Эван Хантер – Пух и прах (страница 43)
– Да так… – пожал плечами Доминик, – повидаться по-дружески.
– Однако ваша встреча была недолгой, – заметил Уиллис.
– Пожалуй, да.
– И часто ты мотаешься из такой дали в центр города, чтобы поболтать минут пять?
– Не очень, но ради друга можно и съездить, – ответил Ди-Филиппи.
– И о чем вы разговаривали?
– О музыке. – Доминик размышлял над ответом лишь секунду.
– А поконкретнее?
– Тут дело такое… – Ди-Филиппи чуть наморщил лоб. – Тони хотел узнать про нашу группу… У него двоюродный брат скоро женится, ищет музыкантов на свадьбу.
– И что ты ему сказал?
– Сказал, что сыграем без проблем.
– А когда будет свадьба?
– Где-то в июне.
– Какого числа? – Уиллис внимательно посмотрел на задержанного.
– Забыл.
– Как же ты согласился за всю группу, если не помнишь даты? – удивился Мейер.
– У нас на июнь вообще заказов нет, так что можем и выступить.
– Ты администратор группы? – быстро спросил Уиллис.
– Нет.
– А почему тогда Ла-Бреска обратился к тебе?
– Так мы же друзья, – пояснил Ди-Филиппи. – Кроме того, о группе он узнал от меня.
– Так вот, значит, о чем вы говорили, – протянул Мейер, – о выступлении на свадьбе двоюродного брата Ла-Брески.
– Ага.
– И сколько ты запросил за работу?
– Я запросил… – Ди-Филиппи запнулся. – Семьдесят долларов.
– Сколько человек в группе?
– Пятеро.
– Это ж сколько денег каждому на нос? – задумался Мейер.
– Ну… семьдесят поделить на пять… – промямлил Доминик.
– И сколько это будет?
– Это будет… семь делим на пять, один пишем, два в уме, добавляем нолик, двадцать поделить на пять… это… четыре. Получается четырнадцать долларов на нос.
– Это ты сейчас посчитал. То есть ты не знал, сколько получит каждый, когда запросил семьдесят долларов? – развел руками Уиллис.
– Как же не знал? Знал, конечно.
– А чего сейчас начал вслух делить?
– Проверял. Вдруг ошибся? – нашелся Доминик.
– Значит, ты сказал Ла-Бреске, что группа готова выступать и вы возьмете за работу семьдесят долларов, – подытожил Мейер. – Что было дальше?
– Тони обещал передать условия двоюродному брату, а потом вышел из машины.
– То есть больше вы ни о чем не говорили?
– Больше ни о чем, – кивнул Доминик.
– А по телефону обо всем этом нельзя было поговорить? – удивился Уиллис.
– Почему нельзя? Можно, конечно.
– Зачем же ты потащился на машине через полгорода?
– С Тони хотел повидаться. Он же мой друг.
– И ты ради него поехал в центр, – понимающе кивнул Мейер.
– Точно.
– Сколько ты проиграл на чемпионате по боксу?
– Немного.
– И все же, сколько?
– Баксов десять. А откуда вы об этом знаете? – насторожился Доминик.
– А может быть, все-таки пятьдесят?
– Ну, может, и пятьдесят – не помню. Откуда вы знаете о чемпионате? – Ди-Филиппи повернулся к Бауму. – Откуда им это известно?
– Откуда вам это известно? – строго спросил Мейера Баум.
– Простите, господин адвокат, – вздохнул детектив, – давайте договоримся так: вопросы задаем мы, а вы, если сочтете нужным, выдвигайте против возражения. Согласны?
– Пока я не вижу оснований для выдвижения возражений, – ответил Баум, – но мне бы хотелось узнать, к чему вы клоните.
– Думаю, скоро это станет ясно.
– Знаете, детектив Мейер, такой ответ меня не устраивает, – твердо произнес Баум. – Либо вы говорите начистоту, что здесь происходит, либо я скажу клиенту, чтобы он воспользовался правом хранить молчание.
Мейер тяжело вздохнул. Уиллис развел руками, мол, ну что тут поделаешь.
– Мы полагаем, что ваш клиент располагает сведениями о готовящемся преступлении, – промолвил Мейер.
– О каком преступлении идет речь?
– Если вы позволите нам допросить его…
– Сперва ответьте на мой вопрос! – потребовал адвокат.
– Мистер Баум, – устало произнес Мейер, – мы можем предъявить вашему клиенту обвинение по статье пятьсот семьдесят УК – сговор с лицом, намеревающимся совершить противоправные действия, можем…
– Одну секундочку, молодой человек, – остановил его Баум, – вы не могли бы объяснить, на каком основании?
– Охотно, сэр. У нас есть основания полагать, что вашему клиенту были предложены деньги в качестве платы за недонесение о преступлении. Получение подобной взятки – противоправное действие, а вот можно ли квалифицировать его как тяжкое – нам еще предстоит установить. Это зависит о сокрытии какого именно преступления шла речь.
– О каком преступлении идет речь?