру водиле, он жадно схватил ее, засунул в карман. Машина резко снялась с места, вжав меня в сиденье, развернулась, выехала на Ленинградку и быстро помчалась в сторону моста через Москву-река. Пролетели его. И тут возле остановки «Бутаково» водила затормозил и бросил:

— Вылезай. Приехали.

— Подожди, я просил в Новую часть отвезти. Улица Дружбы.

— Ничего ты не просил. Сказал до Глушковска. Я тебя довёз. Выметайся, — он обернулся и наставил на меня пистолет, я понял, что газовый, но небритая физиономия водилы с близко посаженными маленькими глазками выглядела гораздо серьёзнее этой пукалки.

Я матерно выругался и вылез из машины, проклиная всё на свете. Машина сорвалась с места и мгновенно исчезла. А я доплёлся до скамейки, плюхнулся, положив рядом коробку. Слезы жгли глаза, хотелось разрыдаться от досады и злости. Отсюда, с этой остановки, я мог уехать только на том же самом автобусе, на который не захотел стоять у метро. А когда он придёт? Чёрт его знает! И смогу ли я в него влезть, если туда загрузится весь народ, что стоял у «Речного»? Почему мне сегодня так не везёт? Будто небеса мешают мне попасть на день рождения Марины.

И тут раздался призывный звук клаксона. Я поднял голову — у остановки стояла чёрная «Волга». Водитель вылез из машины, стоял рядом. И я узнал его. Борис! Тот самый парень, с которым мы вместе дрались против бандюков. Я рысцой подбежал к нему.

— Привет, Боря, ты чего делаешь здесь?

— Тебя должен отвезти, — ответил он. — А ты зачем-то здесь прохлаждаешься?

— Я за цветами ездил в Москву, — объяснил я. — И вот здесь теперь автобуса жду. А чего ты так рано-то едешь? Кирил Петрович сказал в четыре, а сейчас и двух нет.

— Кирилл Петрович сказал, чтобы я за тобой пораньше заехал, поскольку место перенесли. Туда дальше ехать, чем раньше думали.

— Я не готов, Боря. Мне нужно до дома доехать, взять там кое-чего.

— Да садись! Я тебя довезу, подожду. Не переживай.

Когда загрузился в просторный салон служебной «Волги», где приятно пахло настоящей кожей, и по телу растеклось приятное тепло, я смог расслабиться.

— Ты просто ангел, который послали мне небеса, — пробормотал я, прикрыв глаза.

— Чего? — не понял Борис. — Ты под мухой что ли?

— Нет, просто я через такой ад прошёл, что уж не верил, что доберусь до дома.

Когда мы благополучно доехали до моего подъезда, я спросил:

— Боря, ты со мной пойдёшь, или здесь останешься?

— Здесь останусь, покурю. А ты давай не задерживайся, Кирилл Петрович не любит, когда опаздывают.

Я вылез и быстрым шагом направился к подъезду, взлетел птицей на шестой этаж. Вытащил ключи, но от волнения уронил их на пол. Попытался открыть дверь, но ключ не проворачивался, значит, Людка дома. На звучную и громкую трель звонка долго никто не подходил, и начал уже бить озноб от мысли, что супружница развлекается с очередным любовником и не слышит. Но тут раздался лязг, дверь распахнулась. На пороге стояла жена, одетая в ярко-красный халат с золотой вышивкой:

— Ты чего так трезвонишь? — поинтересовалась она. — Обоссаться что ли боишься?

— Тороплюсь, — объяснил я, и быстро прошёл внутрь.

— А чего цветы не удалось купить? — увидев меня с пустыми руками, удивилась она.

— Купил, купил, просто в машине оставил.

— В машине? Откуда у тебя машина?

— Мне прислали служебную «Волгу», — с шутливой гордостью объяснил я. — С персональным шофёром. Вот так-то, дорогая супруга. Не такой уж твой муж — голодранец. Можешь спуститься вниз и проверить.

Она хмыкнула, развернувшись, ушла в большую комнату, откуда послышались звуки телевизионной передачи «Музыкальный киоск», певица исполняла что-то на французском, сильно грассируя, что я всегда ненавидел. Судя по всему, Мирей Матье.

А я быстро вытащил доску для глаженья, рубашку, брюки от моего лучшего костюма, в которым было бы не стыдно появиться даже в Кремлёвском дворце съездов, надевал я его крайне редко. Нашёл утюг, радуясь, что Людке удалось ухватить «Philips» с глажкой паром. Быстро разделся и нырнул под душ, и затем переоделся в костюм. Постоял у зеркала в прихожей, пытаясь приладить галстук, но произошла та же история — я сразу начинал задыхаться.