Эван Хантер – Ненавистник полицейских. Клин. Тайна Тюдора. (страница 44)
— Теодора Франклин из Риверхеда, — произнес Сэвидж.
— Да. ,
— Хорошо, я вам признателен за ваши идеи.
Карелла поднялся. — Ничего из этого не должно быть опубликовано, запомните, — сказал он.
— Конечно, — ответил Сэвидж.
— Спасибо за коктейль, — добавил Карелла.
Они подали друг другу руки. Сэвидж остался сидеть в кабинке и заказал себе еще порцию «Тома Коллинза». Карелла отправился домой принять душ и побриться перед свиданием с Тедди.
Она была одета просто восхитительно, когда открыла дверь. Немного отступив назад, она ждала, когда он налюбуется ее нарядом. На ней был белый льняной костюм, на лацкане жакета сверкала брошь с красными камнями, в тон ей в ушах горели ярко-красные серьги. Туфли-лодочки из белой соломки дополняли наряд.
— Вздор, — воскликнул он, — а я-то думал, что застану тебя уже в нижнем белье.
Она с улыбкой начала было расстегивать жакет.
— Где? — спрашивало ее лицо.
— В «А-Лум-Фонге», — ответил он.
Она радостно закивала головой.
— А где же твоя губная помада? — спросил он.
Она засмеялась и подошла к нему, он обнял ее и поцеловал, а она прижалась к нему так, будто он через какие-нибудь десять минут уезжал в Сибирь.
— Подкрасься и пошли, — предложил он.
Она вышла в другую комнату, подкрасила губы и вернулась, держа в руках маленькую красную сумочку.
— Такие носят на Улице[9],— сказал он. — Символ определенной профессии, — добавил он, а она за это шутливо шлепнула его пониже спины, и они вышли из квартиры.
Китайский ресторанчик, в который они пришли, славился изысканной кухней и экзотическим декором. Когда Карелла обедал в китайском ресторане, ему было недостаточно одних только блюд, всегда хотелось, чтобы во всем чувствовалось китайское. Он не мог оценить роскошный вариант вагона- ресторана в духе Калвер-авеню.
Они заказали уонтон-суп, колобки из омара, бараньи ребрышки, поджаренные на вертеле, дешлеяка «хон-шу-гай», мясное блюдо «стейк кью» и острое блюдо из свинины. Уон- тон-суп похрустывал китайскими овощами, сочным белоснежным горошком, водяными каштанами, грибами и кореньями, — всего этого Карелла же смог бы и перечислить, если бы даже и попытался. Суп был насыщенным и пикантным на вкус. Они почти не разговаривали во. время еды. После супа они сосредоточенно ели колобки из омара, потом принялись за поджаренные бараньи ребрышки.
— Ты знаешь, что такое барашек? — спросил он. — Диссертация Ои.
Она кивнула и опять занялась ребрышками.
Цыпленок «хон-шу-гай» оказался изумительно хрустящим, и они съели его без остатка. Казалось, что есть место еще и для другого мясного блюда «стейк кью», но как ни старались, все же вкусные кусочки мяса остались нетронутыми, что вызвало молчаливое осуждение официанта Чарли, подошедшего убрать посуду.
По их заказу на кухне он разрезал королевский ананас. Сумел сделать это так, что его корка снималась целиком, обнажая спелую золотистую мякоть. Ананас был нарезан тонкими длинными ломтиками. Они пили чай, наслаждаясь его ароматом и теплом, пребывая в приятном состоянии сытости и расслабленостн.
— Что ты скажешь насчет девятнадцатого августа?
Тедди пожала плечами.
— Это суббота. Не хотела бы ты выйти замуж в субботу?
— Да, — говорили ее глаза.
Чарли принес им печенье с сюрпризом и вновь наполнил чайник. Карелла взял одно и разломил. Потом, прежде чем прочитать написанное на узкой полоске бумаги, сказал — Ты не знаешь анекдот о том, какой сюрприз выпал одному из посетителей китайского ресторана?
Тедди покачала головой.
— Там говорилось: «Не ешь суп. Доброжелатель».
Тедди рассмеялась и жестом показала на его «послание судьбы». Карелла прочитал вслух:
— «Вы самый счастливый человек из всех живущих, что собираетесь жениться на Теодоре Франклин».
Она беззвучно выразила восхищение «О!» и взяла у него записку. Тонкими буквами там было написано: «Вам повезло с фигурой».
— Это про твою фигуру»— сказал он весело
Тедди улыбнулась и разломила свое печенье. Ее лицо мгновенно помрачнело.
— Что там? — спросил он.
Она покачала головой.
— Дай мне взглянуть.
Она держала листок, не желая отдавать ему, но он дотянулся и, выхватив из ее рук, прочитал
«Лев зарычит — больше не уснешь».
Карелла уставился на клочок бумаги. — Какую-то чертовщину положили в печенье, — сказал он. — Что бы это значило? — Он на минуту задумался. — Ах, да, Лев. Лев — это знак зодиака. С 22 июля по какое-то августа, не так ли?
Тедди кивнула.
— Тогда значение этого предельно ясно. Когда мы поженимся, то спать тебе будет некогда.
Он улыбнулся, и беспокойство вмиг улетучилось из ее глаз.
Она тоже улыбнулась, кивнула и через стол достала его руку.
А на столе рядом с их руками лежали половинки разломанного печенья и белый бумажный завиток, предсказывающий их судьбу.
ГЛАВА XXI
Этого мужчину звали не Львом.
Этого мужчину звали Петер.
Фамилия — Бирнс.
Он рычал.
— Что это за чертовщина, Карелла?
— Что?
— В сегодняшнем выпуске этой… этой паршивой газетенки! — кричал он, тыкая пальцем в газету, лежащую на столе. — Четвертое августа!
— Вот он,
— Что я хочу этим сказать? — ревел Бирнс. — Видали его, что я хочу этим сказать! Какой черт уполномочил тебя передавать всю эту галиматью тому идиоту Сэвиджу?
— Что?!
— Вот как некоторые полицейские становятся сенсацией благодаря разглагольствованию всякой чепухии вроде…
— Сэвидж? Ну-ка, дайте посмотреть… — заговорил наконец Карелла.
Бирнс с яростью развернул газету. — Полицейский бросает вызов Управлению! — орал он. — Вот это заголовок! «Полицейский бросает вызов Управлению!» В чем дело, Карелла, тебе что, плохо жилось тут?
— Дайте взглянуть…
— А под этим: «Возможно, знаю, кто убийца, — говорит детектив».