Ева Зимина – Фиктивная невеста ледяного дракона (страница 3)

Комнаты мне отвели в восточной башне: спальня, гостиная, гардеробная размером с мою бывшую лавку и вид на фьорд, от которого перехватывало дыхание. Камин горел — но горел как-то стерильно, ровным синеватым пламенем, не дававшим ни искры, ни запаха дыма.

— Холодный огонь, — пояснила Гретта, перехватив мой взгляд. — Алхимический. Живого пламени в Нордхольме не жгут.

— Почему?

— Потому что так заведено. — Она помедлила и добавила, уже у двери: — И потому что лёд этого дома не любит огня, госпожа. Запомните это. Целее будете.

Дверь закрылась. Я села на кровать и посмотрела на свои ладони, под кожей которых жил тот самый огонь, которого не любит этот дом.

— Семь недель, — сказала я ладоням. — Ведите себя прилично семь недель, и мы вернёмся домой.

Ладони не ответили. Браслет на запястье мерцал ровно и, как мне почудилось, насмешливо.

Правила замка мне выдали вечером, письменно, почерком Гретты, похожим на изморозь: где можно ходить, где нельзя, когда подают ужин, как обращаться к слугам. Последний пункт был подчёркнут дважды: «Западное крыло закрыто. Вход воспрещён без исключений».

За ужином — длинный стол, два прибора в разных концах, гулкая тишина — я спросила про крыло у герцога.

— Это не обсуждается, — ответил он, не отрываясь от супа.

— Я спросила не «можно ли», а «почему». Я реставратор, ваша светлость. Запертые двери — моя профессиональная слабость.

Он поднял глаза. В свете холодного огня они отливали сталью.

— Не подходите к западному крылу. Никогда. Это единственное правило этого дома, за нарушение которого договор будет расторгнут без выплат. Я понятно излагаю?

— Предельно.

— Хорошо. — Он вернулся к супу, помолчал и вдруг добавил, тише: — Там нет ничего ценного, госпожа Лорин. Там есть только то, чему лучше оставаться запертым.

Ночью я не могла уснуть.

Сначала думала — с непривычки: слишком тихо, слишком просторно, простыни пахнут морозом и лавандой. Потом поняла: браслет. Он не светился — он тянул. Мягко, настойчиво, как ребёнок за рукав: туда, туда, туда.

Я честно боролась четверть часа. Потом накинула шаль, взяла свечу — настоящую, из своего багажа, с живым огоньком — и вышла в коридор.

Браслет вёл уверенно: вниз по лестнице, через галерею, где со стен смотрели заиндевевшие портреты людей с одинаково светлыми глазами, мимо доспехов, в которых отражалась моя свеча. И остановил меня перед дверями — двустворчатыми, тёмного дерева, перетянутыми поперёк полосой синего льда, как печатью.

Западное крыло.

Лёд на двери был старый, слоистый, и внутри него... Я подняла свечу выше. Внутри льда вились морозные узоры, и они двигались. Медленно, едва заметно — расходились и сходились, расходились и сходились, словно дверь дышала. Словно за ней спало что-то огромное, и лёд был его рёбрами.

Я протянула руку — не к двери, просто ближе, — и узоры подались навстречу моему теплу, как подсолнухи к солнцу. Браслет на запястье разгорелся синим. Из-под двери потянуло не холодом — тоской. Я не знаю, как ещё назвать это чувство: будто стоишь у двери, за которой кто-то очень давно ждёт, и уже забыл, чего.

— Вы быстро осваиваетесь.

Я подпрыгнула. Свеча выпала; герцог поймал её на лету — пламя при этом съёжилось, но выжило. Он стоял в трёх шагах, без камзола, в одной рубашке, словно холод был ему домашней одеждой. И смотрел не на меня — на дверь, на дышащие узоры во льду.

— Браслет привёл, — честно сказала я. — Я не открывала.

— Я знаю. Открыть её вы не смогли бы. — Он отдал мне свечу. Пальцы у него были ледяные, а взгляд — усталый, как у человека, которого подняли не от сна, а от бессонницы. — Возвращайтесь к себе, госпожа Лорин.

— Что там, за дверью?

Он молчал так долго, что я решила: не ответит. Узоры во льду расходились и сходились. Расходились и сходились.

— Зима, — сказал он наконец. — Там зима, которая не закончилась. Идите спать.

Утром, спустившись к завтраку ровно в семь, я обнаружила на столе письмо с золотым обрезом и печатью в виде солнца. Гретта стояла рядом с видом барометра, предвещающего бурю.

— Из дворца, — сказал герцог, вскрывая печать. Пробежал глазами, и его лицо, и без того не южное, похолодело ещё на пару широт. — Его величество переносит зимний бал. Через двенадцать дней мы обязаны быть в столице. — Он поднял на меня взгляд. — Двенадцать дней, чтобы сделать из вас герцогиню, госпожа Лорин. Надеюсь, вы быстро учитесь.

— А если нет?

— А если нет, нас обоих съедят. — Он сложил письмо. — На балу будет весь двор. Включая лорда-казначея Морвейна. Запомните это имя. Из всех людей империи он единственный, кто станет искать в нашей помолвке трещину. И единственный, кто умеет находить.

Глава 4. Уроки для невесты

Следующие дни Нордхольм дрессировал меня, как породистого щенка.

С утра — этикет с Греттой: семнадцать видов поклонов, старшинство титулов, какой вилкой едят северного лосося и почему герцогине не положено говорить «ага». После обеда — легенда. Мы с герцогом сочинили её вдвоём, как два фальшивомонетчика: познакомились полгода назад, когда его светлость инкогнито заказал в моей лавке реставрацию фамильного артефакта. Долгая переписка. Сдержанная симпатия. Браслет лишь подтвердил то, что уже случилось.

— Лучшая ложь, — заметил герцог, — на четыре пятых состоит из правды. Артефакт, лавка, переписка — всё проверяемо. Непроверяема только симпатия.

— Её-то Морвейн и будет проверять.

— Именно. Поэтому репетируем симпатию.

Репетировать симпатию с Кайреном Вальдером оказалось занятием, достойным отдельной баллады. Он подавал мне руку так, словно конвоировал государственную преступницу. Я улыбалась ему так, что у самой сводило скулы. Гретта наблюдала за нами с выражением человека, которому предстоит продавать этот спектакль публике, и публику ей было заранее жаль.

— Безнадёжно, — вынесла она вердикт на третий день. — Ваша светлость, вы смотрите на невесту как на рапорт о недоимках. Госпожа, вы держите его руку как горячую кочергу.

— Потому что он холодный, — огрызнулась я. — У меня пальцы стынут.

— А у меня от вас ладонь третий день как обожжённая, — парировал герцог. — Я списывал это на ваш характер.

Мы уставились друг на друга. Гретта переводила взгляд с него на меня, и в её глазах барометра впервые показалось что-то, кроме бури. Что-то подозрительно похожее на интерес.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.