Эвелина Тельви – Красный лёд (страница 10)
Но она не любит меня! Несколько дней назад поклялась, что уйдёт…
Нет, любит! И я это знаю. Она любит! Ждёт и надеется! Давай же! Подбирай застывшие сопли и приступай!
Плевать мне на шансы! Я альпинист, и должен умереть в попытке, а не в смирении!
«Даже не думай сдаваться без боя!»
Я вновь давлю на переключатель налобного фонаря: не работает, предатель! Стучу корпусом о ладонь… Заморгал! Есть надежда!
Медленно стягиваю верёвку, насаживаю карабин. Спустя полчаса я обвязываюсь верёвкой и ползу к выходу, обитому шапками снега.
Действительно, метель утихла. Мрак ночного пространства заставляет меня съёжиться от бескрайней пугающей глубины. Словно меня затянуло в Чёрную дыру, и я не уверен, в каком направлении искать небосвод или пропасть долины. Всё, что я вижу, находится на расстоянии ладони бледнеющего луча от головного фонарика. Не имею понятия, в какую сторону направляться, но выбора нет. Неуклюжими пальцами ввинчиваю ледобур в кромку седовласого льда, отпускаю верёвку – ту заглатывает пустота. Мой друг-ледоруб мне в помощь. Я замахиваюсь, и…
Тяжёлый снежный карниз, надутый и утрамбованный вьюгой за два нескончаемых дня, не выдерживает массы человеческого истощённого тела, и под траурный грохот рыхлого пепельного сугроба, я проваливаюсь в черноту.
Я упал с высоты более трёх тысяч метров…
Глава пятая
Серафима проснулась от дребезжащего света из окна над головой. В небольшой комнате была только она.
Мебельный аскетизм пространства напомнил ей тесную каюту подводной лодки. Две узкие койки вдоль шероховатых дощатых стен. Крошечный овальный столик, надкроватные полки советских времён, низкий шкафчик у двери. Незнакомые женские вещи в беспорядке разложены на покрывале соседней кровати. На верхней полке – склянки, что-то вроде лекарств и пачки с таблетками, на столике – зеркало и расчёска.
Её собственная походная сумка оказалась брошенной рядом с кроватью.
Она всё в той же лимонной майке. Её не переодевали, чтобы не потревожить – стянули кроссовки и уложили под одеяло.
Серафима угрюмо предположила, что уж не муж перенёс её в эту постель. Тот бы грубо скинул её на кровать, прямо так: в ботинках, поверх одеяла; развернулся бы и ушёл, посмеиваясь.
Тут же припомнились выходные перед отъездом – тогда Глеб буквально силой заставил Симу отправиться в специализированный магазин за снаряжением. Конечно, она упиралась, нарочно тянула время. А чего он ожидал? Сдались ей эти гадкие горы! Он ненормальный, если рассчитывал на кротость и послушание. С утра Сима подшучивала над мужем, затем подыскивала отговорки. В конце концов, заявила, что сейчас же перезвонит редактору и откажется от задания. Что всё равно не поедет. Из упрямства, из гордости. У неё есть право решать за себя.
Но муж больше не поддавался женским капризам. А Сима, разумеется, не позвонила.
Тогда она закатила истерику. Затем пошли оскорбления. Глеб молчал, безразличный к её мольбам, стоический, неприступный. Он хладнокровно выслушал все упрёки, но его решение осталось неизменным.
От безысходности девушка замахнулась и влепила пощёчину ухмыляющемуся супругу. Это был подлый удар, пусть и получился сам собой слева, ведь она же левша. И всё же… Серафима попала в единственно слабое место, о котором знала с первой их с Глебом встречи. Её оппонент не ждал такого подвоха.
Мужчина покачнулся, словно хлебнул чарку водки, и быстро прикрыл локтем изуродованную часть головы. Ни ругательств, ни стона. Чёрная тень руки спрятала от молодой женщины обезображенное негодованием лицо. Гнилой приёмчик, которым не погнушалась Сима, будто опоил Глеба хмелем.
Он мог сделать что угодно: закричать, прогнать жену или запереть её в комнате. Но супруг, вероятно, рассудил, что так будет слишком просто. Не произнеся ни слова, Глеб легко перекинул молодую женщину через плечо. Она была сначала беспардонно запихана в салон автомобиля и затем втолкнута в специализированный магазин. Сгорая от стыда, девушка пряталась за стеллажами, опасаясь, что продавец-консультант заметит её домашние тапочки и голые ноги, не прикрываемые короткой пижамой. Два с лишним часа она уклонялась от навязчивых глаз посетителей, багровея до самых ушей.
И Серафима уступила.
Муж подобрал снаряжение, она больше не пререкалась. Всё это время, пока ей приходилось мерить странную одежду и ещё уйму неизвестных приспособлений, Глеб донимал вопросами: «удобно ли тут?», «а тут?», «не стягивает мышцы?», «не мешает ходу движения?». Сима только кивала, не в состоянии произнести что-нибудь членораздельное. Ей хотелось скорее вернуться домой и закрыться там на денёк-другой, чтобы как-то пережить отвратительное унижение, выплакаться до колик и помечтать.
Когда, наконец, она переступила порог дома, тут же помчалась в ванную, заперла за собой дверь и разрыдалась. Однако поплакать вдоволь так и не удалось – в комнату настойчиво постучали.
– Серафима, выходи! Я хочу принять душ. Ты сегодня чертовски меня утомила.
– Оставь меня в покое! – заорала она мужу сквозь слёзы.
– Я два раза не повторяю. Не хочу выбивать дверь, которую сам устанавливал. Поэтому прекращай свои дешёвые сцены и отправляйся другую комнату. В жизни не слышал, чтобы женщина так грязно ругалась! Взгляни в зеркало, на кого ты стала похожа!
Она рассматривала себя в чужом круглом зеркальце, позаимствованном с овального столика у соседней койки.
В волосах – воронье гнездо, кожа смятая, майка в пыли, спина и руки измазаны засохшей грязью.
– Да уж, на кого похожа? – вслух произнесла девушка и неожиданно всполошилась. – Который час?
Сегодня их группа должна была двинуться навстречу Белухе. Тогда почему её не разбудили? Забыли о ней?
Из окна виднелось зелёное поле и густеющий лес вдалеке. Безлюдно.
А что, если муж с отрядом ушли, а её нарочно оставили в этом заброшенном доме? Без еды и средств связи. О боже!
Сердце ёкнуло, когда скрипнула дверь.
– Доброе утро! Как себя чувствуете? – пропел незнакомый женский голос.
Серафима попыталась быстро спрятать за спиной круглое зеркало, позаимствованное без спроса.
– Да всё нормально! Смотритесь сколько хотите! Я вчера говорила с начальником базы. В комнатах нужны зеркала. Сюда, знаете ли, и девочки приезжают, – Вошедшая приветливо улыбнулась.
Сима увидела перед собой женщину лет на десять старше её самой, крепенькую, но не пухлую. Яркий спортивный костюм излишне тесно обтягивал угловатые формы. Выкрашенные в пурпурно-ягодный оттенок волосы добавляли излишней красноты круглому лицу. Прямой улыбчивый взгляд говорил о натуре характерной, но дружелюбной, отчего захотелось сразу кинуться к ней с расспросами. Встретились бы они в Москве, девушка и не обратила бы на неё внимания, но в лесу эта женщина, возможно, сумеет ей помочь убежать.
– Меня зовут Наталья! Работаю с группой в качестве медсестры. Вас принесли сюда ночью. Судя по всему, вы пострадали от теплового удара.
Вот откуда здесь целая аптека! Медсестра…
– Помните, как здесь оказались? – задала она формальный врачебный вопрос.
– Вы обязаны мне помочь! – Серафима быстро подошла к незнакомой женщине и схватила её за руку умоляя. – Дайте мне взаймы немного денег! Я должна сбежать! Поблизости ходят автобусы? Я хочу вернуться в Москву! – лепетала она. – Меня привезли насильно!
Наталья с удивлением оглядывала «пациентку» – та, кажется, не понимала, что говорит. Тепловой удар редко сопровождается бредом – тем более на следующий день. Очень странно!
Женщина приложилась другой рукой ко лбу Серафимы.
– О чём вы говорите? Кто привёз вас насильно?
– Муж! Он где-то здесь! Он заставил меня приехать сюда! Он меня ненавидит! – с жаром объясняла девушка. – Вы обязаны мне помочь! Пожалуйста!
– Успокойтесь! С вами всё будет в порядке! Вашего мужа тут нет! Никто не желает вам зла! Вы приехали взять интервью для журнала, вы здесь по работе, вспоминаете? – медсестра заговорила с ней мягче, как с душевнобольной. – У нас тут все отличные парни! Вы вчера перегрелись, и теперь вам кажутся всякие страсти.
– Но мой муж… – начала было Сима.
– Он остался в городе! – Теперь женщина подталкивала её к койке.
– Нет, вы не понимаете! Он продолжает глумиться…
– Вам нужно успокоиться и отдохнуть! – Она авторитетно усадила «больную» в кровать. – Сегодня в долине Аккема сильный ливень, наша группа задержится тут ещё на денёк. У вас есть шанс хорошенько отоспаться перед маршрутом, – заботливо кудахтала медсестра.
Надежда на спасение вновь разбилась о лёд недопонимания.
«Что не скажи, эта глупая курица не поверит! Почему мне все отказываются помогать?» – уныло подумала девушка.
– А где мой муж?
– Я же сказала…
– Где руководитель группы? – исправилась Серафима.
– Внизу. Вы считаете, что он ваш муж? – снисходительно спросила Наталья. – Только ему этого не говорите.
– Почему?!
– Нет, ну знаете… Это будет как-то… – замялась она. – Я, пожалуй, спущусь к нему. Меня беспокоит ваше состояние.
Вышла.