Евдокия Краснопеева – Благое дело. Вариант Б (страница 5)

И поеду продавать.

Матвей прошел внутрь и присел на свободный стул рядом с Лёхой. А Лиза подалась к Хилому, потряхивая плечами, наступая:

– У маво у милова

Глазки как у идола.

Брови черны, как смола, —

Настоящий сатана!

И было это всё так искрометно, весело – будто девушка бросала зрителям пригоршнями свой свет, свою энергию – щедро и необдуманно. Вот уже несколько парней выскочили на круг… Один гаркнул:

– Ох, не стану я жениться,

Надевать себе хомут.

Девки мне, как говориться.

На халяву так дают.

Лизавета взвизгнула: «и-их!», пошла вокруг них, танцуя – дразня телом…

– Голова моя кружится,

Пойду к доктору лечиться;

Доктор спросит, чем больна, —

Семерых люблю одна!

Жених, сидевший от Лёхи с другой стороны, нагнулся и поинтересовался довольно громко:

– Саныч, ты кого привёз? Они ж тут поубиваются за неё.

«Не в бровь, а в глаз», – подумал Благолепов.

Глава 4

Матвей поднялся и, приблизившись, вытянул из этого вертепа певицу. Легко подхватил, посадил к себе на локоть, как малого ребенка, и, поднявшись с ношей на возвышение к музыкантам, сказал в микрофон:

– Выпьем за любовь!

А подоспевшему Хилкевичу сказал тихо:

–Учти, я не намерен бить лица добропорядочных граждан. Сбавь градус.

Вован его понял, завладел микрофоном и затянул какую-то не известную Матвею мелодию, начинающуюся словами: «Выпьем за любовь». Голос у него оказался довольно приятный. А Матвей, перехватив свою пленницу половчее, начал медленный танец – объятья под музыку. И услышал у своего лица сердитое:

– Что это вы меня, как куклу таскаете из угла в угол?

– Неужели не ясно? – заявляю прилюдно на вас свои права, – спокойно откликнулся Благолепов.

Саныч ткнул жениха в бок.

– Ну вот, а ты забоялся. Смотри, кавалер у неё какой – оглоблей не перешибёшь.

– Поэтому, – продолжал Матвей, – пристройте свои ладошки мне на плечи и нарисуйте довольную улыбку на личике.

Он перестал сканировать зал глазами и перевел взгляд на девушку… Уж лучше бы он этого не делал! Он, наконец, сумел её по-настоящему рассмотреть и почувствовал, что воздуха вокруг него не осталось…

Это была Эльжбета! Без холеного блеска матовой кожи – загорелая, с небрежным макияжем; без холодной выдержанности манер – живая, подвижная; без изысканности в речах – импульсивная и скорая на ответ… Ничего не было, что наполняло сущность госпожи Завадской… но все же – это была Эльжбета!

«Спокойно! – приказал себе Матвей. – Вероятность встретить человека с почти идентичной внешностью своего знакомого есть. Шанс такой встречи невелик, и всё же вероятность эта существует. Возможно, ты – везунчик. Если это, конечно, везение, а не испытание…»

Короче, вдохнуть он смог, смог и выдохнуть. После этого стало легче… если не смотреть в лицо партнерше по танцу. Он и не стал, а, чтобы не поддаться искушению, притиснул девушку к своему телу максимально плотно. Теперь, чтобы взглянуть Лизавете в лицо, ему нужно было согнуться, чуть не пополам, или отклониться под углом в 90 градусов.

– Ваш меморандум больше похож на монополизацию, – упрекнула девушка, но не сделала попытки отстраниться, наоборот, упрятала свои ладошки под воротник его куртки, обхватывая шею.

Ладошки у неё были ледяные.

– Вы замерзли.

– Когда выступаю, не ем. Я уже сутки – голодная, запасы энергии на исходе, – весело откликнулась Лиза. – Погреюсь вашим телом, пока Володька поёт. Вы не обольщайтесь, что Вовка вроде задружился с вами… нашу неприкрытую интимность он не одобрит.

– Он – не дурак, правильно оценивает ситуацию. А вот вам следует научиться быть более сдержанной в проявлении эмоций, многие неправильно их понимают.

– Ах, Вовка мне то же самое твердит, – она засмеялась. – Безуспешно! У меня всё получается само собой, как будто, так и должно быть…, и я никогда не оспариваю своих поступков. Понимаете?

Матвей вздрогнул, эту фразу: «никогда не оспариваю своих поступков» он слышал и запомнил на веки вечные. Именно так – ровно, спокойно попрощалась с ним Эльжбета… А он ответил сдержанно, гася волну гнева, всколыхнувшуюся в груди: «Я всегда следую по пути ваших желаний»… Воспоминания эти были не нужными, лишними в его жизни, потому как он не раз задавал себе вопрос – стоило ли сдерживаться? Возможно, дай он волю своим истинным на тот момент чувствам, всё закончилось бы иначе.

Лизавета бормотала у его лица весьма оживленно, и Благолепов вернулся к действительности. Оказывается, девушка перешла к обсуждению их недавнего столкновения с Ломом.

– Я очень благодарна за то, что вы за нас вступились. Иначе, Вовку бы убили. Не смотрите, что он не так впечатляющ, как вы, к примеру. С Хилым никто по своей воле не станет связываться, он, когда в раж войдет, – сумасшедший. Многие это знают, и Ломакин в курсе… Они бы его точно убили.

Пальчики на шее Благолепова задрожали и тихонько погладили кожу. Матвей вздохнул и прекратил это нелепое телосплетение – отодвинулся и посмотрел девушке в лицо (нашел в себе силы – в конце концов, он взрослый и разумный мужчина!), сказал:

– Я в вашей жизни – просто прохожий, день-два и отойду в сторону. Вы мне ничем не обязаны. Плату за свои поступки даже в мыслях не держу, если вам таковое показалось…

Глаза ему навстречу полыхнули серебристыми звездами – заискрились юмором:

– Значит ли это, что как женщина я вам не интересна?

«Ваш образ для меня – как пистолет со взведенным курком у виска», – подумал Благолепов, а вслух произнес:

– Не допускаете такую возможность?

– Только в том случае, если женщины вам в принципе не интересны.

Матвей усмехнулся:

– Аристократизм не успел пустить во мне корни так глубоко, как вы осмелились предположить.

– Вы из дворян? Конечно!.. И это имеет для вас значение.

– Разве бывает иначе?

– Сплошь и рядом. После 17-го года чреда предков за спиной стала невыносимым грузом, и немногие решались помнить свои истоки. Вы, наверное, в школе были двоечником, раз не помните такие простые вещи.

– Я, действительно, не отличался прилежанием в науках гуманитарных. А старые байки всегда навевали на меня скуку. А вот вы, что знаете о своих предках?

Лиза улыбнулась.

– Я знаю, что у меня были папа и мама – как и у всякого человека на этой Земле. Но тетушка, что меня вырастила, всегда говорила, что меня принёс аист и спрятал среди кочанов капусты. И мне пришлось это принять! А теперь, уже долгое время, моя семья – Вован и Андрюша.

– Кто из них – ваш мужчина?

Лизавета вновь засмеялась:

– Если могла – раздвоилась бы! Вот тогда мы жили бы долго и счастливо, а принять одного из них, значит – предать другого. Поэтому связи мои мимолетны и не распространяются на ближайшее окружение. Они тоже предпочитают блудить не у меня на глазах. Вот такие правила установились – сами собою. Понимаю, что ситуация нездоровая, но как выйти из неё не знаю.

– Я знаю, – засмеялся Благолепов и сказал жёстко, – Выйти замуж за Рафала Каминского!

Говорил о своём, на секунду вновь представив, что танцует со СВОЕЙ Эльжбетой.

– Что-что? – не поверила своим ушам Лиза. – Замуж выйти?! И за кого?

Хилкевич песню закончил, подошел к ним: