Евдокия Краснопеева – Светоч. Перезагрузка (страница 1)
Евдокия Краснопеева
Светоч. Перезагрузка
Я ступила на путь, уготованный свыше. Что ожидает меня на этом пути? Снять «розовые очки» — не значит увидеть реальность. Что в этом мире правда, а что ложь?
Но я — Светоч! — который не ведает преград и озарит путь своим светом.
Глава 1
Я проснулась за полдень. Села на кровати и огляделась: ничего в окружающей обстановке не содержало и намёка на события прошедшей ночи. Даже постельное бельё хранило свежесть морозного утра, будто его только что перестелили. Больше того, оно хранило вмятины только от моего тела.
Я разозлилась, пробурчала:
— Дурочку из меня не надо делать, — и пошла в туалетную комнату.
Там была наполнена ванна: парила лёгким теплом и ароматом цветущего шиповника.
— А за это — спасибо!
Опустилась в приветливую влагу и на секунду испытала сожаление, что вода смоет следы его поцелуев и оставит мне только воспоминания, которые сейчас хотят представить улетевшим в ночь сновидением.
Какова будет воля Создателя в отношении интерпретации итога этого «сновидения», только ему и известно… поделится со мной по прошествии положенного времени. А уж я выскажу своё мнение, предприму необходимые шаги и, как результат приму всё то, о чём поразмыслю и совершу. Мысли были мрачноваты, и это меня обеспокоило больше всего – чего-то не хватало в моём обновлённом состоянии!
Вместо халата предлагалась льняная простынь, и я в неё завернулась. В келье во время моего отсутствия произошли изменения: кровать была наглухо застелена бардовым покрывалом, а на уголке лежала моя одежда: джинсики, водолазка... курточка, ботинки. Намёк понятен — повеселились, пора и честь знать!
Я оделась и снова огляделась в надежде обнаружить хоть что-нибудь… и обнаружила! У двери в нише стоял поднос, на котором мне прежде подносили снадобье. Теперь на нем стоял фужер, на дне которого в оправе кольца поблёскивал радужными переливами черный благородный опал.
Дар Привратника Тёмного Предела, которого коснуться может только даритель, если дар отвергнут… В глубине души, я всегда это знала, но осознала только сейчас.
Я вытряхнула кольцо из стеклянного чрева и натянула на пальчик – подарок я вчера уже приняла, нечего и канителиться со всякого рода недомолвками!
Бокальчик поставила на место неаккуратно – он качнулся на своей умопомрачительно тонкой ножке и свалился на пол. И аккуратненько развалился на две равные половинки. Пригнулась, чтобы поднять осколки, и заметила краем глаза на подносе еще что-то, прикрытое тёмно-синей бумажной салфеткой…
Это была тонкая кручёная золотая нить, заканчивающаяся замысловато завязанным узлом. А на салфетке проступали едва различимые слова: «Развяжи, чтобы понять и порви, чтобы остановить».
Дар Вестника… которого коснуться может только получатель! — сама так решила, не опираясь ни на какие знания. Я надела цепочку себе на шею – узелок лёг в ложбинку между грудями, обжигающе быстро отдав свой холодок благородного метала моему страждущему сердцу.
Всё! Больше меня ничего не связывало с этим благоустроенным подземельем.
Я вышла в галерею, тянущуюся нескончаемо вверх, и сказала всем крысам, обитателям этого мрачного перехода:
— Закончили свои соревнования по бегу с препятствиями, ни одной, чтоб под ногами не было, не то — и растопчу!
Галерея вывела меня прямиком за каменную стену монастыря: ступеньки – крутые до того, что приходилось поджимать коленки к самому животу — закончились дверью, открыв которую, сразу оказалась в мире светском. Широкую дорогу вокруг стен обители чистил мини трактор известной марки LONKING, и два мужика в фирменных куртках ЖКХ с широкими скребками в руках подправляли наваленные кучи снега в аккуратную насыпь. А ещё чуть дальше маячили люди, чьи очертания мне были знакомы… Батюшки- матушки! — я Взглянула Назад, в утро этого уже постаревшего наполовину дня…
Бабуля терлась у окошка дежурного в нашем Отделении полиции.
— Милок, — прикидывалась она немощной не только телом, но и умом пенсионеркой, — дак, внучка потерялась… найти бы.
Мент отмахивался с привычной скукой в мимике лица — ходят всякие, от дел отвлекают!
— Внучка ваша – девушка взрослая, через день-другой объявится – небось с парнем хорошо время проводит, — всё же возраст он уважал и «выкал», но в сопротивлении своём был неколебим. — Через пару дней приходите, если не объявится.
— Милок, —канючила бабуля, — она у меня не такая – порядочная она…
Меня даже на удивление пробило — чего это она? Пусть «взглянуть» не удалось, но уж почувствовать, что я – жива-здорова, должна была. Впрочем, тут же моему недоумению пришел конец, всё разъяснилось. В холле появился Скворцов, деловито скакавший с папочкой по своим ментовским делам. Бабуля враз взбодрилась, перестала шамкать, выпрямилась и сказала дежурному железным тоном:
— Вот энтого мне позови!
Дежурный если и удивился такой перемене, виду не подал, оживился — перспектива отделаться от назойливой гражданки была хорошая.
— Скворцов! — крикнул он и добавил уже подошедшему на зов сослуживцу, — Вот, бабушка с твоего района… разберись с проблемой.
— Петь, мне уехать надо, попроси Залужного, — попытался отнекаться Антоша.
Бабуля крепко вцепилась в его локоть и снова зашамкала:
— Ничаво, я в машинах кататься люблю…
Скворцов дернул рукой, проверяя захват на прочность, и сдался:
— Идём, мамаша, подброшу тебя до дома. Там и поговорим.
До машины бабуля волоклась, как утка, переваливаясь с боку на бок, а в салон автомобиля скакнула горной козочкой, оттолкнув мента, замешкавшегося перед дверцей.
Ах, Ирина Алексеевна, как некрасиво! Человек был вежлив – дверцу тебе открыл, придержал…
— Поехали! — приказала бабуля, как только Антоша уселся за руль.
— Адресок подскажите… — начал Макарыч, но бабуля не дала ему высказаться.
— Да это ты мне подскажи, мил человек, — заявила она грозно.
Скворцов не растерялся, наверное, и не такое видывал.
— Понятно, поедем в психушку.
— Лучше – в прокуратуру.
— Чего так?
— Внучка у меня пропала. Зовут Ульяна Токарева.
Мент скис и начал соображать, как выкрутиться.
— Не утруждайся, — окоротила его бабуля, — просто отвези меня туда, куда и её отвёз четыре дня назад.
— Раз знаете, сами бы и ехали. Я — зачем? Ваше семейное дело, к дядьке отвёз – не первому встречному отдал.
— Подтвердишь факт, чтоб Николай не отвертелся. Не захочешь, кляузу на тебя напишу, век не отмажешься. Ещё и из органов попрут — киднепинг! Никто и разбираться не будет, где правый, где виноватый. Разве не всё у вас таим образом устроено?
Мент уступил — отвертеться было невозможно — и привёз бабулю в нужное место. Правда, внутрь не пошёл, сказал – здесь буду! И бабуля позвонила, и Николай вышел…
Наконец, появилась возможность рассмотреть движителя всех подводных течений, происходивших и происходящих, вокруг меня. Он был сед — наполовину! — будто волосы рассчитались на «первый-второй», определяя какой окрас выбрать. Телом был крепок, сух – жировых отложений под складками одежды не просматривалось. И одет был совсем не по регламенту, назначенному монастырскому отшельнику — он был в костюме, а на плечи была накинута дубленка — настоящая, ручной работы: лёгкая и теплая. А вот поведением не удивил — был заносчив и невежлив с бабулей, так же, как и в предыдущую встречу.
Спросил хмуро:
— Зачем пришла?
— А ты не знаешь?
Похоже, это ритуал у них такой перед беседой: вместо «добрый день», «как поживаете?»
— Знаю. Только – зря пришла. Опоздала. Уходи.
— Ишь ты! — бабуля сощурила глаза, становясь похожей на воинственного якудзу. — Без Ульяны не уйду.
— Говорю – опоздала!
— Покажи.
— Ты мне не веришь?
— Не полагайся слишком сильно на кого-нибудь в этом мире — даже собственная тень покидает тебя в темноте. — Ответила холодно бабуля.
Николай засмеялся:
— Таки ад-Дин Ибн Таймия… Зачем нам слова арабского богослова? Тем более, что конец упрямца был безрадостным.
— Зубы мне не заговаривай.