Ева Уайт – Билеты в ад (страница 1)
Пролог
Тень не чувствует холода. Тень не чувствует усталости. Тень лишь наблюдает, впитывая свет чужой жизни, и ждет. Я стал тенью два года, три месяца и семнадцать дней назад. Моим именем теперь был ветер, шуршащий листьями на холмах Дохи, и мерцание экрана в темной комнате, где я жил чужими днями.
Но сегодня я смотрел на нее.
Она стояла у панорамного окна своей новой квартиры в Лос Анджелесе, с чашкой чая в руках, глядя на вечерний город, залитый янтарным светом фонарей и неоном. Мия. Женщина, которая похоронила свое прошлое, произнесла проникновенную речь на поминках и методично, с ледяной яростью, которую я в ней никогда не видел, уничтожила двух человек. Меня и себя. Нас.
Она думала, что мстит. Как ирочнично вышло, ведь она ничего не знает.
Я помнил отчеты. Как она копала, как пыталась добиться правлы сама, как связалась с журналистом, как вышла на старика Аппкота – бывшего врага моего отца – и его дочь, мою секретаршу. Я почти чувствовал гордость, читая сводки. Моя хрупкая Мия, разрывающая паутину, в которой я сам ее запутал. Она добилась осуждения. Закрыла дело. Поставила точку.
Точка была жирной фальшивой кляксой. Настоящие убийцы пили мартини на веранде за тысячу миль отсюда, а я, их главное оружие, наблюдал за своей женой через линзу высокочастотной камеры с дальним радиусом действия.
Ее жизнь без меня была аккуратной, как сценарий хорошей мелодрамы. Новый город, новая работа, но старые друзья друзья. И Артур. Всегда Артур. Мой лучший друг. Мой партнер по фирме. Тихая, преданная тень на заднем плане наших с Мией фотографий. Теперь он был на первом плане. Я видел, как он целовал ее в щеку у подъезда неделю назад. Ее улыбка была настоящей, не той натянутой маской, которую она носила последний год нашего «брака». Это жгло сильнее, чем раны, полученные при попытке спрятаться, защитить ее.
Сегодняшний день был особым. Курьер заявился к ней на порог.
Я видел, как мотоцикл подъехал к ее дому. Подставной курьер, которого она знает очень давно. Он сгорбился, опустил забрало шлема, взял сверток. Внутри лежал красный кожаный блокнот.
Посыльный позвонил в домофон. Я слышал ее голос через направленный микрофон, тонкий, отфильтрованный технологией.
Она вышла на порог, в легких льняных штанах и простой футболке, телефон был прижат к уху плечом. Она о чем-то спорила с грузоперевозчиком по поводу доставки растений из Чикаго. Курьера она не опознала, ведь он здорово изменился за эти два года.
Она машинально расписалась на планшете, не глядя, все еще говоря в телефон: «Нет, не суккуленты, я говорила лаванду…»
Он кивнул, бросил на нее быстрый, полный невыносимой тоски взгляд – взгляд палача на жертву, которую обрек на страдания, – и ушел. Исчез в сумеречном свете, как призрак. Как я.
Она захлопнула дверь, бросила сверток на стол, продолжая разговор. Дневник, ключ ко всему, к правде о ее детстве, о том, почему брак для нее является чем-то опасным, извращенным, больным, лежал возле нее, как монотонно тикающая бомба.
Я перевел дух, который застрял где-то в груди. Часть меня хотела крикнуть, выйти из тени, схватить ее за плечи и сказать: «Открой его! Прочти! Пойми, почему ты такая!» Но я был мертв. Мертвые не разговаривают.
Но вот клетка начала трещать. Сначала – суд над не теми людьми. Теперь – дневник из прошлого. Скоро – я.
Мия подошла к окну, обняла себя за плечи. Я видел ее отражение в стекле – хрупкое, раздвоенное между теплым светом комнаты и холодной тьмой ночного города.
Скоро, моя любовь.
Я отодвинулся от окуляра камеры. Боль в ребрах, где сломаны кости так и не срослись правильно, напомнила о себе. Боль была моей реальностью. Она напоминала, кто я. Тень с миссией, призрак с правом собственности.
Я заберу ее обратно. Не потому, что она мне нужна. А потому, что она моя. Самая важная часть постановки, которая стала реальнее любой правды. Я буду играть на ее чувствах, на ее страхах, на ее ностальгии. Я буду ее кошмаром и ее спасением. Я заставлю ее усомниться в Артуре, в Заре, в себе самой.
Лос-Анджелес спал ниже меня, сверкая миллионами слепых огней. Ее свет был среди них. Одинокий, не подозревающий о буре, что надвигается.
Я зашелся тихим, беззвучным кашлем. Дождь, которого так ждала засуха, начинался. Сначала мелкий, почти невесомый. Я вдохнул запах влажной пыли и озон.
Скоро увидимся.
Глава 1
Терминал международного аэропорта Лос-Анджелеса был похож на стеклянную прогретую духовку, где плавились и смешивались тысячи человеческих судеб под безучастным светом потолочных ламп. Воздух гудел от приглушённых голосов, объявлений на шести языках, скрежета багажных тележек и вечного, фонового шипения кофейных аппаратов. Мия стояла у панорамного окна, глядя на гигантский лайнер «Катарских авиалиний», который подруливал к трапу, его корпус переливался серебром в предрассветной мгле.
Она сжимала ручку чемодана так крепко, что неровности проступали на ладони, создавая затейливый узор. Для нее это была не просто поездка. Это был ритуал сожжения мостов.
— Судя по твоей осанке, ты собираешься не отдыхать, а штурмовать ад в поисках главного демона, — раздался спокойный голос сзади.
Она обернулась, и напряжение мгновенно растворилось, сменившись тёплой волной, которая начиналась где-то в области солнечного сплетения и расходилась до кончиков пальцев. Арт стоял, держа два бумажных стаканчика с кофе. Его лицо, красивое в классическом понимании — с широкими скулами, прямым носом и слишком выразительным ртом, — было для неё самым знакомым и самым желанным пейзажем на свете. На нём была простая серая футболка и поношенная кожанка, и он выглядел так, будто всегда тут стоял, будучи частью прекрасной картинки, вернее, ее главным акцентом.
— Я просто пытаюсь мысленно упаковать всё, что могла забыть, — сказала она, принимая стаканчик. Пальцы их рук соприкоснулись на долю секунды дольше, чем было необходимо. Лёгкий электрический разряд, привычный и от того ещё более волнующий.
— Это было бы удивительным, если бы ты что-то забыла. Ты составляла список в трёх экземплярах и заламинировала основной, — он улыбнулся, и вокруг его глаз собрались лучики мелких морщинок. Следы среднего возраста, большей частью проведённых со сведенными бровями на напряженной работе. — Расслабься. Это всего лишь две недели песка, солнца и ничего, что напоминало бы о делах, клиентах и… — он сделал паузу, выбирая слово, — прошлом.
Он не сказал «об Адриане». Он почти никогда не произносил это имя вслух. Не из ревности или неприязни. Из уважения к той боли, которую, как он думал, она до сих пор носит в себе.
— Прошлом, — повторила она, отхлебнув горьковатый кофе. — Звучит как диагноз. «Хроническое прошлое». И это не лечится.
— Исправим, — он сказал мягко, но твёрдо. — Смена обстановки, режима дня и полный запрет на воспоминания по вечерам. На правах твоего лечащего врача настаиваю на таком распорядке.
Они направились к стойке регистрации, их плечи иногда касались друг друга в движении. Это восхитительно и пугающе ново. После стольких лет осторожных ужинов, прогулок, разговоров по телефону до рассвета и мучительных, полных невысказанного желания пауз, они наконец сделали шаг. Вернее, она сделала. Он ждал. Он ждал всегда.
Когда Арт сказал, что купил билеты, она даже не понимала, как сильно хочет уехать куда-нибудь далеко, где нет знакомых лиц и привычных улиц.
— Почему именно Катар? — удивилась тогда Мия.
— Потому что ты никогда там не была. Потому что там другой мир. Потому что, — он посмотрел на неё прямо, — там нет ни одного места, которое было бы связано с прошлым. Там только настоящее и надежда на светлое будущее.
Это был типичный для Арта ход — практичный, продуманный и невероятно заботливый. Он выстроил для неё безопасную вселенную, где прошлое не могло настичь её из-за угла знакомой кофейни или в проходе любимого книжного.
Они сдали багаж. Когда девушка за стойкой протянула им посадочные талоны, Мия на миг задержала взгляд на номере рейса: QR 7313. Рейс 7313. В её голове, деформированной работой детектива и предрасположенной на поиск закономерностей, тут же всплыла дата: 7 марта, тринадцатый год их с Адрианом брака. Совпадение. Глупое, бессмысленное совпадение. Но она чувствовала, как холодок пробежал по коже.
— Ты в порядке? — спросил Арт, его брови чуть приподнялись.
— Просто предвкушение, — соврала она, улыбаясь. Ложь давалась ей всё легче. Она становилась мастером по разделению реальностей: одна для мира, одна для Арта, одна — тайная, ползучая — для неё самой, где она продолжала складывать пазл из странных смертей и ненадежных улик.
Они прошли в зал ожидания премиум-класса. Арт устроился в глубоком кресле у окна, достал планшет, проверяя последние письма по бизнесу. Его строительная компания, которую он когда-то начинал с Адрианом, а после его смерти стал основным владельцем акций, держалась на нём одном. Мия наблюдала за ним украдкой. За тем, как он щурится, читая, как его сильные, практически идеальные руки с лёгкостью перелистывают виртуальные страницы. В нём была какая-то монолитная, спокойная сила. Не та показная, агрессивная мощь, что была у Адриана, а глубокая, внутренняя, как фундамент у скалы.