Эван Хантер – Пух и прах (страница 41)

Стоило Ла-Бреске двинуться по улице прочь от крайслера полицейских и бьюика, Мейер и Клинг тут же выбрались из машины. Ветер буквально валил с ног. Вжав головы в плечи, детективы бросились к бьюику – надо успеть до него добраться, пока девушка не уехала. Затяжная автомобильная погоня по всему городу им не нужна. Сквозь вой ветра Мейер услышал, как ожил и заурчал мотор машины.

– Поднажми! – заорал он Клингу.

Последние пять метров до бьюика детективы пробежали на одном дыхании. Мейер подскочил к машине слева, Берт рванул на себя дверь со стороны тротуара.

Блондинка в машине была одета в широкие брюки и короткую серую куртку. Когда Клинг распахнул дверь, она повернулась к нему. Берт с удивлением обнаружил отсутствие макияжа на широких и достаточно грубых чертах лица. Моргнув от удивления и присмотревшись повнимательнее, он увидел на щеках и подбородке блондинки трехдневную щетину.

Совладав с замком, Мейер распахнул водительскую дверь, кинул один-единственный взгляд на «девушку» за рулем и, мгновенно справившись с удивлением, спокойно произнес:

– Насколько я понимаю, мистер Доминик Филиппи это вы?

Доминик Ди-Филиппи очень гордился своими длинными светлыми волосами.

Любовно расчесывая русые локоны в относительном уединении следственного отдела, Доминик объяснял детективам, что если состоишь в музыкальной группе, то у тебя должен быть свой образ, ясно? Вот у него в группе все выглядят по-разному, ясно? У барабанщика – очки, как у Бена Франклина, ведущий гитарист зачесывает волосы на глаза, клавишник ходит в красных носках и футболке. У каждого своя фишка, ясно? Вот у него, у Доминика, фишкой были длинные волосы. Это он придумал не сам – длинноволосых парней в других группах – пруд пруди, потому Дом помимо волос решил отпустить бороду. Борода у него, типа, с рыжеватым отливом, так что когда она как следует отрастет, будет вообще круто и его образ станет по-настоящему неповторимым и уникальным, ясно?

– Кстати, а какого хрена вы меня притащили в полицейский участок? – осведомился он.

– Так ты музыкант? – спросил Мейер.

– Точняк.

– И этим ты зарабатываешь себе на жизнь?

– Ну, типа, группа у нас образовалась недавно, – уклончиво ответил Доминик.

– Когда конкретно?

– Три месяца назад.

– Уже довелось поработать? – поинтересовался Берт.

– Само собой, – уверенно кивнул Ди-Филиппи.

– Где конкретно выступали?

– Ну… – Парень замялся. – У нас было, типа, прослушивание.

– Вы где-нибудь за деньги выступали?

– Не, чувак, если честно, за бабки мы еще не играли. Но это не страшно. «Битлы» тоже не сразу стали известными.

– Это верно, – согласился Клинг.

– Сколько они до этого играли по занюханным ливерпульским кабакам! А платили им сколько! Полушку за вечер!

– Ты хоть знаешь, что такое полушка? – поинтересовался Мейер.

– Ну, это, типа, выражение такое.

– Ладно, Дом, давай пока на время забудем о музыке, договорились? – предложил Мейер. – Я предлагаю поговорить о делах иного рода.

– Давайте вы мне лучше расскажете, зачем сюда приволокли, – выступил со встречным предложением Ди-Филиппи.

– Пожалуй, стоит зачитать его права, – посоветовал коллеге Клинг.

– Пожалуй, – кивнул Мейер и приступил к делу.

Ди-Филиппи его внимательно слушал.

Когда детектив закончил, Доминик тряхнул русыми локонами и произнес:

– То есть, если я хочу, вы мне предоставите адвоката?

– Да.

– В таком случае мне нужен адвокат.

– У тебя есть кто-нибудь конкретный на примете или ты хочешь, чтобы мы сами его тебе нашли?

– У меня есть свой человек, – ответил Ди-Филиппи.

Пока сыщики с нетерпением ожидали адвоката Ди-Филиппи, Стив Карелла, которому уже разрешили вставать и ходить, решил отправиться на четвертый этаж проведать патрульного Дженеро.

Дженеро сидел в кровати с перебинтованной ногой. Патрульный быстро шел на поправку. Появление Кареллы его удивило.

– Привет! Какая честь для меня! – промолвил Дженеро. – Ты не думай, я серьезно. Спасибо, что заглянул навестить меня.

– Как у тебя дела? – спросил Стив.

– Так себе, – поморщился патрульный. – Нога еще болит. Я и не думал, что она так будет ныть. Когда в кино в кого-нибудь стреляют, он просто падает, и все. Не возникает впечатления, что ему больно.

– Да, а на самом деле боль адская, – улыбнулся Карелла, присев на краешек койки. – Я так погляжу, у тебя тут даже телевизор есть.

– Ага, только это не мой, а соседа по палате. – Дженеро перешел на шепот. – Только он его никогда не смотрит. Кажись, ему очень хреново. Он либо спит, либо стонет. Наверное, он не выживет.

– А что с ним такое? – спросил Стив.

– Понятия не имею. Говорю же, он либо спит, либо стонет. Вокруг него денно и нощно медсестры крутятся, постоянно ему что-то колют. Тут толкотня, как на вокзале.

– Ну, это даже неплохо, – подумав, промолвил Карелла.

– Что именно?

– Что медсестры крутятся.

– Ах, это… – протянул Дженеро. – Нет, ну это вообще здорово. Некоторые из них настоящие красотки.

– А что с тобой-то случилось? – спросил Стивен, кивнув на забинтованную ногу патрульного.

– А ты что, еще не знаешь?

– Мне только сказали, что тебя ранили.

– Ну да, – кивнул Дженеро и помолчал. – Понимаешь, мы преследовали подозреваемого. Когда он пробежал мимо меня, я выхватил револьвер, чтобы сделать предупредительный выстрел… – Он снова замолчал, собираясь с мыслями. – Вот тут меня и ранило.

– Да, неприятно, – промолвил Карелла.

– А что поделать, – развел руками патрульный, – это ведь часть нашей работы. Лично я считаю, что, если решил посвятить жизнь полиции, надо быть готовым к таким неприятностям.

– Наверное, ты прав.

– Естественно прав, – с напором произнес Дженеро. – Посмотри, как тебя отделали.

– Угу, – отозвался Стивен.

– Ну, в этом как раз нет ничего удивительного.

– Это еще почему? – Карелла с интересом посмотрел на собеседника.

– Ну как же? Детективы куда чаще патрульных попадают в переплет, так? Ведь если взять простого, заурядного патрульного, про него же нельзя сказать, что он решил посвятить свою жизнь полиции. Я к чему говорю? От него же не ждешь, что он станет рисковать своей жизнью, чтобы задержать подозреваемого, так?

– Ну-у… – протянул Карелла и улыбнулся.

– Нет, погоди, я правильно говорю или нет?

– Все начинают патрульными.

– Это конечно, – согласился Дженеро. – Просто когда заводят речь о патрульных, то представляют регулировщиков уличного движения… Людей, которые переводят детей через дорогу, снимают первые показания на месте происшествия. От патрульного не ждут, что он станет рисковать своей жизнью… Ну, я имею в виду обычного, заурядного патрульного.