Евдокия Краснопеева – Благое дело. Вариант Б (страница 3)

Раздался кашель и сдавленный мат.

– Ты чего? – нервно спросил Володька.

– Водкой подавился… Чего она сделала?

– Пощечину дала, Андрюша, – чуть не по складам промямлил в ответ.

– И?

– На круг хотел поставить…

Телефон в руке у Лизаветы запрыгал от дрожи, пробежавшей по телу.

– Случилось? – после паузы прозвучало на удивление ровно.

Вован замотал головой из стороны в сторону, будто абонент мог его видеть.

– Ты, Хилый, сейчас не молчи, – все так же тихо попросил Андрей. – Просто ответь, «да» или «нет».

– Нет, – хрипло уронил Вован.

– Вот сейчас спас планету от третьей мировой войны, – облегченно выдохнули в трубку.

– Андрей, расстались мы нехорошо. А уж точку поставили и вовсе некрасивую, хотя и достойную.

– Ты там за героя, что ли?

– Не, объективно – я бы так не смог… Лизкин «утопленник» постарался.

– Какой ещё утопленник? Впрочем, потом расскажешь. Давай по факту: сейчас, что делаете?

– Убегаем.

– Драпайте дальше, где-нибудь осядьте, в нестандартном месте. За что я тебя уважаю, Хилый? За изобретательность. Вот и прояви её. Сюда пока не ногой. Скажу, когда можно будет. Лизок! Не бери в голову! Лом перед тобой извинится. На коленку станет и ручки целовать будет. А захочешь, каждый день ему плюхи будешь навешивать. Обещаю!

– Андрюша, – тихо попросила девушка. – Просто избавь меня от него.

– Обязательно. Хилый за рулем? Выключи громкую и приложи телефон ему к уху.

– Браниться будешь? Так не стесняйся, меня сегодня ничем не прошибёшь.

– Лиза, я так браниться буду, как ты в жизни не слышала.

Девушка пожала плечами и отключила громкую связь. Пока подносила аппарат к уху Вована, услышала свирепое:

– То, что мы с тобой ляпали куличи в одной песочнице не х… не значит. Я с тебя шкуру спущу, лярва. Самого по кругу пущу!

Елизавета быстро впечатала аппарат парню в ухо, зажмурилась и открыла ресницы после того, как почувствовала, что давление на ладонь от прижатой плотно щеки исчезло. Сочувственно взглянула на друга. Тот поморщился и качнул головой, будто отгонял назойливую муху.

– Ничего, проорался – ему легче стало. Да и я виноват, не за чем было тебя впутывать.

– Брось, я сама «впуталась». То, что мы ляпали куличи в одной песочнице, для меня имеет значение. Да и правду ты говорил… нечего было целку из себя строить – сама виновата. Вы с Андрюхой меня набаловали – приучили к хорошему, вот я и вознеслась… Извини.

Вован повернул к ней лицо, враз ставшее нервным:

– Давай вернемся. Может и перед Ломом извинишься?

– А ты глазами в меня не стреляй, – взвизгнула девушка, заражаясь его неудовольствием. – На дорогу смотри!

– А чего на неё смотреть? Всё равно ни хрена не видно, – не сбавлял градус и парень.

Благолепов вздохнул – молодо-зелено, и не открывая глаз, предложил:

– Ребята, может познакомимся уже? Меня Матвеем зовут. Барышня – Лиза, а ты – Вован?

– Вован…

– Обезьянья кличка какая-то. Почему Вован? Сколько красивых производных от Владимира, читай, «владетеля миром». Церковное имя звучит как ВОЛОДИМИР. Предлагаю называться: Волод, Лодим, Лодимир или, на худой конец, Димир.

– Сам-то, чем лучше? – огрызнулся Володька. – Матвей! Кот Матвей, в натуре.

– Ой, Вовка, – взвизгнула девушка, – а мне нравится – Димир! И сразу напрашивается – хан. Представляешь? – Она захихикала. – Хан Хилый! Звучит!

– Ты улыбнулась – слава Богу, – парень тоже улыбнулся и взглянул через зеркальце на Благолепова, поймал взгляд его полуприкрытых очей, – Беру слова обратно: концовка была не только достойной, но и красивой.

Пришла очередь Матвея кривить в улыбке губы, и он сделал это совершенно искренне, кем бы эти ребята ни были, они ему нравились.

– Вернёмся? Повторю на «бис».

До соседнего городка они едва дотянули, датчик уровня топлива неумолимо дрожал на «Е». Вован бесился, но вида не показывал. Впрочем, никого не обманул. Когда очередной спазм неудовлетворения жизнью стянул его щеки, Лиза сказала:

– Вовка, забей. Просто возьмем ноги в руки – и пойдем.

– Нет, Лизаня, – Вовка вдарил кулаком по рулю. – Она нас довезет! Я ж – фартовый.

До заправки в пригороде они не дотянули метров пятьсот. Встали у обочины, и Хан Хилый повеселел:

– Сказал же – фартовый, – расплылся улыбкой и выпрыгнул под дождь. – Посидите тут малость. Пойду, огляжусь.

Матвей тоже взялся за ручку дверцы.

– Вам бы переодеться, – сказал он девушке. – Сумка ваша здесь. Я выйду.

Она тоже вышла из салона автомобиля, переместилась к задней дверце, и, распахнув принялась копаться в сумке.

Вернувшись, Хилый увидел мокнущего под дождем попутчика.

– Ты чего тут?

– Барышня переодевается.

– А-а… акробатический этюд, ничего, у неё получится – гибкая, – пробормотал, как ни о чем – явно, думал о другом.

– Ты озабочен?

Вован встряхнулся.

– Сейчас мужик подъедет на КАМАЗе, подвезёт нас километров на двадцать в сторону – там уже другая область и до Разъезда рукой подать.

– Ты не перегибаешь? Мы же не на Сицилии.

– А-а… ты – не в теме. Наша «кОза» тем и страшна, что непредсказуема. Мы нанесли урон самым значимым для Лома частям тела, вряд ли он решит перетерпеть. С местными ментами у него, наверняка, – контакт, при случае, помогут. Андрюха, конечно, вмешается. Но до поры нам лучше не отсвечивать. Как говорил мой незабвенной памяти папаша: «лучше перебздеть» …

Глава 3

Подъехавший грузовик оказался с виду неказист, что было заметно даже при неверном свете фар. Водила высунулся из кабины:

– Девчонка пусть ко мне лезет. А вы – в кузов.

Благолепов привстал на колесо машины, заглянул внутрь предложенного «купе». Сказал раздумчиво:

– Погреться бы… – И обратился к шоферюге. – Ты водкой не богат?

– А сколь нада?

– Пузыря два, не меньше, – подтвердил и Вован.

– Найдем.