Ева Валетти – Новый год с боссом (страница 1)

Ева Валетти

Новый год с боссом

Что случится, если в канун Нового года в дверь постучится… твой босс?

Я сбежала на дачу, мечтая о семейном празднике и оливье, но по стечению обстоятельств осталась совсем одна.

И вот теперь, когда дороги перекрыты, свет мигает, а за окном ревёт метель, ко мне вваливается не кто-нибудь, а человек, который не верит ни в чудеса, ни в Новый год, ни, кажется, в людей вообще. Мой босс.

А когда от ненавистного босса не скрыться даже в новогоднюю ночь – жди чудес.

Пролог

29 декабря. На часах – 18:45.

Город за панорамным окном одной из башен «Москва-Сити» превратился в белый кисель. Снег валил так, будто небесная канцелярия решила выполнить пятилетку по осадкам за один вечер. Где-то там, далеко внизу, улицы застыли в десятибалльных пробках, люди штурмовали магазины и тащили домой ёлки.

А здесь, прямо в облаках, царила стерильная тишина.

Я была уверена, что осталась одна. Максим Александрович Власов – мой босс, кошмар и по совместительству владелец «Власов Инвест» – уехал полчаса назад. Он буркнул что-то про аэропорт и скрылся в лифте.

Свобода.

Я выдохнула, чувствуя, как с плеч сваливается бетонная плита. Первым делом скинула ненавистные чёрные туфли на шпильке. Ноги гудели так, словно я пробежала марафон. С наслаждением натянула толстые вязаные носки с оленями, которые осенью связала бабушка. Потом влезла в грубые зимние ботинки.

Осталось только накинуть пуховик, схватить чемодан и бежать на вокзал. Правда, до поезда ещё целых два часа.

Я еду на дачу! А утром там соберутся мама с её новым мужем, брат и бабушка. Как же я по всем соскучилась!

От избытка чувств я запрыгнула на край рабочего стола – прямо в ботинках. Знала, что камеры сейчас отключены. Давно мечтала так сделать. В руке всё ещё болталась туфля – чёрная, лакированная, с острым каблуком, прямо как характер начальника.

– В лесу родилась ёлочка, – запела я, размахивая туфлей, словно дирижёрской палочкой. – В лесу она росла… И Маша к ней поедет, и Маша к ней пришла!

– Соколова, вы в своём уме?

Голос разрезал тишину – ледяной, спокойный и убийственно знакомый.

Я застыла с поднятой туфлей в руке. Кровь отхлынула от лица, а потом ударила обратно. Медленно, словно во сне, я повернула голову к двери. Ноги ещё оставались на столе, но уже не слушались – деревянные, чужие. В горле пересохло мгновенно, будто я проглотила пригоршню песка.

Максим Александрович стоял в дверном проёме. Он никуда не уехал. Или вернулся – понятия не имею. Пальто висело на его руке, галстук был чуть ослаблен, а взгляд… Этот взгляд мог заморозить кипяток. Он смотрел на мои ботинки на дорогой столешнице и торчащие из них носки с оленями так, словно это было личное оскорбление его эстетическому вкусу.

– Что за балаган вы здесь устроили? – спросил он, проходя в приёмную.

Я хотела спрыгнуть со стола, но от неожиданности нога соскользнула, и я чуть не рухнула. Еле удержала равновесие, но туфлю из рук не выпустила. Теперь я выставила её перед собой, острым каблуком вперёд, словно защищалась от вампира.

– Вы… вы же уехали, – выдавила я.

– Рейс отложили. Погода нелётная, – он бросил пальто на кресло и посмотрел на мой чемодан у двери. – А вы куда собрались в таком виде? На утренник в детский сад?

Я попыталась спуститься со стола, но поскользнулась. Пришлось неловко подпрыгнуть, едва не упав. Максим Александрович приподнял бровь, наблюдая за моими потугами.

– Впервые такое вижу, – едва слышно сказал он, но помогать не стал.

Наконец, я оказалась на полу, всё ещё сжимая туфлю. Щёки горели.

– Еду на праздники, Максим Александрович. На дачу. К семье.

– Семья? – он усмехнулся той самой фирменной ухмылкой, от которой хотелось либо ударить его, либо расплакаться. – Оливье, телевизор и вера в чудо? Соколова, я был о вас лучшего мнения. Новый год – это просто смена цифр в календаре. Маркетинговая уловка для тех, кто готов тратить деньги на мишуру.

Я молчала, но что-то внутри начинало закипать.

– Что, нечего ответить? – он сделал шаг ближе. – Или вы тоже верите в Деда Мороза?

– Знаете, что? – слова вырвались сами. – Для вас всё – деньги и цифры. Вы живёте в своём стерильном офисе и думаете, что это весь мир.

Его лицо слегка напряглось, но я уже не могла остановиться. У меня с детства были проблемы с тормозами.

– У вас есть миллиарды, Максим Александрович, но… – я подняла туфлю, словно щит между нами, – но нет никого, кто ждал бы вас с пирогами.

Тишина. Его лицо окаменело.

И всё же я перешла границу, но теперь поздно кричать караул.

– Не подходите. – каблук туфли смотрел чётко в грудную клетку босса.

– Поставь туфлю, Маша, – он впервые назвал меня по имени, но прозвучало это как угроза. – Ты выглядишь нелепо.

– Тогда отойдите! – крикнула я, а потом совсем тихо добавила: – Робот.

Он не отступил. Наоборот, подошёл вплотную. Туфля упёрлась в дорогой пиджак. Наверняка след останется. Я чувствовала запах его парфюма – холодный, резкий, с нотками цитруса и чего-то горького.

– Робот? – он наклонил голову, и в полумраке офиса его глаза блеснули опасно. – Это всё, на что хватило твоей фантазии, Соколова? Я ожидал от тебя большей оригинальности.

– Нет, вы очень странный человек! – я ткнула каблуком в его грудь, оставляя небольшую вмятину на идеальном лацкане. – Вы ненавидите Новый год?

Его брови чуть дёрнулись – единственный признак эмоций.

– Он просто мне неинтересен. Зачем тратить время на глупости, когда можно провести его с пользой или хотя бы с комфортом?

– Например?

– Хороший отель в Куршевеле, спа-процедуры, устрицы на частной яхте, вертолётная прогулка над Альпами, – он перечислял это таким тоном, словно читал биржевые сводки. – Вариантов масса. Но точно не эта дешёвая мишура.

Из его уст это звучало настолько естественно и само собой разумеющимся, что на секунду я засомневалась: может, это я странная со своей дачей и оливье?

– Знаете, что? – голос задрожал от возмущения. – Я желаю вам… я искренне желаю вам, Максим Александрович, чтобы хоть раз в жизни ваши деньги превратились в фантики. Чтобы вы оказались там, где ваши золотые карты – просто куски пластика. Чтобы вы провалились в эту самую «маркетинговую выдумку» и поняли, каково это – когда тебя греет только надежда, а не климат-контроль!

Он смотрел на меня с нескрываемым скепсисом, и когда уголок его рта дёрнулся в насмешливой улыбке, что-то во мне лопнуло.

Я замахнулась и швырнула туфлю от злости. Она со стуком врезалась в стену прямо возле розетки.

Свет мигнул.

…Совпадение же?

– Это что за детский сад? – голос босса стал ледяным. – Ты закончила свою новогоднюю истерику? А теперь…

Договорить он не успел.

Свет мигнул второй раз – дольше, тревожнее. А потом с сухим электрическим треском погас окончательно.

Абсолютная, густая темнота накрыла офис. Гул кондиционеров затих.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– Боже, – прошептала я в кромешную темноту. – Я что, сломала «Москву-Сити»?

Глава 1

Тридцатое декабря. Полдень.

За окном моей старенькой дачи творилось что-то невообразимое. Снег не просто шёл – он лупил в стёкла с двойными рамами, завывал в печной трубе и наметал сугробы с такой скоростью, будто зима решила похоронить весь дачный посёлок до весны.

Но здесь, внутри добротного деревянного дома, пахло счастьем.

Пахло варёной морковью, картошкой в мундире и мандаринами. По потолку гостиной тянулась старая гирлянда с разноцветными лампочками-свечками – дедушка вешал её ещё в восьмидесятых. На окнах белели вырезанные из тетрадных листов снежинки – мы с братом делали в детстве, а в углу покачивался покосившийся пластиковый Дед Мороз – метровый, с облупившейся бородой, но всё такой же родной.

Я стояла посреди кухни в своей любимой плюшевой пижаме – ярко-розовой, с капюшоном, на котором болтались заячьи уши. В одной руке у меня был нож, в другой – горячая картофелина, которую я мужественно пыталась очистить, не обжигая пальцы.

Вчерашний кошмар в «Москва-Сити» казался дурным сном.