Ева Волкова – Дитя за гранью (страница 3)

Я взяла со стола анкету, пробежав глазами вопросы. На первый взгляд они показались простыми и даже нелепыми.

– Заполнить прямо сейчас?

– Нет, лучше остаться наедине с собой и хорошо подумать над каждым ответом. Могу посоветовать: запишите первое, что придет в голову, а затем, поразмыслив, напишите второй вариант. Первый ответ – от сердца, второй – от разума. Если они совпадут – просто впишите его. Если же мнения разойдутся – запишите оба, так будет легче выявить моменты сомнений для дальнейшей работы. И не думайте о том, что я о вас подумаю. Вы здесь не для того, чтобы произвести впечатление, а для того, чтобы разобраться в себе. Будьте честны с собой.

После сеанса облегчения я не почувствовала. Встреча показалась бесполезной тратой времени. "Вы не одиноки", "Многие женщины…"– эти заученные фразы раздражали. Словно психолог штамповала однотипные ответы под очередную анкету под названием "Бездетные после 40". Но, несмотря на разочарование, придя домой, я все же решила ответить на вопросы – для себя.

Некоторые пункты хотелось пропустить, они казались глупыми и очевидными:

"– Почему вы не решились родить ребенка раньше?"Ну как почему? Казалось, что не время, что все еще впереди, хочется пожить для себя.

"– Считаете ли вы, что реализовали себя в карьере?"Да, конечно! Я не занимаю руководящей должности, но работа мне нравится, от нее не тошнит, нет желания все бросить к чертям. Саша давно хорошо зарабатывает, я могла бы осесть дома и вести хозяйство, но продолжаю заниматься своим делом.

"– Устраивает ли вас выбор вашего спутника жизни?"

Этот вопрос показался легким, и я машинально ответила "да". Саша действительно хороший муж. Мы уже не воркуем как голубки и не проводим каждую минуту вместе, но я всегда могу на него положиться, знаю, что он меня любит. Но, добравшись до последнего вопроса:

"– Что мешает обзавестись ребенком сейчас?"– я была готова однозначно ответить и сердцем, и разумом: "Муж". И тогда вернулась к вопросу о спутнике жизни, размышляя вновь.

Саша – хороший человек, и для многих наш брак кажется идеальным, но… Возможно, сейчас, на этом жизненном этапе, с моими нынешними взглядами, я бы предпочла другой выбор? Когда-то мы подходили друг другу, когда-то много лет назад, и я считала, что время для детей еще не пришло. Но теперь получается, наши пути расходятся, и мой партнер мне больше не подходит? Да, я была недовольна его ответом на мое предложение о детях, но даже не думала о том, чтобы нам теперь не быть вместе. Первые мысли о разводе показались безумием, но чем больше я старалась от них избавиться, тем чаще они приходили на ум. То, что сначала было немыслимым, через несколько дней стало вполне логичным выводом. Мы оба работали, пересекались лишь вечером за ужином. Но теперь, глядя на мужа, я словно оценивала его – пристально, придирчиво. Стоит ли мне прожить остаток жизни с этим человеком? А что "или"? Эти мысли пугали настолько, что глушили первоначальные. Найти нового мужчину или остаться одной? Сколько времени уйдет на поиски достойного? Я не звезда, не фотомодель, и возраст уже не тот, чтобы бегать по свиданиям и перебирать варианты, если они вообще будут. Но все же… Сколько времени потребуется? Не год и не два. Не заводить же ребенка от первого встречного? Тогда лучше уж от мужа, в котором я уверена, с которым столько лет вместе. Пусть он не примет, пусть разведется – этот вариант казался более реальным. Вот только Саша не дурак, теперь, после того разговора, будет осторожен. Да и новый проект подразумевает частые командировки. Поймать его будет еще сложнее… Все эти мысли заводили в тупик, вселяли опустошение и отчаяние. Казалось, сейчас – последний шанс что-то изменить в этой жизни, а я словно завязла по колено в какой-то липкой жиже, что мешает мне двигаться дальше.

Этой ночью меня снова разбудил кошмар. Я брела в темноте и слышала плач ребенка, девочки. Как бы ни пыталась найти источник звука, прижать ее к груди и утешить, голос дочери все время удалялся. Плач не прекращался, лишь стихал, пока я вновь не оставалась в темноте с чувством, что так и не смогла ее утешить.

Проснулась под утро. Муж еще спал. Сегодня выходной. Очередной бессмысленный выходной. Через пару часов Саша уедет в командировку на месяц, и я останусь одна. Вставать не хотелось, я осталась в кровати. Вещи были собраны. Долгие прощания у нас не приняты. Уходя обратно в сон, последней мыслью было:

"Могу и его отъезд проспать. Никто не обидится".

Глава 3

Сон был настолько реальным, что даже ущипнув себя за руку, я ощутила отголосок боли. Сквозь клубящийся туман проступали силуэты, призрачные тени чужой жизни. В каждом из них угадывалась девочка: вот мужчина бережно держит запелёнутого младенца, крошечный кулачок вырывается из плотного кокона; стоит отвести взгляд, и я вижу ребёнка, робко делающего первые шаги. Но стоило приблизиться, силуэты таяли, рассыпаясь дымкой. Вот маленькая девчушка с двумя хвостиками мчится неведомо куда, спотыкается, падает, и горькие слёзы льются по её лицу, она держится за ушибленную коленку. Я жажду утешить её, но не могу. Лишь шаг – и видение расплывается, растворяясь в тумане.

– Хочешь? – тихий шёпот едва различим.

– Чего? – спрашиваю я, вторя ему вполголоса.

– Увидеть её, помочь, пожалеть.

Голос манит, сердце сжимается от тоски. Но разум медлит с ответом.

– Кто она?

– А это имеет значение?

Вопрос обезоруживает. Имеет ли? Ведь я уже давно считаю эту девочку своей, я вижу её во снах, я чувствую необъяснимую связь…

– Нет.

– На что ты готова, чтобы оказаться рядом с ней? – Голос звучит настойчивее, требовательнее.

– На всё, – отвечаю я, не раздумывая ни секунды.

– И даже перейти грань миров?

– Грань? – В моём голосе звучит тревога, и ледяной холод сковывает тело.

– Да, грань, она в другом измерении. Готова ли ты бросить всё и прийти к ней?

– И кем я там буду?

– Мамой, – отвечает голос незримого собеседника, и эхо его слов разносится в тумане, замирая вдали. Я чувствую, как ускользает драгоценный шанс.

– Я согласна! – кричу в отчаянной попытке удержать то, что мне действительно дорого.

– Тогда вперёд. И помни, всё, что тебе нужно, – за стенкой.

Слова повисают в воздухе, а туман расступается, открывая вдали неясное марево. Я делаю шаг, но чем ближе подхожу, тем сильнее холодеют кончики пальцев, руки немеют, ноги каменеют, в лёгких становится влажно и тяжело дышать. В растерянности оглядываюсь и вижу свой дом, мужа – лишь далёкий силуэт, такой же размытый, как те тени в тумане. Но этого человека я узнаю всегда. На миг возникает мысль повернуть назад, туда, где тепло и светит солнце, но сквозь промозглую дымку снова прорывается голос маленькой девочки:

– Мама, где же ты?

И я бегу на этот зов. Тот мир перестаёт существовать, и я просыпаюсь.

Открыв глаза, я не сразу узнаю пространство вокруг. Непроглядная тьма. Дома шторы блэкаут пропускают мало света, но даже при свете дня или ночных фонарей можно различить хоть какие-то очертания. А здесь… Силуэты вроде проступают, но они никак не желают складываться в привычную картину. Пошарив рукой по соседней подушке, понимаю, что мужа рядом нет, уехал, не стал будить… Перемахнув через край кровати, где обычно спит муж, я хотела спустить ноги на пол, чтобы встать и отодвинуть шторы, но с размаху уткнулась лбом в стену. Больно!

– Не поняла, – ошарашенно шепчу я, шаря руками по стене, которой здесь никогда не было. В голову закрадывается жуткая мысль о том, что меня замуровали заживо… Но кто же станет замуровывать вместе с кроватью? Обернувшись, еще раз вглядываюсь в обстановку. Что-то знакомое есть, но все не так, как всегда, и мозг никак не может сопоставить детали. Вон там вроде шкаф, а вот здесь окно… Где я?

– Саша? – тихо произношу я, неведомо на что надеясь.

Ответа нет. Решаюсь спустить ноги с противоположной стороны кровати. Пол теплый, а привычные тапочки отказываются находиться. Ну да, кровать перенесли, а про тапки забыли? Стоп! Никто кровать не переносил, и это не моя кровать, не мой дом, и мужа здесь нет! Паника начинает прорастать изнутри. Тот сон… неужели это был не сон? И я перешла ту самую «грань»?

– Грань, – повторяю я вслух, чувствуя, как дрожит голос, чужой голос…

Первым делом я кидаюсь к окну и отдергиваю шторы. Незнакомая улица, вымощенная брусчаткой, по краям которой выстроились двух- или одноэтажные домики, больше похожие на частные особняки.

– На загробный мир не похоже, – бормочу я, и нахлынувшая паника немного отступает.

Комната оказывается небольшой: кровать у стены, платяной шкаф, да ростовое зеркало в деревянной раме рядом с торшером. Прямо скажем, не густо. Но уже неплохо. Включаю торшер и замираю, уставившись в зеркало. Потому что отражение в нем – не мое. Темные волосы до лопаток, большие глаза, маленькие пухлые губы. От испуга я машинально выключаю торшер. Ладони вспотели, и я вытираю их о странную одежду, так же чуждую, как и все вокруг. Легкий костюм, который у нас скорее сошел бы за вечерний наряд, чем за пижаму. Ткань напоминает шелк. Сверху – топ на тонких бретелях, снизу – просторные штаны, завязанные на талии широким поясом, а поверх всего этого – полупрозрачная удлиненная рубашка. Для осмотра дома вполне сгодится, но пугает одна мысль: а вдруг эта девушка снимает комнату у кого-то, и за дверью живут другие обитатели? И тут меня пронзает словно молнией!