Ева Винтер – Забытый принц (страница 44)
Темно-синие стены дворца были украшены белыми узорами, напоминающими переплетенные ветви деревьев. Они впитывали лунный свет и переливались в темноте.
У самой высокой центральной башни для покоев хозяина был огромный балкон в виде орла, раскинувшего в стороны крылья. Казалось, будто этот каменный страж наблюдал за тобой и мог в любую минуту накинуться.
Эйлиин восторженно ахнула.
– Да, потрясающий дворец, – согласился Райндхард. – Величайшее творение архитектуры вкупе с очень смелыми техническими решениями. Оно прославит своего создателя на века. Кстати, наш бастард рассказал тебе историю создания этого волшебного места? – спросил он у Эйлиин, но та даже ответить не успела. – Хотя это неважно, я все равно ее расскажу еще раз, – капризно отмахнулся бог и продолжил: – Жил-был принц, которого никто не любил. Мальчик был бастардом и рос как невидимка в семье правящей династии. Так бывает, когда находишься в окружении тех, кто затмевает тебя своим происхождением и амбициями. Но наш маленький тщеславный принц так безумно жаждал внимания, что решил во что бы то ни стало добиться заоблачных высот. Ведь у него была мечта стать архитектором, имя которого будут помнить веками. Принц, безусловно, был талантлив. Он спроектировал этот потрясающий дворец и мост, но столкнулся с проблемой – несмотря на колоссальный магический дар, ему все равно не хватило бы сил воплотить свои задумки в реальность. Ведь дворец планировалось возвести в пространственном изломе, порталом в который служит мост. И тогда наш маленький гений заключил сделку с богом, по условиям которой все его детские мечты исполняются в обмен всего на одну душу.
Райндхард сделал паузу и продолжил нагнетающим тоном:
– Только принц-бастард не смог расплатиться. Он оказался слабаком, который может обещать отобрать жизнь, а по факту струсить. Он попытался обмануть бога, подсунув ему душу животного, и был за это проклят. Больше всего принц жаждал славы, чтобы его имя помнили веками, и бог лишил его собственного имени, стерев память о нем и увеличив долг принца с одной души до шестисот шестидесяти шести.
Он повернулся ко мне и развернул перед собой Эйлиин так, будто она его живой щит.
– Принц-бастард проделал огромный путь, прорубая дорогу к своему величию. И мы с тобой, дорогая, – он погладил Эйлиин по волосам, – стоим на пороге величайшего события, к которому наш герой шел тринадцать лет. Он принес на алтарь своего тщеславия шестьсот шестьдесят пять жизней. И вот настал момент, когда осталась всего одна. На что принц-бастард готов ради своей цели? Как много он готов ради нее отдать? На фоне шестисот шестидесяти пяти жизней одна кажется такой незначительной, правда? – В голосе бога появились новые тональности. Он больше не рассказывал историю, он резал меня своими словами. – Но что, если именно эта последняя жизнь что-то значит для самого принца? Что, если для него она стоит дороже всего на свете? Сможет ли он принести ее в жертву? И сможет ли он это пережить? – Губы Райндхарда изогнулись в усмешке. – Расскажи нам, бастард, что ты чувствуешь?
Я молчал. Эйлиин тоже молчала. На ее лице было написано смятение. Но бога это абсолютно не смущало.
– Ты готов покончить с этим? Снять проклятье и получить наконец-то то, к чему так упорно шел?
– Смотря какой ценой.
– Вот это новости! – Он расхохотался. – А с каких пор ты стал таким разборчивым? Разве это имеет значение, если за тобой и так уже тянется кровавый след? – Бог скептически изогнул бровь. – Ты на финише. Позади шестьсот шестьдесят пять жертв. И осталась всего одна. – С этими словами он вытолкнул Эйлиин на середину между нами, наглядно продемонстрировав, кого именно намекает пустить в расход. – Смелее, бастард. Это ведь такая малость. К чему принципиальность, когда ты на пороге величия? Убей ее, и уже с восходом солнца слава о тебе будет греметь в каждом уголке Трех Империй.
Эйлиин заметно напряглась, но не дрогнула. Она не плакала, не дрожала, не умоляла пощадить и не смотрела на меня. Ее глаза смотрели куда-то мне под ноги, словно она боялась их поднять и увидеть приговор в моем взгляде. Ее тонкие пальцы комкали складки платья по бокам. Девушке было безумно страшно. Она пыталась это скрыть, но я чувствовал все так, словно этот страх был моим. Он был как неприятная горечь на языке, от которой не можешь избавиться.
Я отрицательно помотал головой, с ненавистью глядя на Райндхарда, который поставил передо мной этот выбор. Глаза бога опасно похолодели, а губы изломала улыбка, напоминающая трещину в глыбе льда.
– Как интересно… – Его голос прозвучал мягко и опасно, как обмотанные бархатом лезвия. – Мы сделали такой громадный крюк, чтобы вернуться к тому, с чего начали. Это начинает утомлять. Ты становишься таким предсказуемым, бастард, что меня уже подташнивает. – Он сморщил нос. – Сейчас ты скажешь что-то типа «нет! Я не сделаю это! Она та, кого я так долго искал! Я не смогу без нее жить!», и бла-бла-бла. – Бог цокнул языком и закатил глаза. – Тебе не хватает немного эксцентричности! Что-то вроде такого. – Одним быстрым движением Райндхард столкнул Эйлиин с моста.
Девушка взвизгнула и плюхнулась в воду. Я среагировал молниеносно. Но бог гаркнул: «Стоять!» – и щелкнул пальцами. Вокруг меня выросла клетка из теней. Пока я бился о прутья и судорожно соображал, что делать, Райндхард наигранно удивленно сообщил:
– Ой, представляешь, я забыл на нее «Поглотитель души» надеть! Так глупо вышло. Я жутко рассеянный в последнее время!
– Она не умеет плавать! – завопил я, словно обвиняя его в этом.
– В самом деле? Вот это сюрприз! И что же нам теперь делать? – нарочито обеспокоенно сказал он и расхохотался.
Затем щелкнул пальцами, и Эйлиин рухнула на мост, кашляя и выплевывая воду. Я облегченно выдохнул, уткнувшись лбом в прутья теневой клетки. Они приятно холодили.
– Расскажу тебе один секрет, мой маленький принц, на случай, если ты сам не понял. А я так понимаю, что ты не понял. – Бог надвигался на меня, как грозовая туча. – Моей целью изначально была она. – Он ткнул пальцем в девушку, как бы на случай, если я подумаю, что речь о ком-то другом.
Повисла тишина. Эйлиин застыла и метнула на меня растерянный взгляд, словно я мог дать ей хоть какое-то объяснение. Но я ими не обладал.
– В каком смысле?
– Видишь ли, дело в том, что мне достаточно убить ее, чтобы это событие утянуло тебя в мир Мертвых прицепом. Помнишь, мы говорили о легенде волшебного народа об истинной любви?
Я настороженно кивнул.
– Так вот, это не легенда. – Райндхард хлопнул в ладоши с таким видом, словно сказал нечто безумно забавное и мы должны были зайтись хохотом вместе с ним. – У всего в мире есть своя пара. Тут никто не создан для того, чтобы существовать в одиночестве. Это как противовес, как отражение, встретить которое можно лишь раз в жизни. И
Я уже слышала эту историю. Однако теперь она звучала совершенно иначе. Ведь одно дело, когда ее просто рассказали в шутку, и совсем другое, когда ты видишь ее воплощение своими глазами и понимаешь, что она вполне себе реальна, и ты часть этой истории.
Несомненно, мне хотелось понять, что произошло тринадцать лет назад. И теперь, наконец-таки овладев этим знанием, я могла лишь удивляться тому, как все было логично. Прежде я никогда не задумывалась, почему Эридан оказался в тот момент рядом, а стоило бы. Ведь чаще всего ответы на загадки не скрываются от нас, а находятся прямо у нас под носом.
Эридан пытался убить меня. Это из-за него меня преследовали кошмары и страх воды. Я должна была ненавидеть его за это или бояться. И я действительно испытывала ужас, но не от того, что он пытался меня убить, а от того, что он спас меня и был проклят.
Эридан был проклят из-за меня. Из-за меня он был вынужден совершить все то, что совершил. Это из-за меня он стал тем, кого другие люди непременно назовут чудовищем. Это из-за меня пострадало более шестисот человек…
Дыхание застряло в моей груди.
– Знаешь, что самое прекрасное в сложившейся ситуации? – продолжил мужчина с золотыми глазами, который, как я поняла, и являлся тем самым богом, проклявшим Эридана.
Вы только посмотрите, все действующие лица сказки в сборе. Я бы непременно расхохоталась, если бы не была так максимально далека от веселья.
– Раньше, для того чтобы свести тебя в могилу, требовалось, чтобы ты убил свою истинную пару сам, – продолжил бог. – Но так уж вышло, что боги переменной благословили вас особой связью, что подтвердили люмининсцерии на балу.
О чем он толкует? Какое благословение? Какие люмининсцерии? Это же все бред. Однако мое сердце разбилось от отразившегося на лице Эридана ужаса. Он, судя по всему, полностью понимал, о чем речь, и у него не возникало сомнений на этот счет.