Эван Хантер – Сбытчик. Плата за шантаж. Топор (страница 105)

Самым смешным было то, что все сказанное Спедино подтвердилось. Он действительно служил в книжном магазине в Риверхеде, который назывался «Букэндс», и владелец магазина — мистер Мэтью Хикс — сказал Карелле, что Спедино работает кассиром и следит, чтобы не было мелких краж,’ обнаруживать которые он, видимо, большой мастак. За выполнение этих обязанностей Хикс платит ему сто семнадцать долларов в неделю чистыми, и Спедино, судя по всему, доволен своей работой, своей женой и своими двумя дочками, одна из которых замужем за бухгалтером, а другая учится в колледже на фармацевта.

Карелла повесил трубку и передал эти сведения Хейвзу, который мрачно кивнул головой и достал из ящика стола телефонную книгу. Они и нашли Сигмунда Рура, проживающего на Бартлетт-стрит, взяли полицейскую машину и, не теряя времени, отправились по этому адресу. По дороге Хейвз снова заговорил о том, что странно, как это Джордж Лэссер мог послать сына в шикарную частную школу и поместить жену в частную психиатрическую клинику на жалованье привратника — сколько он там мог получать в 1939 году?

— Где, черт возьми, он доставал деньги? — спросил Карелла раздраженно.

— Послушай, я-то тут при чем?

— Да нет, ты ни при чем, — сказал Карелла. — Просто это дело начинает меня донимать, вот и все. Чего не люблю, так это загадок.

— Может быть, мистер Рур разгадает нам все загадки, — сказал Хейвз и улыбнулся.

— Надеюсь, — сказал Карелла. — Надеюсь, что кто-нибудь в конце концов разгадает все загадки.

Мистер Рур, как оказалось, был далек от того, чтобы разгадывать за них загадки в то утро. Мистер Рур, тощий, лысый, жилистый мужчина лет шестидесяти пяти, с пронизывающим взглядом, был одет в коричневый вязаный жакет поверх клетчатой шерстяной спортивной рубашки. Он впустил их в квартиру после того, как они предъявили документы, и спросил, чем может быть полезен.

— Вы можете рассказать нам об игре в кости в подвале дома 4411 по Пятой Южной, — сказал Карелла, сразу приступая к делу.

— О какой игре? — спросил Рур.

— Мистер Рур, давайте не будем зря тратить время, — сказал Карелла, подумав, что коли взял быка за рога, то надо продолжать. — Азартные игры — это только судебно наказуемый проступок, но убийство — это самое тяжкое преступление, и не дай бог оказаться в нем замешанным. Так не расскажете ли вы нам, как у вас проходила игра в кости, кто там еще бывал, и почему…

— Я не знаю, о чем вы говорите, — сказал Рур.

— Об игре в кости, мистер Рур.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Об убийстве Джорджа Лэссера, мистер Рур.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— О’кей, я уже сказал, что мы не намерены шутить. Берите шляпу, мистер Рур.

— Вы меня арестуете?

— Мы хотим устроить неофициальную проверку, мистер Рур. Мы проведем вас перед другим игроком в кости и попросим его опознать вас. Что вы по этому поводу думаете, мистер Рур?

— Я надеюсь, что вы знаете, что в нашем городе действует закон, запрещающий несанкционированный арест, — сказал Рур.

— Ишь ты! — Вмюрист, мистер Рур?

— Я работал в юридических фирмах.

— Кем?

— Бухгалтером. ,

— У вас собственная фирма или вы служите где-нибудь?

— Сейчас я на пенсии. Раньше служил в фирме «Кэвано и Пост», здесь, в городе.

— Прекрасно. Значит, вы сейчас располагаете свободным временем.

— Я хочу позвонить своему адвокату, — сказал Рур.

— Мистер Рур, мы не арестовываем вас, — сказал Карелла. — Мы вежливо просим вас сопровождать нас в полицейский участок — просьба, на которую мы имеем право как офицеры полиции, расследующие убийство. Мы продержим вас в участке совсем недолго, а потом либо освободим, либо предъявим вам конкретное обвинение. Все очень мило и законно, мистер Рур.

— Что вы имеете в виду под «совсем недолго»? — спросил Рур

— Нам надо связаться с несколькими людьми, — сказал Карелла. — Как только они приедут, мы их посадим в ряд, идет? Это займет совсем немного времени.

— Я поеду с вами, но я заявляю протест, — сказал Рур и надел пальто.

— Мистер Рур, — сказал Карелла, — это не игра в бейсбол.

Когда они приехали в участок, Карелла позвонил Денни Джимпу и сказал, что он доставил Рура в участок и намерен доставить также Спедино.

— Зачем? — спросил Денни.

— Я хочу, чтобы твой дружок опознал их.

— А что? Они говорят, что не играли в кости?

— Да.

— Врут. Сведения точные, Стив. У парня, от которого я это узнал, не было никаких причин водить меня за нос.

— О’кей. Согласится он приехать сюда и опознать их?

— Не знаю. Он ведь не знал, что дает эту информацию полицейским, чуете?

— Ну, что делать. Скажи ему об этом.

— Боюсь, что он все равно не придет, Стив.

— Мы всегда можем найти предлог задержать его.

— Тогда вы меня завалите. К тому же это вообще невозможно.

— Как так?

— Чтобы задержать его, надо будет получить документ на выдачу.

— Что ты имеешь в виду? Где он?

— В субботу уехал в Пуэрто-Рико.

— А когда вернется?

— Когда закончится сезон. После пасхи.

— Надо бы лучше, да некуда! — воскликнул Карелла.

— Сожалею.

— А, к чертям собачьим, — ругнулся Карелла и повесил трубку. Он несколько минут смотрел на аппарат, затем прошел через дверцу в деревянной загородке по коридору, туда, где Хейвз дожидался с Руром в «комнате для допросов», как ее называли в участке. Он отворил дверь с матовым стеклом, вошел в комнату, присел на край длинного стола и сказал:

— Я обещал вам, что мы вас продержим совсем недолго, мистер Рур? Сколько времени вы здесь находитесь? Десять минут?

— Сколько еще…

— Вы можете идти домой, — сказал Карелла. Рур с удивлением посмотрел на него. — Ступайте. Вы слышали, что я сказал? Идите домой.

Рур встал, не произнеся ни слова. Он надел шляпу, пальто и вышел из комнаты.

Детектив лейтенант Сэм Гроссман позвонил в 2.30 дня. Над Гровер-парком дул порывистый ветер. Он ударял в затянутые сеткой окна комнаты сыскной группы, завывал под карнизами старого здания. Карелла слышал гудение ветра сквозь него, подобно теплому бризу откуда-то с юга до него доходил тихий голос Сэма Гроссмана.

— Стив, я, кажется, кое-что откопал в связи с этим убийством, — сказал Гроссман.

— А именно?

— А именно — мотив.

Наверное, целую минуту Карелла не произносил ни слова. Оконные рамы дребезжали под напором ветра.

— Что ты сказал? — переспросил он Гроссмана.

— Я сказал, что, кажется, я нащупал мотив.