Ева Волкова – Из 18 в 120 (страница 9)

Кстати, на стене я впервые увидела часы – вполне обыкновенные, круглые, белые и резные. Циферблат был очень схож с нашим обычным, с арабскими цифрами, и они показывали уже полдевятого утра.

– Блины совсем остыли, давайте я их подогрею, госпожа, – подскочила с места Асиль.

– Я сам все подогрею. Знал бы, что здесь такое, пришел бы раньше, – в дверях стоял мистер Перегрин с очень довольным видом.

Он щелкнул пальцами, и от блина на моей тарелке пошел пар. Интересненько…

– Ох, давненько я так не завтракал, – он схватил канапе и быстро слопал его, зажмурившись. Отодвинул стул, сел на него и обвел стол взглядом.

Одновременно подскочили Олия, Анья и Асиль, наперебой предлагая принести тарелку и приборы. Молодой парень с голубыми глазами нахмурился, глядя на Асиль.

– Сядьте, – чуть повысив голос, указала я. – Мистер Перегрин, полагаю, вы к нам по делу?

– Да я могу и так поесть, – промурлыкал он, словно не слыша вопроса. Схватив ближайший блинчик с мясом, он тут же откусил от него.

На пол полетели мясные крошки, но под моим суровым взглядом они даже не долетели до пола, буквально подпрыгнув обратно в блин.

Алек доел и осмотрел стол.

– Что-то не вижу мою любимую яичницу с беконом. Можно было бы хоть яйца вкрутую сварить, – изрек он.

Любава вспыхнула румянцем и потупилась.

– Мистер Перегрин, мы вас, – я намеренно выделила последнее слово, – не ждали. Вы не предупредили о своем визите.

– Ах, точно… Тогда я предупреждаю, что завтра наведаюсь на ваш восхитительный семейный завтрак. Прошу подготовиться. Или сегодня какой-то особенный день?

Я уже собралась было отрезать, что завтра никакого завтрака не будет и что его никто не ждет, но Любава меня опередила.

– Нет, мистер Перегрин. Я учту ваши пожелания, и завтра все будет готово. – Асиль, Олия, Анья и даже Навина согласно закивали в такт словам Любавы.

Вот же наглый тип, я его в дверь, а он в окно. От такого просто так не отделаешься.

– А как насчет обедов и ужинов? – поинтересовался Алек, выхватывая у Герарха глубокую тарелку и оставляя того с плоской. Этот пройдоха с аппетитом накладывал пшенную кашу, щедро посыпая ее орешками. Ну это уже слишком!.

– Мистер Перегрин, прошу прощения, что отрываю вас от завтрака, – ядовито процедила я, – но не соблаговолите ли вы наконец сообщить причину своего визита?

– Да-да, – ответили мне, причмокивая, ни капли приличий. – Знаешь, Лиззи, пока ты хворала, твоя Виола засыпала меня вестниками. Сама приехать не могла, да и чувствует себя неважно. Боялась, что портал ей не осилить, а дорогу тем более. Но теперь ты в порядке, и я думаю, мы вполне можем ее навестить.

Виола… Знать бы еще кто это. Пока я гадала, Алек уже расправился с кашей и принялся за пирожки. Женщины за столом едва притронулись к своим тарелкам, а вот мужчины, наоборот, вошли во вкус и, подобно нашему гостю, с наслаждением уплетали все подряд.

– Ты не переживай, за переход порталом я заплачу, но ты мне будешь должна, – погрозил он пальцем.

– Вот еще, чтобы я тебе была должна.

– Ну, что тебе стоит сходить со мной в "Эльфийскую розу" раз в несколько лет? – заканючил он, словно мальчишка.

– И заплатить за тебя?

– Зачем же? Я приглашаю, я и плачу.

Я окончательно перестала понимать, что происходит. Я буду ему должна какой-то поход непонятно куда, но за его счет, за то, что он заплатит за наше путешествие через портал. Что-то здесь явно не сходилось. Мой блин на тарелке давно остыл, но Алек, щелкнув пальцами, вновь окутал его паром. Не теряя времени, я решила его, наконец, съесть. Едва я закончила, на тарелку прилетели два блинчика с начинкой, кусочек апельсина, канапе с сыром и пирожок, а моя чашка, словно по волшебству, поплыла к самовару. Кипяток и заварка потекли в нее под мой ошарашенный взгляд. Я бросила взгляд на Алека, он лишь подмигнул и продолжил увлеченно о чем-то шептаться с Навиной.

Глава 9

Асиль первой вспорхнула из-за стола, принявшись собирать тарелки. Ей навстречу выступил голубоглазый юноша, возвышаясь над ней почти на голову, словно выточенный из камня. Таким я и представляла себе кузнеца: широкие плечи, руки, налитые силой, а под серой рубашкой, заправленной в штаны, угадывались очертания крепких мышц.

Второй мужчина бесшумно поднялся и скользнул через веранду в объятия парка. Приземистый, коренастый, с широкой костью. Коротко стриженые темные волосы, кожа, тронутая загаром, несмотря на весеннее солнце, узкие карие глаза, глубоко посаженные под нависшими бровями. Квадратный подбородок безупречно выбрит, а губы сжаты в тонкую линию под властным крупным носом.

Смутные догадки шептали, что голубоглазый – конюх Максимилиан, а загорелый – садовник Милан. И мои предположения подтвердились.

– Макс, я сама. Иди, работай, – отмахнулась от его помощи Асиль.

Я допивала чай, а Алек, откинувшись на спинку стула, с закрытыми глазами, напоминая мне сытого кота, объевшегося сметаны. И тут меня пронзила мысль: с его-то магией подсыпать мне яд – проще простого, в любое блюдо! Я поперхнулась остатками чая. Алек мгновенно вскочил и принялся хлопать меня по спине.

– Ты в порядке?

– Да-да, – прохрипела я.

– Ты собираться будешь или прямо сейчас поедем? Я не рассчитывал на столь роскошный завтрак в твоем доме. Уж извини, но твоя диетическая пища меня уже до чертиков достала, а тут такой праздник! – Он довольно погладил живот.

И меня осенило: старушка, возможно, села на диету лишь для того, чтобы поменьше видеть Алека.

Чувствовала я себя, на удивление, хорошо, и сегодня, похоже, никто не собирался меня травить.

– Поехали так.

– Макс! – позвал Алек. – Я прискакал на своем Гвидоне, приюти его и запряги нам карету.

Макс, оставив Асиль, отбивавшуюся от его помощи, покорно пошел выполнять приказ, даже не удостоив меня вопросом. Да, Алек здесь распоряжался, как полноправный хозяин. Я промолчала, понимая, что для всех это – привычное дело.

Полчаса спустя мы уже катили по брусчатке сонного провинциального городка. Я старалась не выказывать любопытства, украдкой бросая взгляды в окно. Алек, казалось, задремал. От поместья до города – всего десять минут по проселочной дороге. Город был опоясан каменной стеной, и через ворота нас пропустили беспрепятственно, даже не задержав. Я подозревала, что все дело в гербе на карете: все прекрасно знали, кто в ней едет. Дорога по городу заняла еще минут двадцать. За окном проплывали небольшие светлые двух-трехэтажные домики. Ближе к стенам теснились постройки попроще и поменьше, а ближе к центру – становились все больше и наряднее. В самом сердце города раскинулась фонтанная площадь, которую мы объехали по кругу, и сверкающие на солнце витрины магазинов с диковинными вывесками. Наша карета выехала через другие ворота и покатила по проселочной дороге, взбираясь в гору. Через пять минут карета остановилась. Алек резко проснулся. Он выпрыгнул из кареты, подхватил мое меховое пальто, которое настоял взять с собой, и подал мне руку. Мы оказались на краю утеса, о который яростно бились волны. Ветер пытался растрепать мою прическу, а запах морского бриза ударил в нос. Похоже, мое поместье располагалось где-то на юге, так как ветер, хоть и был сильным, но теплым.

Алек подошел к двум гвардейцам, стоявшим рядом с пустой аркой и каким-то каменным постаментом. Переговорив с ними, он вернулся ко мне.

– Макс, можешь быть свободен. Вернешься сюда часам к одиннадцати вечера и подождешь нас.

Максимилиан без возражений вскочил на козлы и уехал.

– Ну что ж, моя драгоценная, – сказал Алек, накидывая пальто мне на плечи, – начнем наше путешествие.

Алек положил руку на постамент перед аркой, с каким-то камнем на ладони, и пространство внутри арки замерцало, затягиваясь глянцевой пленкой. Я вцепилась в локоть своего спутника, боясь, что он меня туда толкнет – очередной изощренный способ убийства, раз отравить не получилось. Но, несмотря на мою паранойю, Алек спокойно провел меня сквозь мерцающую пелену, и мы оказались на заснеженной мостовой. Воздух обжигал щеки, вокруг кружились снежинки, пробираясь под пальто. Одной рукой я все так же держалась за Алека, а другой – придерживала пальто. Перед нами тут же возникла карета, с тем же гербом, что я уже видела. Он изображал змею, заглатывающую свой хвост, а внутри были начертаны символы-иероглифы, которые никак не складывались в моей голове в нечто понятное.

Алек открыл дверцу и подтолкнул меня внутрь. Из-за снегопада я не успела толком рассмотреть окрестности, но дома здесь были выше, и почти все – из темного камня. Через пять минут карета остановилась, и Алек, выйдя, вновь подал мне руку. Мы стояли перед серой трехэтажной громадой, отличавшейся от соседних домов, пожалуй, только стрельчатыми окнами да статуями горгулий на крыльце.

Алек легко взбежал по лестнице и постучал дверным молотком в форме головы горгульи с раскрытой пастью. Я же, держась за перила, осторожно поднималась, хоть ступени и были почищены, но моя обувь все равно скользила.

Дверь распахнул дворецкий в белоснежной рубашке, брюках и жилетке в вертикальную полоску. Его темные волосы были тщательно зачесаны назад, а сквозь квадратные массивные стекла очков скользнул оценивающий взгляд. Окинув Алека, а затем, заметив и меня, он распахнул дверь шире, не произнеся ни слова. Меня здесь ждали. С моих плеч сняли пальто и, склонившись в поклоне, указали на правую дверь. За ней оказалась мрачная гостиная, оклеенная коричневыми обоями с золотой паутиной узора. Вдоль стен стояли кадки с цветами, а в центре – два дивана с бордовой обивкой на золотых изогнутых ножках, между ними – столик.