Евдокия Краснопеева – Благое дело. Вариант Б (страница 6)

– Лиза, теперь сама пой. Ты знаешь, мне – не нравится.

– Барышня сейчас в голодный обморок упадёт, а ты – пой! – сердито буркнул Матвей.

Вован посмотрел быстро и оценивающе на девушку, нахмурился:

– Опять не ешь ничего? Скажу Андрюхе, упрячет тебя в клинику…

– Откормит, как корову! – перебила Елизавета. – Хотя, стой! – откармливают свиней и исключительно на убой.

Хилый вздохнул:

– Лиза, я так устал… пожалей меня.

Вид у парня при этом, действительно, сделался унылым. Девушка не впечатлилась:

– Хреновый из тебя актёр, Хилый, – слезы не хватает. И подбородочком подергай, хотя… и тогда не поверю!

– В то, что я устал? – спросил Владимир, спросил тихо и как-то совсем по-другому: серьёзно – явно не в свете текущего момента. – А я устал, Лиза…

Она метнулась к нему быстро, не особо беспокоясь об окружающих людях.

– Тогда просто оставь меня, – сказала отрывисто, надрывно и плечи её дрогнули.

– Не надо, – попросил Хилкевич, опустив руку на плечо девушки. – Вспомни, целый полк утверждает, что «Лиза не заплачет!».

Матвей повернулся к музыкантам:

– Ребята, сыграйте весёленькое – мы пока перекусим. – Подошел к примостившимся с краю большого стола новообретенным друзьям.

Лизавета взирала на еду круглыми глазами и тискала горло рукой.

– Съем хоть кусочек – блевону, – предупредила хрипло.

Матвей придержал за локоть проходившую мимо официантку – дородную, пожилую.

– Можно нам чай организовать?

Женщина взглянула на бледную Лизу и предложила:

– Пойдемте на кухню, налью в большую кружку.

Благолепов протянул Елизавете руку, за которую она уцепилась, как за спасательный круг.

Над чашкой чая, сдобренного большой порцией сахара и рюмкой коньяка, Лиза сидела всё в той же прострации.

– Сделайте глоток, – настаивал Благолепов.

А Вован, уже успевший выпросить у доброй тетеньки-официантки порцию салата и антрекот, двигал челюстями активно и ответил на хмурый взгляд Матвея просто:

– Мужик всегда должен быть в форме, а для этого жрать надо, лучше – мясо. Раиса Викторовна, – снова позвал он добросердечную официантку. – Другу моему тарелочку оформите?

Женщина весело посмотрела на Матвея.

– Такому одним антрекотом не насытиться.

И так это сказала, что Благолепов внезапно осознал, что не ел уже давно. Мимо провезли на сервировочном столике свадебный торт, на котором, вылепленные карамелью гордо высились цифры «1» и «5» и корявыми завитушками проступало название месяца.

«Пятнадцатое? – удивился мысленно Матвей. – Ты свалился в водопад тринадцатого … – и засмеялся, – Удивительна улыбка Провидения – ты все же попал в день своего рождения на пиршество. И даже станцевал, пусть не контрданс… зато с фантомом своей возлюбленной. А как там Катя, с её запланированным балом? Впрочем, ты всё равно не собирался на этот бал… А Катерина выкрутится, девушка она изобретательная».

– Вы правы, уважаемая Раиса Викторовна, дайте ему два антрекота, и побыстрее! Видите, его от голода уже на «хи-хи» пробило.

Лизавета смотрела на то, как мужчины ели: быстро, с аппетитом и хлопала ресницами в такт их жевательным движениям. Вован, то и дело бросавший взгляды в сторону подруги, не выдержал и засмеялся, а Матвей протянул девушке свою тарелку:

– Второй антрекот – ваш. Слабо? – сказал насмешливо и не обманулся.

Девчонка уцепила кусок мяса пальцами и вгрызлась, откусив приличный шмат. Сок потёк по губам, и Матвей испытал настоятельное желание вытереть эти потёки… пальцами… а лучше губами… И тут же пристыдил себя: «Не честно по отношению к барышне, она всего лишь ПОХОЖА на Эльжбету». И, чтобы отвлечься, спросил:

– Я что-то в датах потерялся. Сегодня, действительно, двадцать пятое?

Хилый кивнул.

– Сказочно! – изрёк Благолепов. – Мне сегодня 33 стукнуло.

Лиза уже допивала кружку чая большими глотками, и с каждым глотком в её хрупкое тело, казалось, вливалась энергия.

– Чего мы тогда шкеримся по кухням? – спросила азартно. – Оторвёмся?

И они оторвались. Лиза пела на заказ – любую песню (так и объявила: «всё спою!»). А они, отобрав у музыкантов гитары, лабали, порой вплетая в голос певицы свои голоса. Пили водку (не понижать же градус!), и было им хмельно и весело. И Матвею тоже! – будто не 33 прикатило, а 18…

Глава 5

К рассвету все угомонились. Саныч подвалил к ним походкой твердою – был не пьян. На их весёлое недоумение ответил:

– Мне ж в рейс, сейчас сосну часика три и поеду. Вам тоже поспать надо. Идём, бабаня уж постель постелила.

В сенях придержал Хилкевича.

– Вот тебе кровать, – кивнул на раскладушку, стоящую почти вплотную к распахнутой двери. – Я на сеновал пойду, а им бабаня в горнице постелила – уважила. Больно ей Лизаня понравилась. Девка – огонь, а уж голос! Да, вот ещё… – он протянул небольшую стопочку купюр. – Вам за старания. Извини, что немного. Сам понимаешь, село! Тут с деньгами не ахти! – не столица.

– Да, Саныч, мы ж не за деньги, – откликнулся Хилый. – Но спасибо! С баблом у нас сейчас – полный… абзац!

Вован прошел в горницу и обнаружил попутчиков, озадаченно рассматривающих кровать, белеющую постельным бельем, хрустким от крахмала.

– Одна, однако… – сказал Володька. – Хорошо ты в роль вжился, братан. Считай, всем селом и поженили.

– Да брось, ты, – весело возразила Лиза. – Я ему неинтересна, он меня уже просватал за своего друга. Как там его… напомните!

– Рафал Камински, – нехотя буркнул Матвей.

– Кто такой?

– Хороший человек…

– А! – взвилась Елизавета. – Сейчас взглянем. – Вытащила из сумки ноутбук и устроилась за круглым столом.

Благолепов заинтересовался: странная модель – прежде не видел… Да, интерфейс не знакомый. Какая-то новая разработка? Быть не может, не прошла бы мимо его внимания. Конечно, он уже давненько не у дел, но интерес к всякого рода неожиданностям и новшествам не утратил. Хмель как-то сразу выветрилась и следил за порханием по тачпаду тонких пальчиков он весьма внимательно. Впервые после обретения себя на дне лужи с бензиновым флёром он почувствовал настоящее беспокойство – «что-то не так в Датском королевстве» … То понимание, что не смог бы оказаться в России прямиком из Америки было мимолётным замечанием и каким-то несерьёзным для сознания: не мог, но оказался, подумаешь! А сейчас это открытие обрело другой оттенок, странный и пугающий в своём предположении.

А Хилый протягивал ему какие-то бумажки, говоря:

– По-чесноку, Лизке – половина, нам – по четвертушке. – По-своему расценив, напавшую на Матвея оторопь, продолжил. – Ну, извини, безналичные транзакции в сельской глубинке не в чести, только – нал.

«Деньги…» – продолжил свои удивления Благолепов. – «Весьма странные на вид».

– Кстати, ты неплохо лабаешь.

– Мама настаивала, чтобы я не уклонялся от положенного этикетом обучения, – машинально ответил Матвей. – Вот и выбрал гитару – меньшее из зол.

На самом деле он мог и на «фортепьянах» сбацать, а уж импровизировал с музыкой слёту. Поэтому и не испытал трудности, когда большая часть репертуара Елизаветы оказалась ему незнакомой.

– Ну, кто из них ваш друг? – дернула его Лизавета за край куртки.

Матвей взглянул: на экране был целый портретный ряд мужских лиц.

– Лиза, можно я воспользуюсь вашим устройством? – он кивнул на ПК. – Нужно кое-что уточнить.

– Конечно, – Лизавета освободила для него стул. – А я – спать!

– Тоже пойду… – протянул нерешительно Хилкевич.