Ева Уайт – Билеты в ад (страница 2)
Невольно Мия вспомнила, как он появился на похоронах. Не как скорбящий друг, а как молчаливая опора. Как он помогал ей с бумагами, с завещанием, никогда не спрашивая лишнего, никогда не переступая границы, которую она сама едва ощущала. Его любовь была не огнём, а тёплым, ровным светом, в котором можно было отогреться после долгой зимней прогулки.
И именно эта мысль — о зиме, холоде, который всё ещё кристаллизовался где-то в её глубинах, — заставила её вздрогнуть. Она потянулась за телефоном, будто проверяя сообщения. Хвататься за телефон в напряжении вошло у нее в привычку, так как сталкер молчал, но он явно не закончил свою игру.
Удостоверившись, что новых уведомлений нет, Мия откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза в блаженном ожидании вылета в Доху.
Мия пришла на вечеринку в честь окончания семестра. Девушка крайне редко посещала такие мероприятия, но в этот раз ее вытащила соседка, отчаянно доказывая, что Мие нужно оторваться. Старый, обшарпанный особняк у кампуса, до отказа набитый студентами, пропахший дешёвым пивом, потом и надеждой. Музыка била в уши тяжёлым басом, сливаясь в сплошной рокочущий гул. Мия, тогда ещё Спенсер, стояла у импровизированной стойки бара, пытаясь донести до перегруженного звуками бармена, что ей нужна просто вода.
Именно тогда он словно материализовался из воздуха — возник, как бы из ниоткуда, разрезав толпу с лёгкостью акулы, рассекающей воду. Адриан. Двадцать четыре года, но уже с взглядом сорокалетнего, оценивающим, присваивающим. Он был не просто красив — он был ослепителен. Идеально подобранная одежда, которая стоила как взнос за целый учебный семестр, часы на запястье, уверенность, исходящая от него почти физически, как тепло от костра.
— Девушка в поисках воды на такой вечеринке либо за рулём, либо представляет для этого места слишком большую ценность. — сказал он, его голос был низким, бархатным, словно специально отточенным для таких моментов.
Мия обернулась. Встретила его взгляд. Янтарные, завораживающие глаза. В них не было веселья, только холодный, заинтересованный расчёт.
— Или ей просто не нравится вкус дешёвого лагера, — парировала она, заставив себя не отводить глаз.
Он улыбнулся. Улыбка не была похожа на открытую и искреннюю, это был изогнутый полумесяц рта, больше игривый, чем радостный.
— Адриан Рейган, — он протянул руку, чтобы принять у неё стакан с водой, который ей наконец-то налили. Его пальцы коснулись её пальцев. Прикосновение было сухим, прохладным, быстрым. Как у хирурга перед операцией.
— Мия, — сказала она просто.
— Мия, — повторил он, как будто пробуя имя на вкус. — Коротко и сильно. Мне нравится.
Он впечатлял. Он был тем, кого называют «звездой». Сын застройщика, сам уже запускавший маленькие, но прибыльные проекты, окружённый ореолом успеха и лёгких денег. Он говорил умно, шутил остро, его внимание было лестным, как удар тока. Но её сердце… её сердце оставалось спокойным. Оно билось в обычном, ровном ритме, наблюдая за этим спектаклем со стороны.
А потом, через плечо Адриана, она увидела парня. Он пробирался сквозь толпу, неся два стакана с тем самым дешёвым лагером, который она презирала. Его рубашка была слегка помята, тёмные волосы встали дыбом от того, что он запускал в них рукой, но на его лице сияла такая искренняя, добрая улыбка, направленная прямо на неё, что у Мии ёкнуло внутри. Не сильно. Тихо. Как щелчок выключателя в дальней комнате.
— Вот ты где! — крикнул парень, перекрывая музыку. — Я думал, тебя уже в толпе затоптали. Держи, — он протянул ему стакан, совершенно игнорируя Мию. — Осторожно, пена убегает.
Адриан медленно повернул голову, оценивая новоприбывшего. Его взгляд скользнул по помятой рубашке, простым джинсам, открытому лицу. В его глазах мелькнуло что-то — не презрение, а скорее лёгкое недоумение, как будто он увидел диковинное, но абсолютно бесполезное насекомое.
— Это мой друг, — наконец произнес Адриан, и взял стакан из рук Арта.
Артур повернул голову и наконец посмотрел на Мию.
— Артур Айситт, — представился наконец Арт, глядя девушке прямо в глаза, отчего у Мии все внутри перевернулось,— Но все зовут Арт.
— Мия, — просто ответила она, стараясь скрыть волнение.
Арт тут же отвернулся и стал наблюдать за происходящим на танцполе. Адриан же скользил взглядом по Мие и Артуру, словно изучая. Девушка поежилась внутри, ей отчего-то было неловко. Однако Адриан внезапно ухмыльнулся, видимо, своим мыслям. Он, неожиданно для себя, увидел в Арте не соперника — он тогда ещё не считал его достойным соперничества, — но объект, на который была направлена часть внимания Мии. А всё, на что было направлено внимание Мии, автоматически становилось предметом его интереса.
Вечеринка была в самом разгаре. Адриан не отходил от Мии, осыпая её комплиментами и историями, которые звучали как отрывки из гламурного журнала. Арт стоял рядом, пил своё пиво, вставлял реплики, смеялся, но его присутствие было иным. Артур не находился здесь с какой-то целью, и, казалось, совсем не замечал Мию. Он просто был. Как стена дома, к которой можно прислониться, когда устанешь.
Позже, когда Адриан на минуту отвлёкся, чтобы ответить на звонок (его модель телефона уже тогда была такой, которую не каждый не мог себе позволить), Арт наклонился к её уху. В нос девушке ударил запах хмеля, мыла и чего-то очень знакомого, родного.
— Блестящий парень, — сказал он просто, как бы произнес общеизвестный факт.
— Да, — согласилась Мия.
— Но скучный до жути, — добавил Арт уже шёпотом, и его губа случайно коснулась её мочки уха.
Она вздрогнула от вспышки тепла, пробежавшей по всему телу. Мия отпрянула, посмотрела на Арта. Он уже отстранился, глядя на Адриана в другом конце комнаты, и на его лице не было ничего, кроме обычного дружелюбия. Но уголок его рта дёрнулся в почти незаметной усмешке.
Именно в тот момент она поняла две вещи. Первая: Адриан Рейган войдёт в её жизнь, потому что таков был его план, потому что он так хотел. А если этот парень чего-то хочет, то он всегда это получает. Вторая: единственный человек, который заставлял её сердце биться неровно, стоял рядом, делая вид, что это всего лишь вечеринка, и что он всего лишь его друг.
Она потупила взгляд, чувствуя прилив смятения. И, отвернувшись, не увидела, как взгляд Арта стал серьёзным, а в его глазах на мгновение отразилась боль. Боль от понимания, что этот блестящий, скучный парень уже выиграл битву, даже не начав её, потому что у него были деньги, влияние и настойчивость, против которых простая, тихая влюбленность была бессильна.
Сейчас.
Самолёт взлетал в предрассветное небо, пронзая слой облаков, которые внизу казались грязновато-серой ватой, а здесь, сверху, превращались в ослепительное, белоснежное море, залитое первыми лучами солнца. Мия прижалась лбом к прохладному иллюминатору, наблюдая, как Лос-Анджелес, её личная тюрьма и убежище, растворяется в дымке, превращаясь в скопление тусклых огней, а затем и вовсе исчезает.
Рядом, в соседнем кресле бизнес-класса, Арт откинул спинку, его веки уже тяжелели. Он всегда засыпал мгновенно, стоило только тронуться с места, — наследие лет изматывающих поездок на строительные объекты. Он оставил промежуток между их подлокотниками. Не расстояние, а просто пространство, которое она могла заполнить или нет, по своему желанию.
Мия не спала. В ушах гудел двигатель, в ритме которого ей чудились слова: «запонка-смерть-ложь-дневник-смерть-ложь». Она закрыла глаза, но под веками сразу же возник образ: бархатная коробочка, распускающаяся, словно зловещий цветок. Она мысленно перебирала факты, как чётки. Запонка Адриана. Исчезнувшая запонка отца Кайла. Убийство её матери. Всё это кружилось, пытаясь сложиться в картину, но центральный элемент — смерть самого Адриана — оставался странным, выпадающим звеном. Она не вязалась в прошлые картины, хоть и дела уже были доказаны и закрыты, а виновные отбывали срок.
Это была дикая, ничем не подтверждённая гипотеза. Но она цеплялась, как репей. Потому что если это так, то её собственное расследование, её уверенность в его смерти… всё это могло быть частью чьего-то плана. А она, как слепая, шла по проложенной дорожке.
Её дыхание перехватило. Мия открыла глаза, увидела спокойно спящее лицо Арта. Он доверял ей. Он верил в её исцеление, в то, что они начинают с чистого листа. А она… она везла с собой бомбу замедленного действия в виде невысказанной правды.
— Не спится? — его голос, хриплый от дремоты, заставил её вздрогнуть.
Девушка повернула голову. Он смотрел на неё сквозь прищуренные веки, его взгляд был мутным, тёплым.
— Мысли, — сказала она просто.
— Оставь их там, внизу. Они не умеют летать на такой высоте.
Артур помолчал, потом медленно, давая ей время отстраниться, протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его прикосновение было твёрдым, реальным, спасательным кругом в бурном потоке её паранойи.
— Арт, — начала она, и голос её предательски дрогнул. — Я… иногда ловлю себя на чувстве, будто я предаю его память. Вот так. С тобой. С этой поездкой. Со счастьем, которое… которое начинает прорастать сквозь всё это.