Эван Хантер – Ненавистник полицейских. Клин. Тайна Тюдора. (страница 99)

— Откуда мне знать. Никогда не видел его.

— Никогда не видел? Когда ты познакомился с Мартой?

— Вчера вечером в баре. Заведение называется «Глоток вина». Его держат те самые типы, которые открыли индийско-китайское…

— Значит ты познакомился с Мартой только вчера вечером?

— Ну да.

— Кажется она сказала, что любит тебя, — удивился Карелла.

— Да, любовь с первого взгляда.

— И ты никогда не видел ее сына?

— Никогда.

— Ты когда-нибудь летал, Ленни?

— Летал? Вы опять имеете в виду марихуану?

— Нет. Самолетом путешествовал?

— Нет. Мне кажется, меня хватит инфаркт, если я сяду в эту штуковину.

— С каких пор ты увлекаешься черным цветом, Ленни?

— Черным? Не понял?

— Твоя одежда. Брюки, галстук, плащ, зонтик. У тебя все черное.

— Я купил все это на похороны.

— Чьи похороны?

— Дружок умер. Он помогал мне вести маленькое игорное дело.

— О, так ты н игорным делом занимаешься. Ты оказывается деловой человек, Ленни.

— Мы не делали ничего незаконного. Никогда не допускали игры на деньги.

— Твой дружок недавно умер, не так ли?

— Да, на днях. Из уважения к нему я купил черную одежду. Как последний знак внимания его памяти. Можете проверить. Я могу назвать вам магазин, где все это купил.

— Премного благодарен. В среду у тебя этой одежды еще не было, так?

— В среду? Дайте подумать. Сегодня какой день?

— Суббота.

— Ну да, правильно, суббота. Нет. Я купил эту одежду в четверг. Можете проверить. Они, наверно, ведут учет.

— А ты состоишь на учете в полиции?

— Было однажды незначительное дело.

— Насколько незначительное?

— Да небольшое ограбление. Ничего серьезного.

— Будем надеяться, что и в этот раз не добавится ничего серьезного, — отпуская его, сказал Карелла.

В комнате для допросов лейтенант Бирнс беседовал с Мартой Ливингстон.

— А вы не стесняетесь в выражениях, миссис Ливингстон.

— Кто будет заботиться о выражениях, когда его утром вытаскивают из постели и волокут в полицейский участок.

— Вы не испытывали неловкости, выходя на улицу в одной комбинации?

— Нет. Я держу себя в форме. У меня красивое тело.

— Что вы с мистером Крониным пытались спрятать?

— Ничего. Мы любим друг друга. Я не постыжусь кричать об этом со всех перекрестков.

— Почему он пытался убежать?

— Он не пытался убегать. Он им все сказал. Он сказал, что хотел посмотреть, идет ли дождь.

— И для этого надо было карабкаться на пожарную лестницу?

— Да.

— Вы отдаете себе отчет в том, что вашего сына Ричарда, может быть, уже нет в живых?

— Меня это не волнует. Хорошо было бы избавиться от этого подонка. Для него лучше умереть, чем путаться с теми, с кем он путался. Вместо, сына я вырастила бродягу.

— С кем же он пугался? *

— С уличными бандитами. В каждом районе этого проклятого города одна и та же история. Делаешь все, чтобы вырастить ребенка, и что из этого получается? Ах, не заводите меня, пожалуйста.

— Ваш сын сказал вам, что он уходит из дома?

— Нет. Я уже все рассказала другому полицейскому, когда сообщала об его исчезновении. Я не знаю, где он, и мне наплевать на него. Главное, мне дадут пособие. И хватит об этом.

— Вы сказали полицейским, которые вас сюда привели, что ваш муж умер. Это правда?

— Да, он умер,

Когда?

— г^Три года назад.

— Он умер или оставил вас?

— Это одно и то же, не так ли?

— Не совсем.

— Он ушел. .

На какое-то мгновение в комнате воцарилась- тишина.

— Три года назад?

— Три года назад. Когда Дику было шестнадцать; Собрал свои вещи и ушел. Вы не знаете, как трудно растить мальчика одной. Теперь и он ушел. Мужчины все одинаковы. Вонючие козлы. Им всем нужно-только одно. Хорошо, я предоставляю им свое тело. Не не это, — на указала на сердце^— сюда, где все болит, им путь закрыт. Все грязные козлы, все до одного.

— Как вы думаете, ваш сын мог убежать- с одним из своих друзей?

— Я не знаю, что сделал этот гаденыш, и не хочу знать. Где его благодарность? Когда его отец ушел, я растила его одна. И что я получаю за мои труды? Он убегает от меня. Бросает работу и убегает. Он такой же, как и все они, грязные козлы. Нельзя доверять ни одному мужчине. Пускай валяется где-нибудь, нисколько не жалко…

Вдруг она разрыдалась. .

Она застыла на стуле, сорокапятилетняя женщина с неестественно яркими рыжими волосами, пышногрудая, полная, в одной комбинации, с выцветшими глазами пьяницы. Она сидела неподвижно, закусив губы, нос у нее набых и покраснел, а по застывшему в немом отчаянии лицу струились крупные слезы.

— Убежать от меня, — повторила она. Больше она ничего не сказала. Она вся сжалась, пытаясь подавить слезы, стекавшие по щекам и шее на комбинацию.