Евдокия Краснопеева – Благое дело. Вариант Б (страница 8)
Поднялся, направляясь в избу.
– Идешь?
– Не…
– С Лизой у меня ничего не будет, я на пол лягу…
«И у меня с ней ничего не будет», – подумал Вован. А в слух сказал односложно:
– Посижу ещё.
И вновь углубился в прошлое – будто фильм смотреть начал! Будто и не о себе, о парне по имени Володька Хилкевич. Приквел – часть первая…
Вовка елозил по покрывалу дивана неспокойными ногами, морщил ткань ягодицами и подумывал, что не мешало бы свалить отсюда подальше. Вот только, не мог же он оставить Андрюху одного в этой дерьмовой ситуации?
– Ты с ума сошла? – тихо, дрогнув голосом произнес Андрей. – Я – сын Ромы Трубача… а ты замуж за мента собралась?!
– Не вижу противоречий, – ответила мать сурово. – У меня в паспорте нет штампа о замужестве.
– Однако, у меня – его фамилия, разве не так? – голос паренька взвился к верху, а глаза блеснули ярко, иллюстрируя аксиому о нестабильности подростковых эмоций.
– Он настоял: написал заявление о признании отцовства. Только тебе, что с этого? Ты его в глаза не видел, ни тогда, ни теперь… Да и не увидишь! – пожизненный срок потому и называется пожизненным, что длится до конца жизни осужденного. Мне что теперь, во славу твоего отца в гроб себя положить?
– Мать, да за падло – это! – заорал Труба так, что стекла в комнате задребезжали.
Андрюха тяжело дышал, и Вован пододвинулся ближе к краю дивана: показалось – до драки дойти может!
– За падло, говоришь?! – Нина Фёдоровна засмеялась, коротко и истерично. – Ах, вот откуда ветер дует! Это Прокоп тебе мозги пудрит. – Она решительно двинулась к выходу. – А я с него спрошу за это!
Андрей ухватил мать за локоть: резко и грубо.
– Ты к Прокопу не пойдёшь.
– А ты кто такой? – чтобы разрешения мне давать?! – Лицо женщины пошло пятнами, а голос сорвался на визг.
– Сын Ромы Трубача…
Глаза Андрюхи округлились и заледенели. Вован подскочил и обхватил друга поперек туловища, дергая по направлению к двери.
– Остынь! Ко мне идём! – и повернул голову к испугавшейся Нине Фёдоровне. – Теть Нин, никуда ходить не нужно. Он у меня пару дней побудет, мозги проветрит – потом поговорите…
А на улице, все еще таща практически на себе задеревеневшее мышцами тело друга, сказал удивлённо:
– Труба, напомни мне при случае – с тобой не спорить! Впрочем, и не говори ничего – сам не забуду.
А дома сказал родителям:
– Андрюха у меня пока поживёт, тетя Нина ремонт затеяла, краской воняет – у Андрюхи голова болит.
А мать откликнулась – как всегда весело, громко и беспечно:
– Конечно, перед свадьбой нужно порядок навести.
Отец дернул её за подол халата, останавливая. На что мать затараторила еще энергичнее:
– А чо сказала? Пральна сказала! Новый муж – новые стены…
Вован прихлопнул двери своей комнаты, отгораживаясь от гороха посыпавшихся сентенций, и бормотнул неловко:
– В нашей семье взрослый человек – я.
Андрей повалился на Вовкину кровать и замер в полной прострации.
А вечером пришла тётя Инна с корзинкой напеченных оладушек, осторожно открыла дверь к ним в комнату. За её спиной маячила Лизавета; правой рукой прижимала к груди банку клубничного варенья, а в левой несла дымящийся паром горячий чайник.
Андрей глянул на них коротко, перевел взор на несколько смутившегося Хилого (выходило, язык за зубами не сдержал!) и изрёк:
– Наконец-то семья в сборе!
Иронизировал, но был близок к истине – собрались люди, чьё мнение ему было не безразлично.
Тётя Инна, как всегда, вокруг да около ходить не любила: после совместного ужина сказала просто:
– Андрюша, через пару лет ты – настоящий мужик будешь. Своя жизнь будет. До матери – как до лампочки будет. Складывается у неё жизнь – не мешай! Она свой материнский долг тебе отдала: всю молодость с работы на работу скакала, чтоб тебе пожрать чего было.
Труба на неё глянул и ответил как-то очень ровно, по-взрослому:
– Тут ты права – нечем крыть, долги возвращать нужно… В одном ты не права, Инна Марковна, я – и теперь уже – настоящий мужик. – Поднялся из-за стола и повернулся к Володьке. – Где, говоришь, этот мент проживает? На Лесопарковой, в общаге?
Хилкевич подхватился разом, натягивая куртку на ходу:
– Он из Мордовии откуда-то, командированный…
Тётя Инна сказала им вслед:
– Ребята, без глупостей там. Хорошо?
– Инна, – пискнула Лизка. – Они там дел не наворотят?
– Не бойся, дорогая, у Андрея – голова светлая, а Вовка приглядит за ним.
«А за Вовкой-то кто приглядит?» – хотелось сказать девчонке, но вместо этого она подозрительно сощурилась на тётю:
– Скажи, а ты, случайно, не нашла себе жениха… тоже!
– Думаешь, их на Лесопарковой бесплатно всем раздают? – спросила Инна Марковна раздумчиво и весело захохотала…
– Кто он, знаешь? – спросил Андрюха.
– Просто мент, просто Павлов.
Мента с простой русской фамилией Павлов у общаги они ждали недолго. Вовка заметил его издали и ткнул друга в бок.
– Идёт.
– Вот скажи, отчего уже все его знают – и ты! А я в первый раз вижу…
Павлов тоже их заметил и, помедлив мгновение, решительно направился в их сторону.
– Смотри, – продолжил Труба свои размышления. – И он меня знает. – И сразу, сходу, не давая менту и рта открыть, заявил. – Жить с вами не буду. От бабушки однушка осталась – там жить буду.
Павлов – с виду мужик коренастый, крепкий – прищурил глаза непонятного серо-зелёного цвета и ответил тоже по существу вопроса, принимая рамки, выставленные парнем.
– Насколько мне известно, мама твоя сдает жилплощадь. Имеет с этого доход, который тратит и на тебя в том числе.
– Твоя проблема. Неужто жену баблом не обеспечишь?
– Да мы-то проживём…
– Я? Я с вас копейки не возьму.
– И как жить будешь?
– Моя проблема.
– Да ты… – пацан ещё! – было видно, что мент разозлился, но сдержался и закончил фразу ровно. – В любом случае, этот вопрос решать твоей матери.
– Смотри: и денег у тебя нет, и вопросы ты не решаешь… Кто из нас пацан? – Он сплюнул под ноги и резко повернулся, отходя. – К тому же, я – ПРАВИЛЬНЫЙ пацан!