Ева Уайт – Билеты в ад (страница 5)
Она хотела поверить. Но когда стемнело, и город зажёг огни, с южных районов, там, где была промышленная зона, донёсся отдалённый, но недвусмысленный звук — не то взрыв, не то залп. Потом ещё один. Окна люкса мягко задрожали.
Арт нахмурился, подошёл к телевизору, включил международный новостной канал. Картинка была прыгающей, снятой на телефон: тёмные улицы, силуэты бегущих людей, вспышки света. Диктор говорил взволнованно о «вспышке насилия», о «несанкционированных митингах, переросших в столкновения». Потом картинка сменилась на улыбающегося чиновника, который уверял, что ситуация под контролем.
— Проклятие, — тихо выругался Арт. — Нужно следить за обстановкой.
Он начал собирать вещи в сумку, не паникуя, но с осознанной скоростью человека, привыкшего к нештатным ситуациям на стройках. Мия наблюдала за ним, и её охватывало странное ощущение дежавю. Так же быстро и методично она собиралась когда-то, выезжая на сложное задание для клиента. Детективный инстинкт, усыплённый днями блаженства, проснулся и насторожился.
Девушка подошла к своему чемодану, чтобы положить зарядные устройства. И тут её взгляд упал на внутренний карман, куда она в спешке, ещё в Лос-Анджелесе, сунула свой старый блокнот с заметками по делу о смерти матери. Она не стала брать его с собой — оставила в сейфе. Но её пальцы машинально потянулись к тому месту внутри чемодана, где в Лос-Анджелесе лежал конверт с дневником матери. Теперь там ничего не было. Только память о словах: «Она умерла не из-за больного сердца».
В этот момент раздался резкий, пронзительный звук сирены, доносившийся откуда-то с улицы. Не полицейской, а тревожной, похожей на воздушную. Арт замер, прислушиваясь. На телевизоре диктор сменился. Теперь говорили по-арабски, а внизу бежала английская строка: «ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ. ВСЕМ ТУРИСТАМ В РАЙОНАХ… РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОСТАВАТЬСЯ В ОТЕЛЯХ… ОРГАНИЗОВАНА ЭВАКУАЦИЯ В АЭРОПОРТ…»
Звонок с ресепшена раздался через секунду. Арт взял трубку.
— Да. Понимаю. Спасибо. — Он положил трубку. Его лицо было серьёзным, но спокойным. — Собирай самое необходимое. Один чемодан ручной клади. Через пятнадцать минут автобусы от отеля в аэропорт. Ситуация «на всякий случай», но затягивать не стоит.
Мия кивнула, действуя на автопилоте. Её мысли метались между необходимостью собраться и нарастающим, иррациональным, но оттого не менее сильным страхом. Она боялась не толпы, не беспорядков. Она боялась аэропорта - скопления людей, военные, контроль.
Пока Арт проверял документы, она подошла к окну в последний раз. Город горел внизу не только огнями рекламы. На юге полыхало уже несколько очагов. Сирены выли на разные голоса. Их высокий, безопасный этаж внезапно перестал быть крепостью, а стал ловушкой из стекла и стали.
Арт подошёл сзади, положил руки ей на плечи.
— Всё будет хорошо. Мы просто вылетим пораньше. Я уже попросил достать нам билеты на ближайший рейс.
Мия прислонилась к нему, чувствуя его силу, пытаясь впитать его уверенность. Но в голове у неё стучала одна мысль, ритмичная и неумолимая, как стук колес поезда по рельсам:
Она закрыла глаза. Два дня рая. И вот ад, который всегда был рядом, всего в шаге, наконец настиг их. Но теперь это был не просто ад политических беспорядков. Это был ад её прошлого, и он, казалось, ждал её именно здесь, в этой блестящей, чужой стране.
Глава 3
Международный аэропорт Хамад напоминал крепость в осаде, в которую в последний момент впустили толпу мирных жителей. Стекло и сталь, символы абсолютного контроля и порядка, теперь служили лишь фоном для чистого, животного хаоса. Зал вылета, обычно стерильный и безлюдный, был забит до отказа. Тела, сумки, детские коляски образовали живую, дышащую, потную массу, которая медленно, как лава, перемещалась от входа к заветным стойкам регистрации. Воздух гудел от плача детей, криков на десятке языков, рёва сирен с улицы и громких, но абсолютно бессильных объявлений на арабском и английском: «Сохраняйте спокойствие. Пожалуйста, следуйте указаниям персонала».
Спокойствие было товаром, который закончился первым. Мия чувствовала, как её ладонь в руке Арта стала холодной и липкой, несмотря на прохладу воздуха и работающие кондиционеры. Он шёл впереди, расчищая путь своим телом, широкими плечами, спокойным, но неоспоримым напором. Он не толкался, просто занимал пространство, и люди инстинктивно отступали. Он был её щитом, её ледоколом в этом человеческом море.
— Не отставай, — его голос донёсся до девушки сквозь гул, низкий и ровный, как всегда. — И не смотри никому в глаза.
Она кивнула, хотя он этого не видел. Её взгляд скользил по лицам — искажённым страхом, гневом, растерянностью. Бизнесмены в помятых костюмах прижимали телефоны к уху. Женщины в абайях, обнимая своих детей, смотрели в пространство с пугающей отрешённостью. Группы молодых людей в дорогой спортивной одежде громко требовали объяснений у запертых дверей служебных помещений. И повсюду — военные. Катарские солдаты в бежевом камуфляже, с автоматами на груди, стояли неподвижными островками в потоке, их лица под шлемами были каменными, непроницаемыми. Их присутствие должно было успокаивать, но оно лишь подчёркивало масштаб катастрофы. Это не была рядовая эвакуация.
— Здесь, — Арт остановился у конца змеящейся очереди к стойкам Qatar Airways. До них было метров сорок и, судя по скорости движения, часов пять.
— Мы не успеем, — сказала Мия, и её голос прозвучал чужим, плоским.
— Успеем. Они будут вывозить людей до последнего. Посмотри.
Он кивнул в сторону взлётно-посадочной полосы, видимой через гигантские окна. В свете прожекторов один за другим выруливали и взлетали огромные лайнеры. Картина была сюрреалистичной: внутри — ад паники, снаружи — чёткая, отлаженная работа механизма спасения. Или наоборот — механизм спасения работал снаружи, а внутри уже был ад.
Прошёл час. Очередь продвинулась на десять метров. Мия прислонилась к колонне, чувствуя, как ноги гудят от усталости. Арт стоял перед ней, спиной к толпе, ограждая её своим телом. Его близость, запах его кожи, смешанный с запахом пота и страха, был единственной точкой опоры. Она закрыла глаза, пытаясь отключиться, но вместо темноты перед ней всплывали образы. Не хаос аэропорта, а странное, вывернутое чувство, что все эти нити — смерть матери, бизнес отца, случайная гибель Адриана — каким-то непостижимым образом ведут сюда, в этот аэропорт, охваченный паникой.
— Воды? — голос Арта вернул её в реальность. Он протягивал маленькую бутылочку, купленную у бледного, как привидение, торговца, протиснувшегося сквозь толпу с лотком.
— Спасибо.
Мия отхлебнула тепловатой жидкости. В этот момент где-то впереди, у стоек, раздался взрыв криков. Очередь дрогнула, попятилась. Женский визг прорезал воздух. Солдаты у стоек напряглись, подняли автоматы. Арт мгновенно развернул Мию и прижал к колонне, накрыв её собой. Его дыхание было горячим у её виска, тело — твёрдой, неоспоримой скалой.
— Что случилось? — прошептала она ему в грудь.
— Кто-то попытался пролезть без очереди. Или стюардесса сказала, что рейс переполнен. Не знаю.
Напряжение медленно спало. Солдаты опустили оружие. Визг сменился всхлипываниями. Но атмосфера изменилась. Теперь в воздухе витало не просто беспокойство, а колючее, острое предчувствие насилия. Люди перестали быть просто испуганными туристами. Они стали стаей, готовой разорвать друг друга за место в летающей банке.
— Арт, — тихо сказала Мия.
— М-м?
— Я… я должна была оставить всё это в Лос-Анджелесе. Все эти мысли. Расследования.
Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. В его синих глазах она увидела не упрёк, а глубокую, бездонную печаль.
— Мышление не отключить, как телефон. Оно всегда с тобой. Но ты можешь решить, давать ему власть над тобой или нет. Сейчас, здесь, власть должна быть у нас. У тебя и у меня. Понятно?
Она кивнула. Артур был прав. Но его слова звучали как заклинание против тёмной силы, которая уже поднималась из глубин её памяти, принимая знакомые очертания. Она сжала его руку в ответ, пытаясь зацепиться за эту физическую связь, как утопающий за соломинку.
Ещё час. Их очередь подползла к барьеру, отделяющему счастливчиков у стоек от остальных. До цели оставалось метров пятнадцать. И тут громкоговорители оглушительно рявкнули, заставив всех вздрогнуть. Объявление звучало сначала на арабском, потом на безупречном, холодном английском:
— «Внимание всем пассажирам. В связи с введением комендантского часа и необходимостью дополнительных проверок безопасности все дальнейшие рейсы временно приостановлены. Просим всех пассажиров с билетами на рейсы J, K, L и Q проследовать в залы ожидания 3 и 4 для инструктажа. За вашими вещами будет обеспечен присмотр. Повторяю: все рейсы приостановлены. Проследуйте в залы 3 и 4».
В наступившей секундной тишине был слышен только гул генераторов. А потом толпа взорвалась. Крики возмущения, плач, ругань. Солдаты сдвинулись, образовав плотный кордон, направляя, а скорее, загоняя людей в указанные залы. Сопротивление было бесполезным.
— Наш рейс — Q, — глухо сказал Арт, глядя на посадочный талон. — Нам нужно идти.