Эван Хантер – Ненавистник полицейских. Клин. Тайна Тюдора. (страница 98)

— Почему вы в такой спешке пытались выбраться отсюда?

— Тебе незачем отвечать ему, Ленни, — вмешалась миссис Ливингстон.

— Вы его адвокат, миссис Ливингстон? — не удержался Мейер.

— Нет, но…

— Тогда перестаньте давать советы. Вам был задан вопрос, мистер Кронин.

— Незачем им отвечать, Ленин, — опять перебила миссис Ливингстон.

— Послушай, Ленни, — терпеливо начал объяснять Мейер, — мы не торопимся, у нас много времени. Можно поговорить и здесь, и в отделении. Давай обдумай, что сказать, и отвечай на вопросы. А пока будешь решать, натяни носки и ботинки. И вам, миссис Ливингстон, не мешало бы накинуть халат или что-нибудь, пока мы будем выяснять, что здесь происходит. Согласны?

— К дьяволу халат. Надеюсь, вы не в первый раз видите раздетую бабу.

— Несомненно. Но все-таки накиньте халат. Мы не хотим, чтобы вы простудились.

— Никакого тебе нет дела до моей простуды, кретин.

— Ну и язычок! — покачал головой Мейер. Кронин, сидя на краю постели, натягивал носки. На нем были черные брюки. Черный плащ был перекинут через спинку стула в углу комнаты. С раскрытого на полу у ночного столика черного зонта стекала вода.

— В спешке ты был готов уйти без своего плаща и зонтика, не так ли, Ленни? — спросил Карелла.

- Похоже на some.буркнул Кронин, зашнуровывая ботинки.

— Пожалуй, вы оба пройдете с нами в участок. Накиньте на себя что-нибудь, миссис Ливингстон.

Миссис Ливингстон схватила свою левую грудь, сжала ее в руке как пистолет и направила на Кареллу. — А это видел, легавый! — прокричала она со злостью.

— Ладно, идите в чем есть. К обвинению в проституции мы сможем добавить обвинение в недозволенном поведении, как толькс вы появитесь на улице в таком виде.

— Прости… Что ты плетешь? Ты еще имеешь наглость?

- Ладно, ладно. Пошли.

— Какого дьявола вы сюда ворвались? Что вам нужно? — не унималась миссис Ливингстон.

— Мы пришли всего лишь для того, чтобы задать вам несколько вопросов о вашем исчезнувшем сыне, — ответил Карелла.

— О моем сыне? И это все, что вам нужно? Надеюсь, этот выродок подох. Неужели из-за этого надо было вышибать дверь?

— Если вы надеетесь на то, что его нет в живых, чего ради брать на себя труд и заявлять о его пропаже?

— Чтобы получить материальную помощь. Он был моим единственным кормильцем. Как только он исчез, я подала прошение о пособии. Для того, чтобы просьба была законной, мне надо было заявить о его исчезновении. Вот и все. И не думайте, что меня волнует, жив он или нет. Его исчезновение дает мне возможность получать материальную помощь от муниципалитета.

— Вы добропорядочная дама, миссис Ливингстон, — заметил Мейер.

— Да, добропорядочная. Разве преступление быть в постели с человеком, которого любишь?

— Нет, если ваш муж не имеет ничего против.

— Мой муж умер и, надеюсь, горит в адском пламени.

— Ваше странное поведение при нашем появлении дает основание подозревать, что здесь не просто любовное свидание, миссис Ливингстон, — вмешался Карелла. — Одевайтесь. Мейер, осмотри тщательно квартиру.

— У вас есть ордер на обыск? — вмешался коротышка. — Вы не имеете права производить обыск без ордера.

— Ты абсолютно прав, Ленни, — согласился Карелла. — Мы вернемся сюда с ордером.

— Я знаю свои права.

— Это видно.

— Ну так как, мадам? Одетой или голой, вам придется пройти в полицейский участок. Как вы решили?

— Как видишь!

Все дежурившие в то утро ребята умудрились под тем или иным предлогом заскочить в комнату для допросов, чтобы взглянуть на полную рыжеволосую скандалистку, которая давала показания, сидя в одной комбинации. В дежурном помещении Паркер сказал Мисколо:

— Стоит нам снять ее в таком виде, фотографии разойдутся по пять долларов за каждую.

— Визит этой дамы без сомнения придаст нашему отделению особую пикантность, — изрек сидящий за пишущей машинкой Мисколо.

Паркер и Хейвз отправились добывать ордер на обыск. Наверху Мейер, Карелла и лейтенант Бирнс допрашивали подозреваемых. Бирнс как старший и, следовательно, менее чувствительный к прелестям пышных обнаженных грудей, допрашивал Марту Ливингстон в комнате для допросов в конце коридора. Мейер и Карелла занялись Леонардом Кро- ниным, устроившись в углу дежурного помещения и, таким образом, устранив вмешательство его возлюбленной.

— Ну, так как, Ленни, — начал Мейер, — у тебя действительно есть разрешение на эту игрушку, или ты просто пытался отделаться от нас? Говори начистоту.

— У меня действительно разрешение. Неужели я стал бы вас дурачить?

— Я не думаю, что ты будешь пытаться вводить нас в заблуждение, — вкрадчиво проговорил Мейер, — и мы тоже не будем от тебя скрывать, что это дело серьезное. Я не могу рассказать тебе все, но поверь мне на слово, что дело дрянь.

— Что значит серьезное? Что вы хотите сказать?

— Ну, скажем так, что это значительно серьезнее, чем простое нарушение закона.

— То, что вы застали нас с Мартой в постели?

— Да нет. Речь идет о мокром деле. И ты можешь оказаться одним из непосредственных его виновников. Поэтому будь с нами откровенен с самого начала, тем самым ты облегчишь свое положение.

— Я не понимаю, о каком мокром деле вы говорите.

— Что ж, подумай немного.

— Значит дело в пистолете. Ну, ладно. Нет у меня разрешения. Вы этого добиваетесь?

— Нет. Это не столь серьезно. Сейчас мы говорим не о пистолете.

— Тогда в чем же дело? Может быть, что-то в роде нарушения супружеской верности? Вы имеете в виду, что муж Марты на самом деле жив? И вы обвиняете нас в разврате?

— Даже это не настолько серьезно, чтобы снимать с вас показания в отделении.

— Тогда, что же? Наркотики?

— Наркотики, Ленни?

— Ну да, которые могут быть найдены в комнате.

— Героин?

— Да нет. Ничего такого, о чем стоило бы говорить. Марихуана. Несколько палочек. Чтобы немножко взбодриться. Эго же не преступление, правда?

— Нет. Все зависит от того, какое количество у тебя было в наличии.

— Я же говорю, всего несколько палочек.

— Если это количество не превышало дозволенную норму, тебе нечего волноваться. Ты же не собирался ею торговать, Ленни?

— Только для нас с Мартой. Ну, знаешь, для забавы. Мы выкурили несколько палочек перед тем, как заняться любовью.

— В таком случае это не причин» для беспокойства, Ленни.

— В чем же дело?

— Парнишка.

— Какой парнишка?

— Сын Марты, Ричард. Кажется так его звать?