Эван Хантер – Ненавистник полицейских. Клин. Тайна Тюдора. (страница 62)

— Эй, лейтенант, что это была за чертовщина? Похоже на выстрел.

— Да, — не очень уверенно ответил Бирнс, — это и был выстрел.

— Что-нибудь…

— Просто разрядился револьвер… Случайно, беспокоиться не о чем. Никто не… никто не пострадал.

— О господи, я напугался до смерти. Вы уверены, что нее в порядке?

— Да. Да. Все в порядке.

Марчи сон с любопытством посмотрел *на лейтенанта, потом обвел глазами дежурную комнату. Он долго рассматривал Вирджинию Додж и Анджелику Гомес, которая сидела, скрестив стройные ноги.

— Полно народу, начальник, а?

— Да, сегодня у нас тесновато, Дейв.

Марчисон продолжал с любопытством глядеть на лейтенанта.

— Ну ладно, — наконец сказал он, пожав плечами, — раз все в порядке, пока, Пит.

Когда сержант отвернулся, Бирнс тихо произнес:

— Срочно!

— А?

Бирнс слегка улыбнулся и ничего не ответил.

— Ладно, пока, — повторил Марчисон и нерешительно пошел по коридору.

В дежурной комнате стояла тишина. Были слышны тяжелые шаги Марчисона, спускавшегося на первый этаж по металлическим ступеням.

— У нас есть индивидуальные пакеты? — спросил Хейвз, склонившись над Мискодо.

— Должен быть один, — ответил Виллис, — в нашем мусорном столе.

Он быстро подошел к столу, стоявшему в углу комнаты, в ящики которого детективы сорали всякую всячину. Стол был завален объявлениями о розыске, циркулярами из полицейского управления и донесениями. В ящиках находились две пустые кобуры, коробки со скрепками, пустой термос, краска для снятия отпечатков пальцев, различные карточки, фишки и прочие вещи, которые трудно внести в какой-нибудь реестр. Виллис порылся в одном из ящиков, нашел пакет и передал его Хейвзу, который тем временем разорвал воротник рубашки Мисколо.

— О господи, — сказал Виллис, — крови, как из заколотой свиньи.

— Это сука! — ответил Хейвз, надеясь, что Вирджиния Додж услышит его. Со всей осторожностью, на которую был способен, он сделал повязку.

— У тебя есть что-нибудь подложить ему под голову?

— Возьми мой пиджак, — сказал Виллис. Сняв пиджак, он свернул его так, что получилось нечто вроде подушки, н почти нежно подложил под голову Мисколо.

Вирнс подошел:

— Ну как?

— Ничего, нужен врач.

— Как его вызвать?

— Поговори с ней.

— Это все без толку.

— Какого черта, ты здесь старший!

— Разве?

— А что, не так?

— Вирджиния Додж вбила клин в мое старшинство и расколола его пополам. Пока она сидит здесь с этой проклятой бутылью, я ничего не могу поделать. Ты хочешь, чтобы все мы погибли? Этого ты хочешь?

— Я хочу, чтобы к раненому позвали врача, — ответил Хейвз.

— Никаких врачей! — крикнула Вирджиния с другого конца комнаты. — И не думайте об этом! Никаких врачей!

— Понятно? — спросил Бирнс.

— Понятно, — ответил Хейвз.

— Не будь героем, Коттон. Здесь речь идет не только о твоей жизни.

— Я не настаиваю, Пит, но какая у нас гарантия, что она не взорвет свою игрушку, как только появится Стив? И какое мы имеем право приносить Стива в жертву нашему эгоистичному желанию остаться в живых любой ценой?

— А, по-твоему, лучше принести в жертву всех, кто сейчас в этой комнате, ради того, чтобы спасти Стива?

— Прекратите разговоры, — приказала Вирджиния, — пройдите на другой конец комнаты, лейтенант! Ты, коротышка, туда! А рыжий — в угол.

Все разошлись. Анджели i Гомес наблюдала за ними с улыбкой, явно забавляясь. Она поднялась — ее узкая юбка натянулась, подчеркивая линию бедер, — и подошла, немного раскачиваясь, к Вирджинии Додж, которая неподвижно сидела за столом со своим револьвером и бутылью— Хейвз наблюдал за ними. Он смотрел на них отчасти потому, что страшно разозлился на шефа, и лихорадочно искал какое-нибудь средство убрать Вирджинию Додж. Но он не мог отвести глаз от Авджелики Гомес еще и потому, что пуэрториканская девица была самым красивым существом женского пола, которое ему довелось видеть с незапамятных времен.

Он не мог сказать с полной уверенностью, что интересует его больше — круглые ягодицы Анджелики или бутыль на столе. Он фантазировал не только относительно нитроглицерина, но и относительно того, насколько взрывчатой может оказаться эта крашеная блондинка, и с каждой минутой Анджелика Гомес казалась ему все более привлекательной. Ее движения были экономны и гармоничны. Тонкие лодыжки плавно переходили в стройные икры и полные бедра, тонкий овал лица и чистая линия шеи гармонировали с аристократическим носом. Она в совершенстве владела своим телом и словно не сознавала свою редкую красоту. Смотреть на нее было одно удовольствие. «Эта женщина перерезала горло человеку, — напомнил себе Хейвз, — хорошая девочка».

— Эй, это бомба, правда? — спросила Анджелика Вирджинию.

— Садись и не приставай ко мне, — ответила та.

— Не надо быть такая нервная. Я только спросила вопрос.

— Да, в этой бутылке нитроглицерин.

— Вы ее будете взрывать?

— Да, если надо будет.

— Зачем?

— Заткнись. Не задавай глупых вопросов.

— У вас есть револьвер тоже, да?

— У меня два револьвера, — ответила Вирджиния. — Один в руке, другой в кармане плаща. И еще несколько в этом ящике. — Она указала на ящик стола, куда положила оружие детективов, прибавив к ним револьвер Виллиса.

— Я думаю, вы серьезная, да?

— Да, я совершенно серьезна.

— Эй, послушайте, отпустите меня, а?

— О чем ты говоришь?

— Отпустите меня, и я уйду отсюда. Сейчас вы здесь главнее всех, правда? Вы слушали, что говорит этот парень раньше, правда? Он говорит, вы вставили клин, правда? Хорошо. Я уйду. Хорошо? ,

— Ты останешься здесь, милашка, — твердо произнесла Вирджиния. 

— Пор ке? Зачем?

— Потому что если ты выйдешь отсюда, то станешь болтать. А если разболтаешь кому не следует, все мои планы летит к чертям.

— Кому разболтаю? Не буду говорить никто. Сразу уеду из черте» город. Может, вернусь Пуэрто-Рико, На самолет. Я перерезала глотку этот парень, слышишь? Теперь эти сопляки будут мне отомстить. И одно утро я просыпаюсь мертвая, правда? Давай, как тебя, Кармен, отпусти.

— Ты останешься, — сказала Вирджиния.

— Кармен, не…