Эвелин Бризу-Пеллен – Особняк. Тайна Карты вечности (страница 6)
– Костюм вам подошёл?
– М-м-м… – Я же его ещё не примерял! – Да, в самый раз!
Её комната была сразу за моей, но на мою была мало похожа. Стул стоял вовсе не рядом с бюро, а рядом с очень странным устройством. Вообще-то, это была антикварная ножная швейная машинка. Так вот кто «дышал» с присвистом за стеной моей комнаты! И мне пришла в голову очень смешная мысль: на древней швейной машинке можно шить только допотопные одёжки! Я не стал церемониться и спросил:
– А вы шьёте что-нибудь более… модное?
– Но это же самая последняя модель!
Всё. Понял. Я ответил, по-моему, очень вежливо:
– Извините, долго болел, не в курсе последних новинок.
Мне почему-то стало жаль Фанни – она стояла, прижав руки к груди, вся какая-то замороженная.
– Я приду вас рисовать, как только освобожусь, – сказал я. – Сейчас у меня уроки, я жду учителя.
– Конечно, конечно… – Она посмотрела на меня очень грустно. – А вы знаете, на какой адрес мне надо будет послать рисунок моей дочке?
До сих пор Фанни за исключением платья и шляпки производила на меня впечатление нормы…
– Мы обсудим это с главным врачом, – решил я.
Фанни вздрогнула, и я на этот раз тоже.
Я вошёл к себе, посмотрел на чемодан и снова завёлся.
«Yadatdysr», «иптивпв»… Может, это код? Может, каждая буква – это цифра, а всё вместе – номер телефона?
Я стал писать: А – 1, Б – 2 и так далее. Первое число у меня получилось 2514120421918, а второе – 101720103173…
Стук в дверь вернул меня из мира цифр на землю. Я осторожно приоткрыл дверь.
Какой-то мужчина, мне совсем незнакомый. В столовой за завтраком его не было. Стоит, руки в карманах, и говорит:
– Мне сказали, ты хочешь пройти программу девятого класса. Я учитель физики, но могу помочь тебе с математикой и с биологией.
Просто и ясно, я обрадовался. К счастью, совсем нормальный и совсем не старый. Я подумал, ему не больше сорока. Брюнет, волосы лохматые. Немного сутулится, наверное, забот много. С животиком – сразу видно, живёт не по режиму. В белой рубашке и чёрных брюках. Как я понял, здесь такая форма. На душе у меня полегчало, и я ответил:
– Очень рад. Но должен предупредить, со мной придётся повозиться.
Он слегка усмехнулся.
– Я привык. На то учителя и существуют. Иначе хватало бы книжек. Меня зовут Кристоф.
Фамилии он не назвал, и я сделал вывод, что могу называть его по имени. Думаю, когда в классе всего один ученик, дружеское общение дисциплине не помеха.
– Лиам, – представился я. – А ещё французский язык и история…
Кристоф поморщился.
– Тут я тебе не помощник, не в курсе. Придётся тебе разбираться самому по книжкам из библиотеки. Но не рассчитывай на издания первой свежести. Начало ХХ века – самое современное из того, что тут есть. Но о Викторе Гюго, Бальзаке это то, что надо.
Ну и ну. Хорошая новость одна: есть библиотека. По крайней мере, смогу брать какие-нибудь книжки, раз нет других развлечений. Гюго или Бальзака, ага…
– А интернет?
Кристоф развеял последнюю надежду:
– Нет интернета. А теперь, если готов, пошли.
И мы вышли с ним в коридор. Кристоф шёл, засунув руки глубоко в карманы (потому он и выглядел сутулым). Мы повернули за угол. Потом стали подниматься вверх по лестнице. По дороге я с ним поделился:
– Я думал, учить меня будет какой-нибудь пенсионер. А вы здесь тоже здоровье поправляете?
– Ну, да. Вроде того.
Думаю, никто не удивится, если я скажу, что ответ показался мне уклончивым. На вид одно, а там кто знает? Может, он тоже из отделения психиатрии?
Глава 7
Библиотека, где мы должны были заниматься, – комната чуть побольше моей и, конечно, в стиле нашего санатория: XIX век. Дерево и кожа. Дерево – книжные полки от пола до потолка, кожа – книжные переплёты. И ещё большой письменный стол (дерево). Мы уселись в старинные кресла (дерево и кожа) напротив друг друга у торцов стола (кожа).
Никаких тебе учебников по физике или математике. Последние новинки вышли незадолго до войны 1914 года. Даже тетради, которые предложил мне Кристоф, были с пожелтевшими листочками. На первой – обложка с картинкой: солдаты приготовились к бою, и подпись «Война в Трансваале». А вторая, в клетку – солдаты в колониальных шлемах, красных мундирах и синих штанах уже воюют.
И другого не дано.
А вот по части письменных принадлежностей есть выбор: могу писать карандашом или ручкой с пёрышком времён бабушек и дедушек. Из осторожности я остановился на карандаше.
Не знаю, как там у Кристофа с душевным здоровьем, но с головой всё в порядке: хороший учитель. За несколько дней повторили главное за восьмой. Ну, повторили – сильно сказано, я там вообще ничего не понимал, а тут понял. И я оценил индивидуальные занятия: никаких тебе отвлечений, мечтаний, болтовни с соседом, движешься вперёд – и точка. И остаётся много свободного времени на развлечения.
Правда, развлечения тут проблема. На первом месте, конечно, чтение, но выбирать приходится из классики, один, так сказать, классик или другой. Комиксов нет и в помине. Но, как ни странно, оказалось, классики не такие скучные, как я думал. Я даже их язык оценил – очень красочный. Хотя, когда описания попадались слишком длинные, я, конечно, их пропускал.
Но другая проблема пока оставалась – многих предметов ещё не хватало. Начиная с французского и истории с географией. С английским куда ни шло, папа у меня американец. С испанским я разберусь, а вот латынь…
Я спросил Кристофа, не может ли он мне помочь с латынью, он ответил с насмешливой улыбкой:
– Мне пришлось уйти из гимназии после восьмого. Учитель написал мне в тетради: «Говори римляне на такой латыни, никогда бы им не завоевать галлов и не передать им свой язык». – И засмеялся. – Но я тебе найду кого-нибудь.
После урока Кристоф уходил, а я оставался в библиотеке и делал домашние задания. Мне стало немного легче. Всё же и в этом странном заведении были симпатичные люди.
Но порядков этого санатория я так и не понял. Почему-то очень мало народу ходило есть в столовую. И я спросил Кристофа: он, что, предпочитает есть у себя в комнате? Он сначала как будто задумался, а потом сказал «да».
Историю и географию я стал изучать по библиотечным книгам. История заканчивалась на пороге ХХ века, и подавали её очень своеобразно: на первом месте были войны, и вели их «добрые» (французы) и «злые» (все остальные). У моего школьного историка волосы на голове встали бы дыбом.
По части географии говорилось о «Кохинхине», «Тонкине» и сообщалось, что Алжир, Сенегал и Берег Слоновой кости – французские колонии. Ладно, придётся мне учить историю и географию, когда я выйду отсюда. Уж я не говорю о том, чему учили эти учебники. «Негритянские племена, будучи, судя по всему, неспособны в первую очередь к самоуправлению, и приверженны жестоким нелепостям фетишизма или находясь под влиянием корыстного и тоже жестокого исламизма, заинтересованы в том, чтобы оказаться в подчинении у христианских народов, которые по крайней мере улучшат их судьбу».
Что тут скажешь?.. Если такому учили тогдашнюю молодёжь, то по вопросам расизма мы продвигаемся вверх из очень из серьёзных глубин.
Интересно вот что: в энциклопедиях излагается такая же точка зрения? И я обвёл взглядом полки. Мы расставляем книги на полках по цветам, по размерам – тут ничего подобного, потому что на вид они все примерно одинаковые со своими кожаными корешками. Мне пришлось ориентироваться на толщину, чтобы отыскать то, что мне нужно.
Как только я положил энциклопедию на стол, она самостоятельно раскрылась на странице… «Леонид»! Похоже, многие интересовались именно этой страницей. И держу пари, из-за одного больного товарища, который называет себя этим именем.
«Леонид I, царь Спарты. В 480 г. до Р. Х. во время вторжения персов, понимая невозможность сражаться с ними на равнине из-за их численного превосходства, занял позицию в ущелье Фермопилы…»
И тут открылась дверь.
– Фермопилы можно перевести как «тёплые ворота».
Леонид! Только его тут не хватало. И сразу увидел, какую статью в энциклопедии я читаю. Он продолжал как ни в чём ни бывало:
– Потому что Геракл, возвращаясь из Лерны, где он убил Гидру, отмывал руки от её яда в тамошнем источнике, и с тех пор все источники, которые бьют там из скалы, стали горячими.
Он говорил с таким видом, как будто сам во всё это верил! Я даже подумал было: может, особняк тоже отапливается какими-нибудь горячими источниками? Воду взяли в трубы, тёплые трубы проходят под полом и к кранам тоже подведены.
– Итак, ты желаешь изучать латынь… – продолжал тем временем Леонид.
Теперь я понял, почему он тут оказался.
– М-м… А вы учитель?
Он, похоже, немного смутился.
– Я принимаю на себя обязанности наставника, ибо нет иной компетентной персоны.
– А я думал, спартанцы умеют только воевать.
– Спартанец умеет читать, петь и играть на флейте, чтобы вести полки в бой. Ему необходимо понимать языки варваров, если он хочет победить врагов, – ответил он с чувством превосходства.