Ева Волкова – Дитя за гранью (страница 2)
Не могу сказать, что совсем равнодушна к сладкому, но все привыкла к чему-то более качественному. Села, рассматривая принесенные подругой сладости. Я бы такие и не взяла, зайдя в магазин, купила бы что-то одно, но подороже и более соответствующее моему вкусу. Видимо, так и в жизни. На вкус и цвет, как говорится…
Уже убрав со стола, услышала звонок. Лаура.
– Не переживай, у нас все в порядке, немного прокусил губу, даже зашивать не надо. Ты извини, сегодня уже больше не получится выбраться, увидимся потом или хочешь, зайди ко мне среди недельки.
– Хорошо, – ответила я, сбрасывая звонок.
Вечером заставила себя выйти прогуляться до самого дальнего магазина. Просто выйти в одиночестве казалось чем-то странным, а вот, имея цель, уже можно было и заставить себя брести по зимней каше, хлюпая сапогами. То тут, то там встречались парочки и семьи с детьми. Иногда я заглядывалась на мам с малышами, гордо идущих вперед, преодолевающих все препятствия, неся не только себя, но и ребенка, кто под подмышкой, кто просто на руках. Проходя насквозь один из дворов, остановилась рядом с детской площадкой, недавно отстроенной. Разноцветной, яркой, с качелями, канатами, горками, какими-то цифровыми табличками. В моем детстве такого не было, а сейчас чего только нет. Засмотревшись, заметила, как одна из мамочек бегала за сыном, чтобы забрать его с площадки, а тот отбивался от нее, лупил лопатой и всячески вырывался из хватки все же догнавшей его женщины. Мальчик кричал на ультразвуке, стаскивая со своей мучительницы шапку и засыпая снег с лопаты ей за шиворот.
«А может, и права Лаура?» – промелькнула мысль в голове, и я продолжила свой путь.
Вернувшись домой, обнаружила Сашу, уплетающего приготовленный недавно ужин.
– Завтра дома? – спросила скорее по привычке, нежели действительно интересуясь.
– Отосплюсь, да надо к Сереге съездить.
Что, зачем и почему – спрашивать уже не хотелось. Да, мы хорошо жили, но вот скорее по отдельности, чем семьей. Общие бытовые нужды: постирать, поесть, убраться, купить продуктов – вот что нас объединяло. Раньше как-то обижалась, если муж пропадал на выходных, а теперь то ли смирилась, то ли стало все равно…
Глава 2
– Мама…
Этот звук, сотканный из нежности и мольбы, – лишь детский голос. Женщины, чье сердце еще не трепетало в унисон с маленьким сердечком, часто не замечают его, просто иное восприятие. Знаешь, что ребенка нет, что ему ничего не угрожает, и сердце бьется ровно, спокойно. Но мое… Оно словно обезумело, рвалось из груди, охваченное неведомой тревогой. Я подскочила в постели, оглядываясь в полумраке, отчаянно ища свою дочь.
– Дочь? – сонно пробормотал муж, и я, наконец, вернулась в реальность. – Слава, тебе все приснилось. – Проворчал супруг и повернулся на другой бок, сразу засопев.
Я же, обхватив голову руками, смотрела в пустоту. Это было так реально… Мой ребенок, его голос, который я узнаю из тысячи других. Душу терзала щемящая тоска, и одинокая слеза скатилась по щеке. Встала и проложила уже привычный путь на кухню. Неужели я схожу с ума? Или это так проявляется кризис среднего возраста? Усталость, ощущение внутренней пустоты, недовольство отражением в зеркале… Сожаление об упущенных возможностях? Но почему упущенных? Мне ведь еще нет и сорока, впереди целая жизнь. Сейчас многие и в более зрелом возрасте становятся матерями. Взглянув на часы, я поняла, что до пробуждения мужа еще целый час. Можно спокойно поразмыслить, возможно, стоит поговорить с мужем, а пока – принять душ и приготовить завтрак.
Выходные пролетели, как мимолетное видение, и вот он, привычный рабочий день. Комплект одежды уже ждал своего часа на вешалке, ключи, документы и кошелек покоились в сумке. Но я все равно нервно перепроверила их содержимое.
– Чего ты там шуршишь? Спать не даешь.
– У тебя сейчас третий будильник заорет, так что пора вставать.
– Не торопи, – пробурчал муж и потянулся к телефону. – Еще целых две минуты.
Я закатила глаза. Вечно приходится его расталкивать, а потом он носится по квартире, не в силах отыскать нужную вещь. Обычно я ждала мужа и завтракала вместе с ним, но сегодня решила поесть в одиночестве, не дожидаясь его утренних водных процедур. Хотелось как можно скорее поговорить. Но из душа он вышел еще более сонным и, казалось, был готов только снова нырнуть в объятия Морфея.
– Ну вот, все остыло, – вяло поковырялся он вилкой в омлете. – Зачем так рано приготовила? Знаешь же, во сколько я встаю. Могла бы пожарить, пока я в душе был.
Я подавила подступающую волну раздражения. Сейчас важно другое. Нужно выбрать подходящий момент для разговора. Вот Саша лениво взял тарелку, небрежно бросил вилку на стол, отчего брызги разлетелись по сторонам, и поставил тарелку в микроволновку, забыв накрыть ее специальной крышкой. Вот посыпались искры, жир стал разбрызгиваться по стенкам. Я не выдержала:
– Я же просила всегда накрывать, когда разогреваешь.
– Ну и разогрела бы как надо, – беспечно отмахнулся муж.
У него все всегда было легко и просто. Это я вечно раздражалась по пустякам, обращала внимание на мелочи, запоминала обиды и ссоры. Он же мог сказать любую колкость и тут же забыть о ней.
– Ты уже поела? Чего сидишь тогда? – наконец обратил на меня внимание мой суженый.
– Хотела поговорить.
– О чем?
– Я хочу ребенка, – выпалила я на одном дыхании, боясь, что так и не решусь.
Муж замер с вилкой в руке, недавно взятой обратно. Медленно отложив столовый прибор, он окинул меня долгим взглядом.
– Мне тут как-то попалась фраза, что женщины, действительно желающие детей, говорят, что хотят стать мамой, а все остальное – так, временное, наносное… – протянул Саша, пытливо всматриваясь в мое лицо.
В такие моменты он казался прожженным манипулятором, намеренно провоцирующим конфликт. Заметив, что провокация не удалась, он продолжил:
– Милая, сейчас не время. Наклевывается крупный проект, возможны частые командировки. А ты уже не в том возрасте, когда можно летать как бабочка. Нужны будут частые поездки к врачу, чтобы кто-то был рядом. Нужно подождать.
– Сколько? – спросила я, сдерживая гнев.
– Годик, может, два, – ответил муж, отводя взгляд.
– А что изменится через год или два? Я помолодею? Или ты выйдешь на пенсию и проектов больше не будет?
– Сплюнь, – возмутился муж. – Мы живем в достатке благодаря моей работе, что за чушь ты несешь? Скучно тебе, что ли? Или на подруг своих загляделась? Сходи к Лаурке в гости, глядишь, и передумаешь. Не будь как все!
Я откинулась на спинку стула, вперив взгляд в лицо мужа. Молчание давило, хотелось разгадать: кто он – тот, с кем я жила все эти годы? Словно просыпаешься однажды и понимаешь, что рядом незнакомец. Когда-то я тонула в омуте его глаз, обещавших весь мир у моих ног, таяла в объятиях сильных рук. А что теперь? Внешне будто ничего не изменилось, мы можем позволить себе путешествия, живем в достатке, и он по-прежнему любит меня… пусть и не с той бурной страстью, а скорее тихой гаванью. Но почему тогда такое непринятие?
– Что так смотришь? – прервал он затянувшееся молчание. – Дети – это тебе не котята. Я же о тебе забочусь, ну нет у нас пока возможности. Давай не будем ссориться с самого утра?
Он поднялся, коснулся губами моей щеки и пошел собираться на работу. Привычные вопросы: "Где рубашка? Где ключи?"– растворялись в глубинахдома. Собрав волю в кулак, я отогнала мрачные мысли и тоже начала собираться. Работа ждать не будет, пока я переварю горький осадок утра…
…
– Здравствуйте, можно? – постучавшись, спросила я, заглядывая в кабинет.
– Здравствуйте, Бронислава Игоревна?
– Да.
– Проходите, пожалуйста.
Войдя в кабинет, погруженный в полумрак, я опустилась в кресло напротив психолога. Ленка из нашего отдела, с которой мы бок о бок просиживали дни, заметила мою усталость, бессонные ночи, и, выудив причину, посоветовала обратиться к своей давней знакомой, недавно открывшей частную практику. Обычно я никому не открываю душу, опасаясь непонимания и осуждения, но Лене я доверяла. Ее совет вызывал сомнения, но я решила попробовать – хуже точно не будет. Чужое мнение мне не указ, но взгляд специалиста на мои сны, ставшие навязчивыми кошмарами, лишним не будет.
– Расскажите, что вас беспокоит?
Хотелось выпалить сразу про сны, недающие покоя, что стали отправной точкой для переосмысления всей жизни. Но вместо этого сорвалось с языка совсем другое:
– Мне скоро сорок… и меня все чаще посещают мысли о нереализованном материнстве.
– Это довольно распространенное явление. Вы замужем?
– Да.
– Вы и ваш муж здоровы?
– Да.
– Вы хотите детей именно сейчас, или сожалеете о том, что не решились на этот шаг раньше?
– Думаю, и то, и другое. Раньше эти мысли не терзали меня, казалось, время еще есть.
– Это естественно. Женщины острее чувствуют течение времени. В нас заложены биологические часы, отсчитывающие мгновения до той черты, когда материнство становится недостижимым. Мечта о ребенке может вызывать глубокую печаль и тревогу. Но помните, ваша ценность не определяется наличием детей. Вы – личность с уникальным набором качеств, талантов и достижений. Материнство – не единственный путь к счастью и самореализации. Важно осознать свои чувства. У меня есть небольшая анкета, с простыми, но важными вопросами. Она поможет вам лучше понять себя и определить дальнейшее направление.