Ева Винтер – Забытый принц (страница 46)

Кеаск зашипела.

– Я пообещал речной богине перевернуть мир, наполнить реки трупами и разрушить все, что ей дорого. Потому что никто не смеет вставать на моем пути. – От Мэйтлэнда исходила такая ярость, что даже воздух вокруг начал потрескивать. – Я выпотрошил все резиденции Кеаск, каждое ее болото, запустил целую сеть шпионов, разрушил все храмы до основания, но так и не нашел Мэрид. Но эти неудачи не могли меня остановить. Иногда нет смысла разбирать заваленный камнями проход, надо просто найти другой выход. И я нашел. Отложив топор, решил быть более гибким. Я же бог воров и секретов. А чужие секреты – это ключи к запертым дверям. Нужно лишь выбрать подходящий.

До боли сцепив пальцы на прутьях теневой клетки, я наблюдал за разворачивающейся картиной. Эти двое так сильно ненавидели друг друга, что казалось, эта ненависть прямо у нас на глазах обернется стихийным бедствием, которое разнесет до основания Иеракон, Империю или даже весь мир.

– Однажды я узнал об одном маленьком секрете Кеаск. – Тон Мэйтлэнда был как холодные пальцы, подбирающиеся к незащищенному горлу. – У речной богини была тайна, которую та надежно скрывала ото всех. По крайней мере думала, что скрывает надежно. – Он ухмыльнулся. – Я был страшно удивлен, когда узнал. Кто бы мог подумать, что бессердечная богиня, в попытках заполнить брешь в душе, которую сама и расколола, решила попробовать себя в роли матери. Вот это поворот! Крайне… странное решение, если честно, но не мне судить. Сомнительная честь поучаствовать в этом опрометчивом поступке выпала младшему брату Императора Северной Короны. Но даже если богиня и испытывала какие-то теплые чувства к нему, то это больше не имеет никакого значения. Вскоре после рождения сына тот погиб при очень странном стечении обстоятельств. – Бог воров сделал наигранно удивленное лицо. – Его корабль утянуло на дно неизвестное морское чудовище, представляете? Просто жуть. Кстати, экипажу удалось спастись. Всем, кроме одного-единственного человека, что остался гнить на морском дне. Кто из вас угадает, о ком речь? – Мэйтлэнд заозирался с таким видом, словно его окружала толпа зрителей и все тянули руки, чтобы ответить на этот вопрос.

Моя голова шла кругом, отказываясь принимать и осознавать все услышанное.

– Должно быть, тебе тогда стало очень страшно, – тихо продолжил бог, обращаясь к Кеаск. – Все это время, несмотря на некоторую скованность в движениях, Эхнатаим мог послать к тебе одного из своих милых подопечных, чтобы придушить во сне. Но он не сделал этого. Он убил того, кто посмел прикоснуться к тебе, но не тронул ни твоего сына, ни тебя. Только ты все равно боялась за мальчишку, ведь так, бессердечная богиня? Это ты сделала так, чтобы после смерти брата Император Валериан забрал Эридана к себе и воспитывал как собственного сына. А потом именно ты организовала этот никому не нужный «кровный обмен». Пыталась запутать следы? Думала, в Империи Черной Короны отыскать его будет трудней? – Мэйтлэнд зло рассмеялся. – Напрасно. Для меня это не составило труда.

Мне хотелось закрыть уши, чтобы не слышать то, что он скажет дальше. Я не хотел это знать. И я хотел это знать.

– Я стер все его хорошие воспоминания и внушил, будто его ненавидит весь мир. А твоего сына, к слову, безумно любили. Так что пришлось постараться, чтобы сделать из лучика света эту угрюмую тучу. – Голос бога был как удавка, которая все сильнее затягивалась на моей шее. – Признаюсь, вначале я раздумывал над тем, чтобы довести парня до того самого момента, когда он самолично утопится в реке. Вот это был бы поворот, да? – Мэйтлэнд хмыкнул. – Но возникла идея получше. Правда, пришлось немного поработать с его воспоминаниями, выдумать за него какие-то глупые мечты и сделать так, чтобы он принял их как собственные. А потом уже оставалась самая малость: подтолкнуть его к решению заключить со мной сделку.

Казалось, земля разверзлась под моими ногами, и я падал в бездну.

Все это было ненастоящим. Моя жизнь, моя семья, мои стремления, мои мечты – все было ложью. Я был подделкой.

– Это оказалось довольно-таки легко, – продолжил бог воров. – Невзначай подкинуть книг с балладами о том, как боги приходят на помощь. Подстроить несколько разговоров. Нашептать через слуг парочку историй о возможности заключения сделок с высшими силами. И готово! Единственное, с чем пришлось поднапрячься, так это как заставить мальчишку нарушить условия сделки. Ведь заяви я сразу о масштабах мероприятия – он никогда бы не согласился на эту сомнительную авантюру.

Невозможно.

Мой мир разлетелся на куски, и Мэйтлэнд безжалостно растаптывал осколки.

– Именно тогда возникла идея подсунуть ему истинную пару в качестве жертвы. Маг с таким сильным даром, как у него, должен был почувствовать связь. Он на чисто интуитивном уровне не смог бы убить девушку. Но я страховал, на случай, если бы парень вдруг оказался таким же кровожадным, как его мать. А вместе со мной сила внушения, которая невзначай остановила бы этот порыв.

– И как же ты узнал, где найти девчонку? – выплюнула Кеаск.

– У меня есть связи в любовной канцелярии.

А когда все непонимающе уставились на него, не оценив шутки, Мэйтлэнд закатил глаза и раздраженно цокнул языком.

– У меня мать – богиня любви, если у всех внезапно отшибло память, – в свойственной ему нелюбезной манере пояснил бог. – Кстати! Ты не представляешь, что сделал твой сын, Кеаск! – Его лицо заметно повеселело. – Он попытался скрыть от меня то, что спас девушку. Скрыть от меня. Ты только прислушайся: у него был секрет от бога воров и секретов. Как тебе? – Мэйтлэнд насмешливо покачал головой, глядя в небо, а затем продолжил: – И знаешь, как этот умник решил меня обмануть? Он принес заключенную в «Поглотитель» душу птицы, пытаясь выдать ее за человеческую. Да не просто птицы, а белой ласточки, которая символизирует тебя, Кеаск. – Он расхохотался. – Клянусь, твой сын рожден под звездой иронии.

– Ты безумен, – выдохнула богиня рек, качая головой.

– Нет, Кеаск. Просто у меня была цель. Я дал слово разрушить все, что тебе дорого. А мое слово стоит очень дорого. – Каждую следующую фразу он не произносил, а вбивал в грудь богини, как гвозди. – Я обещал тебе наполнить реки трупами. И я сделал это руками твоего сына. Ты называла меня чудовищем. И я сделал его чудовищем. Ты отобрала ту, что я любил… Угадай, что будет дальше?

– Ты не сделаешь этого! – прошипела она.

– С чего вдруг такое недоверие? – театрально нахмурился бог воров. – Я крайне решительно настроен.

Даже сейчас сарказм не оставлял его, впитываясь в интонацию, играя оттенками слов и раздражая Кеаск еще сильнее. Богиня шумно дышала, сжимала и разжимала кулаки. Направленный на другого бога взгляд был таким яростным, что мог испепелить целый город. Но Мэйтлэнда это нисколько не волновало. Он продолжал свой рассказ, и в его голосе слышались нарастающие раскаты грома:

– Я убью девушку, которая с ним связана, и это прицепом утащит его в мир Мертвых не позднее, чем с наступлением рассвета. Они благословлены самой Нэндэг, о чем красноречиво поведали распустившиеся над их головами люмининсцерии.

– Невозможно, – прорычала богиня. – Они скрепляют союзы богов и не распускаются в мире смертных!

Мой разум был настолько переполнен впечатлениями, что в нем не осталось места даже для удивления.

– Но это не все, – улыбнулся Мэйтлэнд и подошел ближе к Кеаск. – Я заберу ее душу. Итого в моей скромной коллекции будет шестьсот шестьдесят шесть. А знаешь, что последует дальше? – Его слова казались кинжалом, который вонзили в живот и теперь вспарывали им все тело до горла. – Я разбужу Эхнатаима. Что ты скажешь тому, кого предала? – Мэйтлэнд положил руку ей на плечо и посмотрел в глаза, будто хотел рассмотреть что-то в их глубине. – Ты хоть представляешь, что тебя ждет? Я натравлю морских демонов на твое царство, высушу все реки и озера. Я уничтожу даже те крошки, что у тебя остались. Я сделаю это благодаря ему.

– Он не сделает этого!

– Конечно, сделает. – Бог воров медленно отстранился. – Ведь я подчиню его волю. – Он продемонстрировал Кеаск руку, которая мгновение назад лежала на ее плече. Пальцы, обтянутые в черные перчатки, сжимали цепочку со странным кристаллом, внутри которого что-то пульсировало.

Женщина отшатнулась, как от удара, схватилась за грудную клетку, судорожно постукивая по ней, словно потеряла нечто важное.

– Думала, я не найду его сердце? – неприязненно глядя на ошарашенную речную богиню, спросил Мэйтлэнд. – Я бог воров! Твоим самым глупым поступком было сделать из его сердца украшение, чтобы всегда носить с собой. Лучше бы ты спрятала его в море.

Кеаск издала жуткий крик, от которого мы с Эйлиин зажали уши и осели на землю. Казалось, еще чуть-чуть, и барабанные перепонки лопнут. Речная богиня кинулась на Мэйтлэнда, явно намереваясь разодрать его на части, но тот резко схватил ее за горло. Она захрипела, перехватывая его руки в безнадежных попытках ослабить хватку, а он прошипел практически у самого ее лица:

– Знаешь, я практически уверен в том, что свое сердце ты оставила где-то в гробнице Эхнатаима. И когда я его найду, то запихну обратно туда, где ему положено быть, – под твои ребра, чтобы ты могла насладиться полным спектром чувств, когда я на твоих глазах разрушу все, что у тебя было.