Эвелина Ляшенко – Обезьянка в солнечных очках (страница 4)
Она сказала, что если я хочу, чтобы счастливые моменты моей жизни никогда не забывались, мне нужно вести дневник и писать о них всех, чтобы потом перечитывать перед сном!
Что ж, сегодня мой счастливый момент – я получила пятерку по латинскому языку!
Да, я учусь в специальной языковой школе, здесь мы изучаем русский, английский и латинский языки. Мне это очень нравится!
Ora et labora!
Пока, дорогой дневник, я обязательно напишу еще!
– Да, папочка?
– Что ты пишешь?
– Дневник.
– Дашь почитать?
– Нет.
– Почему?
– Я пишу его только для себя, чтобы потом перечитывать и вспоминать хорошие моменты.
– А плохие?
– А плохие я и так запомню.
Привет, дорогой дневник!
Из-за того, что я много готовилась к контрольным в школе, я тебя не открывала почти 3 месяца!!! Извини и не обижайся!!!
Зато сейчас, когда начались каникулы, я могу писать хоть каждый день!
Я уже очень взрослая, в сентябре я пойду в 6 класс!!! Это так круто!!!
А еще, я закончила 5 класс с похвальным листом – это когда по всем предметам у тебя за год выходят 5!!! Я так рада!!!
За это мама с папой подарили мне котенка!!! Он такой милый, я назвала его Апельсинчик – потому что он такой рыжий, прямо как самый настоящий апельсин!!!
Я очень рада, каждый день я хожу кататься на велосипеде со своей подружкой Дашей, мне очень нравится проводить с ней время, она такая хорошая!!!
Спасибо, дорогой дневник, до новых встреч, я обязательно напишу завтра!
Сегодня очередной день, когда мне все настоебало. Как же классно вести дневник – веду его только ради того, чтобы ежедневно писать эту фразу.
Утром позвонил Ральф, сказал, что снова недосдача – поэтому теперь меня перемещают в резерв, а это значит, что еще одно нарушение – и нет у меня снова работы. Конечно будет недосдача – если не будешь давать ублюдкам-начальникам, они тебя рано или поздно выкинут. Эх, а я ведь продержалась там уже год. Снова придется искать работу, а это муторно и тошнотворно. Я устала.
Но на этом звонки счастья не закончились. Позвонили с института, сказали, что если не приду в понедельник на пересдачу, отчислят к херам. Ох уж эти сдачи – то у меня недо, то у меня пере. Когда же я уже приду к балансу?
Надо расстаться с Никитой, а то я чувствую, что ни к чему хорошему это не приведет.
Вообще, в моей жизни не было порядочных мужиков. Это очень странно, потому что у всех моих подруг и просто знакомых мужики просто золотце. А вот на меня всякая параша так и липнет. Ну не появляется в моей жизни нормальных людей – а ласки хочется. Ох, откуда у меня такие высокие семейные идеалы? Моя семья таким не блещет. Надо было меньше зачитываться книжками с хорошими финалами.
Зато могу с уверенностью сказать, что моим самым светлым человечком в жизни является мой Егорка. Такой маленький, беззащитный – даже сейчас, будучи в 10 классе (ох, как быстро растут чужие дети), он слишком радушен к миру.
Я начала вести дневник по совету психолога из интернета, потому что сама как-то, после невозможности стать акушером-гинекологом, решила стать психологом. Конечно, это достаточно странный профессиональный путь, но чего не сделаешь ради того, чтобы не сдохнуть под мостом. :) Пусть, раз мне никто в свое время помочь не смог, так хоть я смогу чем-нибудь помочь другим людям. Но для начала нужно поработать с самой собой. А то какой же из меня психолог, если я не проработана?
Обычно я пишу в дневнике всякую дрянь, по типу своего очередного отвратительного состояния. Но сегодня как-то хочется разойтись на сентиментальности – пусть хоть одна страничка будет заполнена чем-то светлым.
Дорогой дневник, я хочу рассказать тебе о своем брате…
В тот момент оторвалась от записи, потому что случилось страшное, но сейчас уже все хорошо, время только близится к полуночи, поэтому не буду помечать дату, а все-таки продолжу писать, о чем хотела. Эх, а вот не зря я решила написать о Егорке именно сегодня, судьба все-таки существует. Из-за сегодняшнего происшествия сразу собственные проблемы отошли на задний план.
Когда мать с отцом привезли его домой с роддома 25 июня 1995 года, я сразу поняла, что полюблю этого малютку. Он был таким красивым – и уже в детстве до жути похожим на меня. Мне нравилось его купать, укладывать спать, кормить. Он был спокойным ребенком, никогда не кричал и не плакал по ночам. Только потом я узнала, что это был страшный знак, звоночек, по которому срочно нужно было бежать к педиатру, пытаться это как-то решить. Но как жаль, что никто из родителей даже не задумался об этом. Ну правильно, они же вообще не принимали никакого участия в его воспитании! Ему повезло, что у него была хотя бы я. В мое время у меня не было никого.
И вот мне всегда было интересно, на кой черт они – и подобные им люди – заводят детей, если потом даже не следят за ними? Это ведь так странно. Кажется простой истиной, что мы в ответе за тех, кого приручили. Но, тем не менее, им, и многим людям в мире, абсолютно наплевать, чем занимается их кровь от крови. Когда у меня будет собственный ребенок, я буду его любить так, чтобы моя любовь смогла восполнить всю любовь мира, которую недодали эти подонки своим малюткам.
Я была молода и глупа, и задумалась о том, что Егорке стоило бы уже разговаривать, лет, наверное, в 5. Было поздно, но ничего изменить уже и нельзя было.
Но ближе к 10 он наконец заговорил, но все также продолжал подолгу сидеть у окна и глубоко в себе о чем-то думать. Я знала, что сейчас он не со мной здесь, в этой вонючей грязной комнате, а где-то далеко, в своем прекрасном мире. Как же я рыдала по ночам от обиды, что я не умею так перемещаться в дивный новый мир.
Мне всегда было обидно, когда над ним издевались в школе. Я была хилого телосложения, но чтобы обеспечить малыша моральной поддержкой, стала подкачиваться физически – так он видел, что я готова выйти на бой с любым его обидчиком.
Я защищала его. Получалось не всегда хорошо, но я очень старалась.
Сегодня я томно и депрессивно смотрела в потолок, слушая «Радиопомехи», как вдруг услышала всхлипывания на первом. Я точно знала, что это Егорка пришел со школы. Если честно, сил геройствовать не было вообще, но я понимала, что стоит один раз замолчать о проблеме, как он перестанет рассказывать мне всё. Его доверие было завоевать намного сложнее, чем встать с кровати, поэтому я, конечно же, спустилась.
Я обратилась к нему, но он сделал вид, как будто не услышал меня вовсе. Я хорошо его знаю, поэтому уже часто натыкалась на такое его состояние, в котором абсолютно любой звук, будь это даже атомный взрыв, для него пустое сотрясание воздуха. Он не посмотрел в мою сторону. Как и всегда, впрочем. Это и не удивительно, когда я узнала о его диагнозе, я проштудировала все просторы интернета, чтобы понять, как сделать так, чтобы ему было комфортно жить со мной, а самое главное, как сделать так, чтобы ему было в будущем комфортно жить с другими (я стараюсь избегать в своей речи относительно него понятие «больной», а относительно других «здоровые», ведь мы все, в своем роде, тяжело больны) людьми. Все-таки я не буду жить вечно. Хотя я часто задумываюсь о том, что единственная причина жить – эта лохматая головешка. Возможно, это единственное, что спасает меня от вскрытых вен.
Егорка скинул портфель и молча пошел в ванную. Когда он проходил мимо меня, я заметила большой синяк у виска и сильный, горький запах школьного туалета. Опять. Снова. Ежедневно. Всегда. А ведь сейчас только начало учебного года!
Я оставила его и направилась в кухню. Погрела нам порции борща и накрыла на стол. Его не было слишком долго. Я заволновалась.
Я попыталась позвать его, но он снова не отвечал.
Я слышу, что вода открыта и льется, не встречая преград. Это значит, он просто открыл кран, чтобы скрыть какие-то звуки.
Попытки дозваться его остаются безуспешными.
Тишина. Я прижалась лбом к двери и тяжело вздохнула.
И тогда я сказала по истине взрослую осознанную речь. Никогда бы не подумала, что способна на такое! Все-таки я смогу быть психологом, не зря я стремлюсь к этому! Хочу, чтобы эта речь осталась на корочке моего дневника.
Это помогло. Вода перестала течь, и через какое-то время дверь открылась и вышел Егорка. Он старался не показывать расплаканного лица и изрезанных неглубокими порезами рук.
Я очень сильно хотела его обнять, но знала, что это не нравится другим таким, как он.
Он подошел и погладил меня по руке, сказав, что никогда этого не забудет.
Он впервые сам дотронулся до меня. И именно тогда я поняла, что все мои проблемы – шлак, и единственное, о чем мне стоит думать, его благополучие. Я помогу ему стать человеком.