Эван Хантер – Пух и прах (страница 44)
– Кроме того, – продолжил Мейер, пропустив вопрос адвоката мимо ушей, – мы также можем предъявить ему обвинение в сговоре с целью совершения противоправных действий – статья пятьсот восемьдесят УК, это если вдруг выяснится, что ваш клиент замешан в планирующемся преступлении.
– И вы располагаете сведениями о том, что это преступление действительно будет совершено? – уточнил Баум.
– Да, сэр, у нас есть такие сведения.
– А вы знаете или нет, что предварительный сговор считается таковым, когда, помимо сговора, наличествует сам факт совершения преступления?
– Послушайте, мистер Баум, – терпеливо произнес Мейер, – вы не на судебном заседании. Давайте не будем устраивать сейчас слушание дела. Договорились? Мы не станем выдвигать против вашего клиента никаких обвинений, если он согласится быть покладистым и ответит…
– Надеюсь, это не угроза? – спросил адвокат.
– Господи боже мой! – возвел очи горе Мейер. – Мы в курсе, что два человека, Энтони Ла-Бреска и Питер Калуччи, пятнадцатого марта собираются совершить преступление. Тяжкое или нет – пока не знаем. Кроме того, у нас имеются основания полагать, что вашему клиенту доподлинно известно, что́ именно эти двое замышляют. Нам известно, что он потребовал у них денег, угрожая заявить на них в полицию в том случае, если ему не заплатят. Итак, мистер Баум, в данный момент нам нет смысла задерживать Ла-Бреску с Калуччи. Первую причину вы уже указали сами – пока в их действиях отсутствует состав преступления. Вторая причина – мы не знаем, что именно они замышляют. Вполне может быть, они собираются совершить незначительное правонарушение. С другой стороны, они могли задумать убийство, похищение, ограбление с отягчающими обстоятельствами, поджог или вымогательство. Если они воплотят свой план в жизнь, то совершат преступление, относящееся к категории тяжких. Думаю, вы это прекрасно понимаете. Более того, я нисколько не сомневаюсь, что вы осведомлены о недавних убийствах высокопоставленных чиновников. Мы не исключаем возможности, что в этих убийствах неким образом замешаны Ла-Бреска и Калуччи. Что касается намечающегося ими преступления, вполне возможно, они планируют вымогательство или убийство, а может, и то и другое вместе, что позволяет квалифицировать их противоправное деяние как тяжкое преступление. Судите сами, ваш клиент как таковой нас не интересует. Мы просто хотим предотвратить преступление. Поэтому давайте перестанем заниматься крючкотворством. Нам нужна ваша помощь. А в особенности помощь вашего клиента.
– На мой взгляд, он помогает вам, как может, – ответил Баум.
– А на мой взгляд, он врет как сивый мерин, – в тон ему промолвил Мейер.
– Принимая во внимание… – начал адвокат.
– Мистер Баум, я же просил вас… – поморщился Мейер.
– Принимая во внимание сказанное вами, – с напором повторил адвокат, – я считаю, будет лучше, если вы предъявите мистеру Ди-Филиппи обвинение. Такое, какое сами считаете нужным. А там уж суд решит, виновен он или нет.
– А пока суд заседает, его приятели будут обстряпывать свои делишки?
– Его приятели меня не интересуют, – с достоинством ответил Баум. – Поступайте с ними, как хотите. Ну а пока я рекомендую своему клиенту воздержаться от дальнейших показаний в соответствии с правом, гарантированным ему…
– Спасибо, мистер Баум.
– Так вы будете предъявлять ему обвинение или нет?
– Будем, – кивнул Мейер.
– И по какой статье?
– Сговор с преступным лицом, статья пятьсот семидесятая УК.
– Ну что ж, в таком случае давайте приступим к формальностям, – предложил адвокат. – Мне кажется, он у вас и так уже слишком долго сидит. Не сомневаюсь, вы в курсе, что…
– В курсе, мистер Баум, – перебил его Мейер. – Правила мы знаем назубок – от доски до доски. Хэл, отведи задержанного вниз. Оформи его как полагается. С официальным выдвижением обвинения… Ну, ты сам все знаешь.
– Эй, погодите, – быстро проговорил Доминик, – одну минуточку.
– Мой вам совет, идите с ними, – кивнул Баум. – И главное, ни о чем не волнуйтесь. Я немедленно приму меры. Не успеют вам зачитать обвинение, как я уже свяжусь с поручителем. Вас тут же выпустят под залог…
– Я же сказал, погодите минуточку, – с жаром произнес Ди-Филиппи. – Что, человеческого языка не понимаете? А что, если те два красавца…
– Доминик, я настоятельно рекомендую вам хранить молчание.
– Ага, – ехидно промолвил музыкант, – сколько мне могут дать за этот сговор… как там его?..
– Это зависит от того, что они натворят, – услужливо ответил Мейер.
– Доминик… – подался вперед адвокат.
– Если они совершат преступление, которое карается смертной казнью или пожизненным, можешь получить до пяти лет. Если же…
– А если вооруженный налет? – поспешно спросил Ди-Филиппи.
– Доминик, как твой адвокат я настоятельно рекомендую тебе…
– Так вот что они задумали! – сощурился Мейер.
– Вы не ответили.
– Если они совершат ограбление, а ты возьмешь у них деньги за сокрытие сведений от полиции, загремишь на три года.
– Вы отпустите меня, если я все расскажу?
– Доминик, ты не обязан…
– А вам самому охота отправиться за решетку на три года? – Ди-Филиппи повернулся к адвокату.
– Дело даже до суда не дойдет! У них ничего на тебя нет!
– Да неужели? – язвительно проговорил Доминик. – Откуда им известно, что налет намечен на пятнадцатое марта? Откуда они это узнали? Сорока на хвосте принесла?
– Подумай сам, Доминик, – обратился к музыканту Уиллис, – стали бы мы тебя задерживать, не имея доказательств? У нас их вагон. А теперь выбирай. Либо ты нам поможешь, либо идем вниз, предъявим тебе обвинение. Попадешь в полицейскую картотеку на всю оставшуюся жизнь. Ну, так что ты выбираешь?
– Это давление! – вскричал Баум.
– Но это еще и правда, – возразил Уиллис.
– Я расскажу, что знаю, – пообещал Ди-Филиппи.
Знал он много и выложил все без утайки.
Он рассказал, что налет назначен на пятницу, на восемь часов вечера. Калуччи и Ла-Бреска собирались ограбить хозяина швейного ателье на Кулвер-авеню. Нападение планировалось совершить именно в этот день и в это время, потому что именно вечером в пятницу хозяин-портной по имени Джон Марио Виченцо укладывал выручку за всю неделю в небольшую жестяную коробку и уносил ее домой. Рано утром, в субботу, его жена Лаура относила деньги в трастовый банк «Доверие». Этот банк был единственным во всем районе, который работал по субботам аж до полудня. Банковские служащие, как и все другие люди, тоже любят отдыхать по выходным.
Джон Марио Виченцо, которого все на Кулвер-авеню звали просто Джоном-портным, разменял восьмой десяток и потому был легкой жертвой. Добыча, по словам Ди-Филиппи, обещала быть огромной, даже если ее пришлось бы разделить на три части – все равно каждому хватило бы с лихвой. План заключался в следующем. Друзья заходят в ателье без десяти восемь, аккурат перед тем, как Джон-портной опустит жалюзи на окнах, выходящих на улицу. Жалюзи берет на себя Ла-Бреска, а Калуччи, угрожая Джону пистолетом, ведет его в подсобку. Там он связывает старика и оставляет его, беспомощного, на полу рядом с гладильным прессом. Затем друзья забирают деньги из кассы, в которой скопилась выручка за всю неделю, и делают ноги, оставив Джона-портного в магазине: может, живого, а может, и мертвого – все зависит от степени сговорчивости старика.
Ди-Филиппи пояснил, что случайно подслушал этот план вечером в пиццерии на Третьей улице. Рядом с ним в кабинке сидели Ла-Бреска и Калуччи и обсуждали детали налета, не обращая внимания на то, что говорят слишком громко. Сперва Доминика возмутило, что два итальянца собираются ограбить третьего, а потом он подумал: да мое какое дело? Вообще-то Доминик никогда ни на кого не стучал, но тут случился чемпионат, на котором он проигрался в треск, и ему понадобилось чуток наличных. Он вспомнил, о чем болтали двое приятелей, и решил вписаться. Доминик решил, что они не станут особо упрямиться, поскольку добыча обещала быть огромной – почему бы ею и не поделиться.
– Ну и о какой сумме идет речь? – поинтересовался Уиллис.
– Да вы что, – Ди-Филиппи закатил глаза, – в кассе минимум баксов четыреста, а то и больше.
XI
Среда оказалась богатой на события.
Как раз в среду неожиданно выяснилось, что из следственного отдела кто-то спер следующие вещи:
пишущую машинку;
шесть шариковых ручек;
электрический вентилятор;
термос;
жестяную банку с трубочным табаком;
четыре куска мыла.
Ни одна живая душа не могла понять, кто мог такое сделать.
Это оказалось не под силу даже Стиву Карелле, которого уже успели выписать из больницы. Теперь Стивен, осторожно ступая, чтобы лишний раз не потревожить заживающие ребра, ходил по участку и ломал голову, гадая, кто же вор. Кое-кто из острословов предложил поручить расследование кражи именно Карелле, раз он все равно инвалид, но лейтенант Бернс счел за лучшее отправить столь ценного кадра вместе с Хэлом Уиллисом в швейное ателье, где детективам было поручено устроить засаду. В среду, когда часы пробили полдень, сыщики отправились к Джону-портному.
Впрочем, до этого момента еще много всякого случилось – среда воистину оказалась богатой на события.
Например, в восемь утра в участок позвонил патрульный, совершавший обход, и сообщил, что обнаружил на пороге подъезда дома труп. Судя по всему, бедолагу заживо сожгли. Это означало, что парочка отморозков, поджигавшая бомжей, прошлым вечером совершила очередную вылазку. Из этого естественным образом вытекало, что с подонками следует кончать, да поживее, пока они не спалили всех ханыг в городе. Клинг, беседовавший с патрульным, велел ему оставаться рядом с телом, пока не приедет труповозка. На это патрульный посетовал, что подъезд и вся улица провоняли так, что хоть святых выноси. Берт ответил, что служба полицейского не сахар, клятвенно пообещал доложить о страданиях патрульного капитану Фрику, после чего повесил трубку.