Эван Хантер – Ненавистник полицейских. Клин. Тайна Тюдора. (страница 64)

— Старик. Джефферсон Скотт.

— Ах, да.

— Над этим делом работает Карелла? — спросил Гроссман.

— Да.

Бирнс посмотрел на противоположный конец комнаты, где сидела Вирджиния Додж. Услышав имя Кареллы, она выпрямилась и очень внимательно прислушивалась к разговору.

— Карелла — мастер своего дела, — заметил Гроссман, — он сейчас в доме Скотта?

— Я не знаю, где он, — ответил Бирнс. — Может быть. А что?

— Если он еще там, хорошо бы связаться с ним.

— А почему, Сэм?

— Причина смерти определена как удушье. Ты знаком с этим делом, Пит?

— Я читал донесение Кареллы.

— Старик был найдет висящим в петле. Шея не сломана, никаких признаков насилия. Удушье. Похоже не самоубийство. Помнишь, у нас было недавно дело Эрнандеса — тоже казалось, что парень повесился, а на самом деле это было отравление героином. Помнишь?

— Да.

— Здесь у нас другое. Старик действительно умер от удушья.

— Да?

— Но удушье произошло не от петли. Он не повесился.

— А что случилось?

— Мы подробно обсудили это с нашим врачом, Пит, и мы совершенно уверены, что не ошиблись. Повреждения на шее старика показывают, что его задушили руками, а потом уже накинули петлю на шею. Имеются также повреждения кожи, произведенные петлей, но большинство оставлено руками. Мы пытались снять с кожи отпечатки пальцев, но не смогли. Нам не всегда удается снять отпечатки пальцев с кожи.

— Значит, вы думаете, что Скотт был убит?

— Да, — невыразительно ответил Гроссман. — Кроме того, мы сделали несколько анализов той веревки, на которой он висел. То же, что и в случае с этим парнем Эрнандесом. Направление волокон веревки показывает, что старик не спрыгнул со стула, как это казалось на первый взгляд. Его повесили. Это убийство, Пит. Совершенно бесспорно.

— Ладно, большое спасибо, Сэм.

— Если вы думаете, что Карелла еще там, я свяжусь с ним немедленно.

— Я не знаю, где он сейчас, — сказал Бирнс.

— Если он еще не ушел оттуда, ему следует знать, что кто-то в этом доме — убийца, с очень большими руками.

Дэвид Скотт сидел, сжав руки у себя на коленях. Квадратные плоские кисти были покрыты тонкими бронзовыми волосами, которые курчавились на пальцах. За его спиной, далеко на реке, буксиры бросали в небо жалобные вечерние гудки.

Было 6.10.

Перед ним сидел детектив Стив Карелла.

— Когда-нибудь ссорились со стариком? — спросил Карелла.

— А что?

— Мне бы хотелось знать.

— Кристин кое-что рассказала мне о вас и ваших подозрениях, мистер Карелла.

— Правда?

— У нас с женой нет друг от друга секретов. Она сказала, что ваши мысли идут в направлении, которое я, со своей стороны, никак не могу одобрить.

— Мне очень жаль, мистер Скотт, что я не заслужил вашего одобрения. Но надеюсь, убийства вы тоже не одобряете.

— Именно это я имел в виду, мистер Карелла. И мне бы хотелось сказать вам вот что. Мы Скотты, а не какие- нибудь паршивые иностранцы из трущоб Калвер-авеню. Я не обязан сидеть здесь и выслушивать ваши ни с чем не сообразные обвинения, потому что у Скоттов имеются юристы, способные справиться с меднолобыми детективами. Итак, если вы не возражаете, я сейчас же вызову одного их этих юристов…

— Сядьте, мистер Скотт!

— Что?..

— Сядьте и сбавьте тон. Если вам кажется, что следует позвать одного из ваших юристов, о которых вы упомянули, вы прекрасно сможете сделать это в трущобной дежурной комнате 87-го участка, куда мы приведем вас, вашу жену, ваших братьев и всех прочих, кто находился в доме в тот момент, когда ваш отец повесился, как вы утверждаете.

— Вы не можете…

— Я могу, и я это сделаю, если нужно. А теперь сядьте.

— Я…

— Сядьте.

Дэвид Скотт сел.

— Вот так-то лучше. Я не утверждаю, что ваш отец не покончил с собой, мистер Скотт. Может быть, все было так, как вы говорите. Самоубийцы не всегда оставляют записки, так что, возможно, ваш отец действительно повесился. Но из того, что я узнал от Роджера…

— Роджер — это лишь лакей, который…

— Роджер сказал мне, что ваш отец был очень веселым и жизнерадостным человеком, богатым человеком, на которого работала гигантская корпорация с предприятиями в шестнадцати из сорока восьми штатов. Он был вдовцом в течение двенадцати лет, так что мы не можем предположить, что самоубийство было вызвано угрызениями совести из-за покойной жены. Короче, он казался счастливым человеком, которому было для чего жить. А сейчас скажите, почему такой человек, как он, захотел свести счеты с жизнью.

— Этого я не могу сказать. У отца не было привычки исповедоваться передо мной.

— Да? Вы никогда с ним не говорили?

— Ну, конечно, я говорил с ним. Но по душам никогда. Отец был очень скрытным.

— Вы любили его?

— Конечно! Господи, это же мой отец!

— Согласно современной психиатрии, это может быть достаточной причиной для ненависти.

— Я посещал психоаналитика целых три года, мистер Карелла, и хорошо знаком с современной психиатрией. Но я не могу сказать, что ненавидел отца, и, конечно, не имею отношения к его смерти.

— Возвращаясь к старому вопросу… Вы ссорились с ним?

— Конечно. У детей постоянно бывают небольшие расхождения с родителями, не так ли?

— Вы когда-нибудь были в том кабинете наверху?

— Да.

— А вчера днем?

— Нет.

— Точно?

— Да, пока мы не увидели, что дверь заперта.

— Кто первый увидел это?

— Алан. Он поднялся наверх за стариком, но тот не ответил. Алан потянул к себе дверь, но она оказалась заперта. Тогда он позвал остальных

— Как он узнал, что дверь заперта?

— Она не поддавалась. Ни на дюйм. Мы все по очереди пытались открыть ее, но это никому не удавалось. Тогда мы потянули дверь все вместе, но ничего не помогло. Ясно, что она была заперта изнутри. Если вы намекаете, с деликатностью бульдозера, на то, что здесь что-то нечисто, я надеюсь, вы не забудете об этом факте. Невозможно, чтобы кто-шбудь из нас убил отца, вышел из комнаты и запер ее изнутри. Абсолютно невозможно.