Ева Зимина – Фиктивная невеста ледяного дракона (страница 1)

Ева Зимина

Фиктивная невеста ледяного дракона

Глава 1. Случайная метка

Утро, в которое моя жизнь полетела под откос, началось с запаха гари.

Я подскочила на узкой кровати в комнатке над лавкой, готовая тушить, прятать, отпираться, — и только потом сообразила: горело не у меня. Сосед-пекарь опять передержал противень. Обычное дело для улицы Жестянщиков, где всё немного подгоревшее: хлеб, репутации, надежды.

Я выдохнула и разжала кулаки. На ладонях гасли крошечные искры — рыжие, тёплые, живые. Мои. Те самые, за которые в нашей славной империи полагается Обитель Пепла и клеймо на запястье.

— Спим дальше, — велела я искрам, и они послушно нырнули под кожу.

Скрывать дар я научилась в пятнадцать, за одну ночь, когда он проснулся и спалил занавеску. Отец тогда не ругался. Отец молча затёр копоть, сел напротив и сказал: «Запомни, Мира. Огонь — это не то, что ты делаешь. Это то, что ты есть. А того, что ты есть, империя боится больше всего».

Отца не было в живых уже три года, а я всё ещё просыпалась по его правилам: проверить руки, проверить дыхание, проверить, не пахнет ли от меня дымом.

Внизу ждала лавка. «Лорин: артефакты и реставрация» — облупленные золотые буквы на тёмной вывеске. Когда-то к отцу записывались за месяц. Теперь я перебивалась починкой амулетов от моли и продажей светильников, которые честно отрабатывали полгода и гасли навсегда.

А ещё внизу, на прилавке, лежало письмо. Я не убрала его вчера — наверное, надеялась, что за ночь оно устыдится и сгорит само.

«Контора "Гарвен и сыновья" уведомляет: задолженность в размере восьмисот империалов подлежит погашению в десятидневный срок. В случае неуплаты имущество лавки будет описано и реализовано с торгов».

Восемьсот империалов. Столько лавка не приносила и за два хороших года, а хороших годов у меня не случалось давно. Долг остался от отца — точнее, от пожара, который сожрал его мастерскую, заказы и его самого. Страховая контора нашла тысячу причин не платить. Контора «Гарвен» нашла одну причину навестить меня уже через неделю после похорон.

Я перевернула письмо текстом вниз, повязала рабочий фартук и открыла лавку. Что бы ни происходило, в девять я поднимаю решётку. Это тоже было отцовское правило, и оно держало меня лучше любых амулетов.

До полудня заглянули трое. Госпожа Випс принесла брошь-оберег, которая «жужжит не в той тональности». Студент-теоретик час листал каталог и купил карандаш. Третьим был мальчишка-посыльный: контора «Гарвен» интересовалась, помню ли я о сроках. Я ответила, что о сроках помню, а вот о вежливости в их конторе, видимо, забыли. Мальчишка ухмыльнулся и исчез.

А в четыре пополудни дверь открылась так, что колокольчик не звякнул, а захлебнулся.

Их было двое. Первый — военная выправка, серый мундир без знаков различия, цепкий взгляд, которым обычно пересчитывают выходы из помещения. Второй вошёл следом, и в лавке стало тесно.

Не потому, что он был огромен, — хотя высок он был, и плечи у него имелись такие, что дверной проём ему пришлось уважить наклоном головы. Тесно стало, потому что температура упала. Честно, ощутимо, на несколько градусов: моё дыхание вылетело облачком, а стекло витрины подёрнулось у края морозной вязью.

Чёрное пальто с высоким воротом. Чёрные волосы. Лицо из тех, что чеканят на монетах — и монетам потом холодно. И глаза: светлые, серебристо-голубые, цвета льда на большой глубине, где лёд уже не белый, а синий, и где никто никогда не плавал.

Я узнала его раньше, чем он представился. Такие лица не нуждаются в представлении — их печатают в газетах между словами «герой северной кампании» и «последний из ледяных».

Кайрен Вальдер. Герцог Севера. Дракон.

— Лавка Лорина? — голос у него оказался под стать глазам.

— Лавка Лорин, — поправила я. — Дамиан Лорин умер. Я его дочь. Чем могу помочь, ваша светлость?

Он скользнул взглядом по полкам — быстро, профессионально, как человек, который ищет конкретную вещь и привык её находить.

— Семь лет назад на аукционе конфискованного имущества ваш отец приобрёл лот номер сто четырнадцать. Шкатулка северной работы, нераспечатанная. Мне нужно её содержимое.

Лот сто четырнадцать я помнила. Отец называл его «слепым ящиком» и смеялся, что купил кота в мешке у самой казны. Внутри оказались потускневшие столовые приборы, сломанная музыкальная шкатулка и браслет — серебряный, тяжёлый, со спящим синим камнем. Красивый, но мёртвый: ни одна проверка не показала в нём ни искры магии. Отец положил его в дальний ящик со словами «пусть отлежится» — и браслет отлёживался семь лет.

— Содержимое продано по частям, — сказала я. — Кроме одной вещи. Серебряный браслет с синим камнем. Если речь о нём.

Что-то дрогнуло в ледяных глазах. Не радость — у таких лиц не бывает радости. Скорее, окончание долгой охоты.

— О нём.

— Он был куплен законно, ваша светлость. С аукционным листом и печатью казначейства.

— Я не оспариваю покупку. Я её выкупаю. Назовите цену.

Где-то на задворках сознания пискнула самая практичная часть меня: «Восемьсот империалов! Проси восемьсот!» Я велела ей помолчать. Просить у дракона сумму своего долга — всё равно что показать ему горло.

— Сначала я его принесу, — сказала я. — Цену обсудим, когда вы убедитесь, что это та самая вещь.

Браслет лежал там же, где отец его оставил, — в нижнем ящике, в коробке, выстланной серым бархатом. Я взяла коробку, вернулась к прилавку и откинула крышку.

Дальше всё произошло очень быстро и очень медленно одновременно.

Камень, семь лет притворявшийся мёртвым, вспыхнул синим — глубоким, живым, как глаза человека напротив. Браслет шевельнулся. Я отдёрнула руку — поздно. Серебро текуче, по-змеиному обвило моё запястье, и замок сомкнулся с тихим щелчком, который прозвучал в звенящей тишине лавки громче выстрела.

Вспышка света ударила в потолок. Снаружи кто-то вскрикнул, в окно прилипли два любопытных лица, военный в сером мундире шагнул вперёд, наполовину вытащив клинок.

А я стояла и смотрела на своё запястье, где синий камень бился мягким светом — в такт моему обезумевшему сердцу.

— Дарек, — очень тихо произнёс герцог. — Закрой дверь.

Дверь закрылась. Щёлкнул засов. Любопытные лица за стеклом расплющились ещё любопытнее.

— Снимите его, — сказал герцог.

— С удовольствием.

Я дёрнула браслет. Потом ещё раз. Потом подцепила замок реставрационным крючком, прошлась размыкающим амулетом, капнула растворителем для фиксирующих чар — на запястье осталось холодное серебро и полное равнодушие к моим усилиям. Камень светился ровно и, могу поклясться, самодовольно.

— Он не снимается, — констатировала я очевидное.

— Я вижу.

Герцог обошёл прилавок. Вблизи холод, шедший от него, ощущался как открытая дверь в погреб. Он взял мою руку — пальцы у него оказались ледяные и неожиданно осторожные — и повернул запястье к свету. Я почувствовала, как браслет потеплел. Самую малость. Как будто обрадовался.

— Знаете, что это? — спросил герцог, не поднимая глаз.

— Артефакт минимум третьего круга, северная школа, возраст не меньше четырёхсот лет, — отбарабанила я. — Назначение неизвестно. До сегодняшнего дня считала его пустышкой.

— Это браслет Первой невесты. Фамильная реликвия дома Вальдеров, украденная из Нордхольма двадцать лет назад. — Он наконец посмотрел на меня, и мне захотелось накинуть шаль. Две шали. — По традиции его надевают избраннице главы дома в день помолвки. Считается, что браслет сам узнаёт ту, что предназначена.

В лавке стало очень тихо. Слышно было, как за стеклом перешёптываются зеваки и как у меня в ушах стучит кровь.

— Снимается он только в святилище Сердца Севера, в ночь зимнего солнцестояния, — продолжил герцог тем же ровным тоном, каким, наверное, зачитывают приговоры. — До той поры — никак. Я проверял. Двадцать лет назад его пытались снять с воровки четыре мастера. Браслет сломал им инструменты и терпение, а потом уснул.

— Солнцестояние через семь недель, — услышала я собственный голос.

— Да.

— И всё это время он будет у меня на руке.

— Да.

— Браслет. Невесты. Вашего дома.

— Вы быстро считаете, госпожа Лорин.

Капитан у двери издал звук, подозрительно похожий на сдавленный кашель. За окном зевак прибавилось: теперь там стояла и булочница, и оба её подмастерья, и, кажется, мальчишка из конторы «Гарвен» — вот уж кто получит сегодня премию за новости.

Герцог Севера медленно выпустил мою руку. Посмотрел на свет в синем камне. На толпу за стеклом, которая уже не скрываясь тыкала пальцами. На меня — с выражением человека, у которого в плане на день этого пункта не значилось, но который привык перекраивать планы на ходу.

— Поздравляю, госпожа Лорин, — ледяным тоном произнёс он. — Вы только что стали моей невестой.

Глава 2. Семь пунктов договора

Городской особняк герцога Вальдера стоял в посольском квартале и выглядел так, словно его выстроили из отказов: серый камень, чёрная ограда, ни одного лишнего украшения. Даже плющ на стене рос ровными рядами, будто подписал устав.

Меня привезли туда на следующее утро в карете без гербов. Капитан Дарек всю дорогу молчал, и только у самых ворот произнёс единственную фразу:

— Не торгуйтесь с ним дольше необходимого. Он этого не выносит.

— Спасибо, — сказала я. — Значит, буду торговаться вдвое дольше.