Евдокия Краснопеева – Светоч. Перезагрузка (страница 2)

— Хочешь обвинить меня в непорядочности?

— Пришла не тебя обсуждать – про тебя всё знаю, и мнение моё не изменить.

Отшельник продолжал упорствовать в защите своего реноме.

— Я — честный человек.

— Когда тебе удобно – да! К тому же в одном хорошем фильме слышала: «С бесчестным человеком можно быть уверенным, что он поступит бесчестно, а вот за честным нужно всё время приглядывать, как бы он чего не вытворил». Услышала – и как на тебя примерила!

— Всегда поражался твоей способности запоминать всякие глупости.

— Хочешь поговорить об этом? Зря! Зря меня сердишь… Неужто забыл, кто я? Чья кровь во мне, помнишь? Прокляну… — глаза бабули сверкнули не хуже клинка дамасской стали. — И на ранг твой не посмотрю!

Хорошо сказала – с чувством, уверенно — сомнений не вызывало: сделает! Вот и Николай это понял – перестал «ваньку валять», произнёс с досадою:

— Ведьма!

— Веди, — бабуля двинулась к воротам обители.

— Не ходи, — остановил её отшельник. — Не получилось из неё Оракула.

— А что получилось?

— Не знаю. Чтобы понять, нужно время. Поэтому оставлю её при себе.

— При себе?! — бабуля пылу не убавила, — Пятки тебе перед сном чесать будет? Это ты ей пятки чесать должен! Она — Светоч.

— Который не знает, что с этим делать! Послушай меня, Ирина. Даже я не знаю, что с ней сейчас делать. Хорошо ещё, что удалось избежать разрушения… Неужели ты не понимаешь, что я отвёл твою внучку от края бездны?

— Ещё бы ты не отвёл! — продолжала гневаться бабуля. — Что бы с тобой тогда было?

Старец не возразил.

— Все бы получили на орехи, и ты в том числе. Но я – справился! Позволь довести дело до разумного конца.

Эта фраза меня разозлила неимоверно. Как он свои дела «доводит» я уже видела! Неужто тошнотворных снадобий и заунывных пений было недостаточно? В гневе сгустила краски — отварчик-то был вкусненький, да и пели женщины красиво, благостно. Припомнив это, негодование своё поумерила и, подойдя к собеседователям, сказала, будто утречком к завтраку в пижаме вышла:

— Ой, баба! Кушать хочу, сил нет. Пойдём уже?

Глава 2

Я лучезарила щеками и чувствовала — что-то не так! — не дай того и бабуле понять.

— Скажи ещё, — грозно рокотнул старец, — голодом тебя морил!

Я пристроила головушку на плечико своей старушке и пожалилась, с интонацией козы-дерезы из известной сказки:

— Только водичкой потчевал…

Бабуля обрадованно засмеялась и, обхватив мою талию, потянула в сторону мента, отиравшегося всё это время неподалёку. Мы начали своё движение.

— Вот так и уйдёшь? — раздалось во след едко.

Я остановилась и выпуталась из бабулиных цепких объятий. Подтвердила:

— Вот так и уйду.

— И слОва благодарности не скажешь? Я смерть от тебя отвёл.

— А тебя об этом просили? — я развернулась в сторону отшельника, решив поставить все точки над «и».

— Ульяна… — ужаснулась бабуля и выпрыгнула вперёд. — Николай, не осердись, она — народилась только…

— Ан, а сиськи мамкиной под боком и нету, — прервала я бабулину защитную речь и картинно «прозрела», обращаясь к старцу, — Да и у тебя сисек нету, значит — говорить не о чем!

Николай смотрел на меня пристально и гнул свою, не понятную пока ещё мне, линию.

— Хоть «спасибо» скажи, – он усмехнулся. — Не каждой повезёт провести целую ночь с Вестником…

И это его ироничная интонация, и этот цепкий взгляд – ни что иное, как попытка вывести меня из равновесия — я поняла… он меня изучает! Допустимый предел терпения с последующей активацией скрытых способностей и возможностью оценки мощности вызванной реакции — так выглядит установка, сложившаяся в его голове. С пониманием ситуации созрел и ответ, да так быстро! — не успела в полной мере осознать, что за слова слетели с моих уст.

— И не каждому повезёт возвыситься за счёт предательства…

Бабуля рванула меня за рукав курточки, едва его не оторвав, и закричала менту:

— Чего стоишь? Помоги!

Скворцов не подвёл – подпрыгнул, будто только и ждал отмашки к действию… Вдвоём успешно затолкали меня в салон машины. Я не сопротивлялась, но продолжала сверлить своего оппонента взглядом. Старец отвечал мне тем же. Достал телефон и принялся говорить. Я, влекомая азартом противостояния, попыталась «увидеть» … и наткнулась на стену! — прозрачную, гибкую, но стену! Николай мне не позволил? Мне?! Светочу!!! Я распалилась не на шутку, даже ухватилась за ручку дверцы, собираясь выскочить из автомобиля на ходу. Бабуля придавила моё плечо ладонью и сказала весомо:

— Научись собой управлять и правильно расставлять акценты: есть вещи, которые можно «видеть», которые нужно «видеть», но есть и то, чего «видеть» нельзя.

— Можно-неможно! — бушевала я. — Он будет правила устанавливать?

«Может быть, Николай был прав? И стоило оставить Ульяну в монастыре», — подумала бабуля, и это не осталось для меня тайной.

— Решать мне! – припечатала я.

И «услышала», как отшельник, завершив звонок, процедил сквозь зубы:

— Ведьмино отродье…

«Услышь» я его телефонные переговоры в полном объёме, всё сложилось бы иначе … но понимание этого пришло ко мне позже.

В машине Антон всё время поглядывал на меня через зеркальце, и сумма его настороженных взглядов меня… достала! Памятуя бабулины слова о необходимости самоуправления, как непреложного условия существования в гармонии с окружающими, я прикрыла веки, чтобы моё явное неудовольствие не бросалось в глаза и поинтересовалась:

— В чем дело?

А он одновременно со мной тоже задал вопрос:

— С тобой всё в порядке?

Повисла пауза. Каждый думал, что ответить следует не ему самому, а другому. Победила бабуля! Она хлопнула мента по плечу и приказала:

— Тут маркет за углом, притормози. Дома из еды – только крабовые палочки, Ульяна их терпеть не может.

И пошла в магазин, отмахнувшись от предложения помочь.

Скворцов развернулся в мою сторону, проявив чудеса гибкости, и спросил снова.

— Тебя там не обидели?

— Да что ты! — вяло откликнулась я. — Наоборот — вдохнули новую жизнь…

— Что-то непохоже… такое ощущение, что и старую забрали.

И после этих его слов я наконец-то поняла, что за беспокойство терзало мою душу. Энергия! — прежде теснившаяся во мне мириадами муравьёв в муравейнике, себя не проявляла. Я прислушалась к своему телу… её не было! Не было желания двигаться, продвигать, усугублять, узнавать и учиться. Я едва не засмеялась: выходит, в первооснове своей я — лентяйка?

Выходит — сиди себе в креслице среди вороха магнолий, глаза в потолок заводи и «мяукай» ответы на всякие глупые вопросы — все, что тебе было нужно? Руки у меня задрожали, губы затряслись… Мент, впечатлившись, матюкнулся сквозь зубы и, перебравшись ко мне на заднее сидение, обхватил за плечи своим, не привыкшими к проявлению нежных чувств в отношении подопечных, руками.

— Счас отвезу тебя домой, и вернусь… разнесу там всё… и не погляжу, что святое место… — пообещал он нескладно и совершенно несообразно с реалиями жизни.

Но я была ему благодарна за отзывчивость, пусть и наполненную пустословием. Тут и бабуля подоспела, воткнула мне в руки шоколадный батончик с орехами и сказала в духе предложенного к употреблению лакомства:

— Не тормози! Просто первое знакомство вживую с окружающим миром. Первые шаги – ещё столько шишек набьёшь, привыкай.

— Четверть века, почитай, прожила, а ходить и не научилась, — прошептала я, вперемешку с соплями-слезами и аппетитным чавканьем.

Бабуля, отпахнув полу своего пуховика, подцепила подол юбки и вытерла мою зарёванную мордаху, совсем как в детстве, и посоветовала тихо: