Ева Вагнер – Анариэль и Владыка демонов (страница 5)

– Привет! Ты новенькая? Меня зовут Дори, – вскочила соседка и подбежала к Анариэль. – Какая у тебя белая кожа! И такая гладкая!

Она практически в упор стала разглядывать Анариэль и даже протянула руку, чтобы дотронуться до ее щеки, от чего Анариэль вежливо уклонилась.

– Ты такая испуганная! – грустно заметила Дори. – Не бойся! Тут не так уж и плохо. Не обращай внимание на злой язык Лилиан. Со временем он станет для тебя не более заметными, чем жужжание мух в летний полдень. Они ничего с тобой не сделают, приказ Владыки.

С одной стороны, это радует, подумала Анариэль. Кто знает, на что способны эти наложницы. А с другой, пугает, ведь это значит, что право “что-то с ней сделать” он оставил себе. Она села на свою кровать, оказавшуюся неожиданно мягкой, и стала обтирать своё лицо, руки и ноги влажным полотенцем. Закончив обтирания, она обреченно легла на пушистые перины, словно готовясь к казни. На ужин она не пошла. Невыразимая боль и обида на тех, кто ее сюда отправил, разрывали ее доброе сердце. В этот момент ей хотелось только одного – перестать что-либо чувствовать. Не видеть стен этого гарема, не слышать звонкие женские голоса, доносящиеся с первого этажа и громко обсуждающие новую “игрушку”, не ощущать кожей этих шелковых простыней, не вспоминать стыда, пережитого в мрачном тронном зале, и не чувствовать ужаса, которые сжимали в тисках ее сердце.

С самого детства ее чистота и кротость привлекала внимание окружающих. Только это было совсем не то внимание, которое восхваляло ее добродетель и доброту, а совсем наоборот. Другие девочки-сироты, чувствуя ее беззащитность и безответность, ее патологическую застенчивость, не упускали случая поиздеваться над ней, то подбросив в ее кровать пауков, то подсыпав в еду сушеный фасис, вызывающий рвоту. При каждой встрече они толкали и пихали ее, обдав при этом свеже придуманными обзывательствами.

Ситуация усугублялась еще тем, что Анариэль сильно выделялась среди сверстниц своей необыкновенной красотой, за что те ненавидели ее еще больше. Почему-то у некоторых людей душевная красота, кротость и доброта вызывают желание тут же обдать их грязью. Наверное, они где-то подспудно эту внутреннюю красоту ощущают, и она им невыносима, ведь если есть красота, значит есть превосходство, а некоторые просто не терпят превосходство других над собой, тем более, когда на виду не только внешняя красота, но и внутренняя, поэтому всячески стараются сравнять наглую выскочку с собой и подчинить себе, чтобы продолжать ощущать себя в этом мире комфортно. И хорошо, когда есть, кому тебя защитить, но в случае с Анариэль судьба распорядилась так, что защитить ее от нападок сверстниц было совершенно некому. Воспитательницы пытались повлиять на ситуацию, но без особого успеха. Да и чего от них еще было ожидать, когда в итоге после всех этих издевательств, которые происходили практически у них на глазах, они отправили ее к этому монстру. Неужели она родилась только для того, чтобы постоянно терпеть поругание? Как будто вся ее предыдущая жизнь была лишь подготовкой к этому, самому главному унижению в ее жизни в этой цитадели тьмы и разврата.

События этого дня мелькали у Анариэль перед глазами. Тронный зал. Пыточная. Повелитель демонов. Она, униженная и оскорбленная на коленях перед его троном. Из ее глаз потекли слезы. “Как, как вы могли меня сюда отправить?!” – восклицала она мысленно, схватила край одеяла, зажала им рот и начала беззвучно рыдать.

– Не плачь, не всё так плохо, – попыталась ее утешить Дори, подойдя и сев на край ее кровати.

Но Анариэль только заплакала еще сильней. Дори помолчала некоторое время, пытаясь подобрать слова, которые могли бы утешить соседку, но в итоге только сказала:

– Когда я сюда попала, я тоже плакала так же, как ты сейчас. Ты привыкнешь. Нужно время.

Она прикоснулась своей рукой к руке Анариэль, мягко погладила ее и, не зная что еще сказать, ушла к своей постели. “Я не хочу к этому привыкать”, – думала про себя Анариэль, глотая слезы. “Заберите меня отсюда!”, – мысленно кричала она, обращаясь к тем, кто ее сюда отправил, но ее внутренний крик никто не услышал. “За что вы так со мной? Чем я заслужила это?”, – разрывали ее душу тягостные мысли, в которых она забылась тревожным сном.

Ночью Анариэль проснулась от страшных женских криков, доносившихся откуда-то из-за стен гарема. Она привстала на кровати и прислушалась. Крики доносились издалека, но от них волосы становились дыбом, а по телу пробежала дрожь.

Анариэль встала, осторожно вышла из своей комнаты и спустилась на первый этаж. Была глубокая ночь. Огромный зал гарема слабо освещался тусклыми ночниками. Зачем она пошла на этот страшный крик, она сама не понимала. Наверное, ее вело природное стремление помочь тому, кто в этом нуждается. Пройдясь вдоль купальни, в которой тихо журчала вода, она поняла, что крики доносятся со стороны невзрачного коридора. Пройдясь по нему, она наткнулась на узкие ступени, спиралью уходящие вниз. Робко ступив на лестницу, Анариэль остановилась и подумала: “Для чего я туда иду? В этом аду я вряд ли кому-то могу помочь. Мне самой нужна помощь..”. Крики усилились. Не понимая, зачем она это делает, девушка стала медленно спускаться вниз, стараясь не производить ни звука. “Что творится в этих застенках? Как Бог терпит существование этого страшного места? Почему Светлые силы не помогут нам и не уничтожат его и Владыку демонов? Неужели им всё равно.. Боже, помоги этой несчастной!”.

Она спускалась минуты три и прошла, наверное, сто ступеней, которые снова вывели ее в низкий темный коридор, освещавшийся только у самой лестницы одним единственным факелом, висевшим на стене. Анариэль аккуратно взяла факел и пошла вглубь коридора. По полу то и дело сновали крысы. Увидев их, ноги Анариэль почти сами подались обратно в сторону лестницы, но усилием воли девушка заставила их продолжить путь. В белой длинной сорочке она кралась по застенкам зловещего замка в надежде хоть как-то помощь тому, кто в этом нуждается.

Внезапно свет факела выхватил из тьмы низкую ржавую дверь с округлой металлической ручкой. Анариэль чуть дернула ее, но дверь оказалась закрыта. Она приблизилась к двери вплотную и приложила ухо.

– Не стоит тебе туда идти, девочка, – вдруг из-за ее спины прозвучал надменный женский голос.

От неожиданности Анариэль вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла Лилиан, только теперь в длинной черной шелковой ночной сорочке и накинутой сверху богатой изумрудной накидке, отороченной мехом.

– Хочешь знать, что там? – спросила она, высокомерно глядя на нее сверху вниз.

Хищно сверкнув зелеными глазами, словно змея, готовящаяся напасть, она приблизила свое бледное лицо к Анариэль и продолжила.

– Это один из проходов в нижний гарем, – чуть растягивая слова, проговорила она, будто рассказывала страшную сказку на ночь. – Там те, кто не угодил Владыке, проводят остаток своих дней в нищите и бесчестье.

Женщина прищурила глаза, понизила голос и продолжила, растянув уголки рта в зловещей улыбке.

– Иногда туда ходят стражники и используют бедняг для своих развлечений. Владыка не возбраняет! – беззаботно бросила она и махнула рукой, но потом снова вернулась к леденящему душу тону. – Многие девушки там сошли с ума от такой жизни и постоянно кричат.

Она еще больше приблизила свое бледное лицо, на котором ярко выделялись два змеиных глаза, к напуганной девушке.

– Днем из-за шума их криков не слышно, а вот ночью…

Ее глаза снова злобно сверкнули, она выпрямилась и развернулась, чтобы уйти.

– Но ты и сама скоро всё узнаешь, – небрежно бросила она на прощанье, довольно хихикнула и медленно отправилась в свои покои, покачивая изящными бедрами.

“Я в аду”, – с ужасом подумала Анариэль, схватила голову руками и быстро понеслась назад в гарем, добежала до своей постели, юркнула с головой под одеяло и накрыла голову подушкой, лишь бы не слышать эти кошмарные звуки, доносящиеся из-за стен гарема.

Тарнариэль

Владыка Демонов стоял на возвышенности, равнодушно оглядывая бескрайнее поле, усыпанное трупами. Здесь практически не было ни кусочка земли, не покрытой телами тарнариэльцев. Местами здесь высились целые нагромождения мертвецов, небрежно сваленных в кучи.

Еще недавно на этом месте стоял город Тарнариэль, твердыня сирранов, нации эстетов и искусных мастеров, торговавшими своими произведениями искусства со всеми семью расами. На его улочках шла оживленная торговля, звучала музыка и веселилась детвора, но сейчас это место напоминало огромную братскую могилу.

На всем поле было только одно единственное здание, которое не было разрушено до основания – Башня небесных светил. Ее украшенные золотом руины были похожи на изуродованную челюсть мифического зверя с огромными клыками, торчащими из-под земли. Печальный символ сломленности гордого народа. Осколки стен и красивый мозаичный пол, изображавший звездное небо – единственное, что осталось от некогда великой и славной столицы царства сирранов.

– Выжившие там, Владыка, – сказал Даззардан, бывалый воин и главнокомандующий армии Владыки, и указал на сияющие золотом развалины.

Предводитель демонов поднял руку в черной когтистой перчатке, и трупы, закрывающие проход к Башне, мгновенно рассеялись, превратившись в красный дым. Величавой поступью он направился туда, куда указал Даззардан. Внутри развалин с закованными в кандалы руками стояли, обреченно склонив головы, последние оставшиеся в живых высшие чиновники государства сирранов, одетые в вышитые золотом мантии, торжественность которых сейчас резко контрастировала с положением их владельцев и казалась нелепой.