Ева Сильцева – Часовых тел мастер (страница 3)
– Есть ли у вас охранная система?
– Нет, я не могу себе финансово этого позволить. Я много лет закрываю магазин на ключ, и до этого никто не пытался проникнуть сюда.
– То есть, сегодня утром замок не был взломан?
– Я ничего не заметил, открывался, как и обычно.
– У кого были ключи от магазина?
– Только у меня.
– Осмотритесь по внимательнее, всё ли в магазине на месте? Ничего не пропало?
Виктор беспомощно заозирался по сторонам. Даже если бы и что-то было украдено, он не смог бы этого заметить среди такой груды вещей.
– Не думаю.
– Вынужден вас спросить, где вы находились два дня тому назад, в ночь с субботы по воскресенье ?
– Не знал, что свидетелям задают подобные вопросы, – встрепенулся Виктор, чувствуя подвох.
– Я задаю этот вопрос всем без исключения, мсье Дюссолье. Так, в итоге, где вы находились?
– У себя дома.
– Кто-то был с вами? Кто это может подтвердить?
Виктор чувствовал, как где-то внутри него начинает закипать злость. Вопросы Бонифаса сыпались один за другим, как град на голову, а голова у него и без того уже раскалывалась.
– Я живу один. Только моя собака может вам это подтвердить.
– Одним словом, алиби у вас нет, – отрезал комиссар и что-то записал у себя в бумагах, разложенных на его коленях.
– А вы меня уже в чём-то подозреваете, комиссар?
– Я вижу, вы неглупый человек. Вы должны сами понимать, что не подозревать одинокого мужчину, в магазине которого нашли труп молодой девушки, – может обернуться большим промахом для следствия.
Дюссолье чуть не поперхнулся от возмущения.
– Не хотите ли вы, комиссар, уже спихнуть на меня это дело? Это стало бы таким облегчением для следствия!
Захлопнув папку с бумагами, полисмен раздражённо уставился на Дюссолье.
– На сегодня мы закончили. Имейте ввиду, что я могу вызвать вас в управление в ближайшие дни для продолжения нашего разговора. До окончания следствия магазин будет опечатан. Всего хорошего.
Комиссар уже было поднялся со своего места, но Виктор, резко вскочив на ноги, отчего его голова пошла кругом, преградил ему путь:
– Имейте ввиду, комиссар, что я – адвокат и очень хорошо знаю свои права. Если у вас не будет ни одной прямой улики, а её не будет, потому что я никого не убивал, то криминального дела против меня вы не сошьёте.
– Это очень хорошо, что вы так осведомлены, мсье Дюссолье. В случае чего, вы сможете сами себя защитить на суде, – мертвенно-спокойным тоном произнёс Бонифас, и сильной рукой в одно движение отодвинул мужчину в сторону.
Когда тот, сверкая начищенными туфлями, скрылся из лавки, Виктор чувствовал, как его сердце покрывается толстым слоем ненависти и неприязни по отношению к этому человеку.
– Господи, ну что за день! – воскликнул Виктор, без сил снова валясь в кресло, – за что меня так наказывает эта жизнь?
– Не сокрушайтесь на судьбу, мсье, – справа от него неожиданно возникла та самая девушка, приведшая его в чувство. Расправив полы белого халата, она аккуратно примостилась на подлокотнике кресла.
– У нашего комиссара отвратительный характер, но именно благодаря нему он смог так высоко взлететь по карьерной лестнице. Он вас специально так мурыжит, чтобы вы быстрее раскололись, если вам есть, что скрывать.
– И вы туда же!
Кокетливо подмигнув, девушка птицей упорхнула со своего насеста, устремившись к выходу. Санитары уже вынесли труп, и медики за одну компанию, закончив свою работу, собирались уезжать.
Когда лавка вконец опустела, и Виктор остался наедине с самим собой, ему захотелось зарыдать, как жалкий щенок, которого выкинули на улицу. Уже завтра во всех газетах появится новость о найденном трупе в лавке Дюссолье, и можно будет попрощаться с любой перспективой продать это гиблое место. К тому же, совсем непонятны намерения самого комиссара полиции. Что, если он и в самом деле навесит на него преступление, и каким бы не был невиновным Виктор, его репутация будет подмочена в Пуатье навсегда. Придётся, возможно, даже переезжать на новое место, менять фамилию и попрощаться с мечтой работать в судебных органах в качестве адвоката.
– И что же, чёрт возьми, мне теперь со всем этим делать?!..
2. Château d'if
Решение о том, что нужно делать, возникло сразу же, стоило только ему прочитать первые строчки новостной статьи, появившейся в газете, как по заказу, следующим же утром.
Виктор задумчиво отложил газету. Теперь он знал имя той, которая так некстати отдала богу жизнь в его магазине. Ситуация для него складывалась катастрофическая: теперь весь Пуатье будет судачить о трупе в лавке Дюссолье, комиссар полиции, ведущий расследование, только спит и видит, как засадить его за решётку, а хитрые журналюги готовы залезть к нему в дом, чтобы выспросить горячие подробности о произошедшем лишь за тем, чтобы вывернуть всё в прессе так, будто сам хозяин лавки – подозрительный и скрытый чудак. И из всего этого был только один путь. Всю жизнь Виктор защищал своих подопечных на скамье подсудимых, а теперь он вынужден защищать сам себя, и самая лучшая стратегия защиты – провести собственное расследование и найти неопровержимые доказательства своей невиновности.
Дюссолье радостно причмокнул губами и на энтузиазме подскочил со своего кресла. Да, именно так и следует поступить! Хороший адвокат – ничем не хуже следователя, а может даже и лучше, ведь редко, когда полиции есть дело до своих жертв и обвиняемых. Виктор снова подскочил к газете и принялся внимательно вчитываться в статью. С чего же стоило начать? C осмотра места преступления, то есть своего магазина? А может следует сначала узнать всё об этой Ошо? Или попытаться вывести следователя на разговор о произошедшем?
Мужчина снова рухнул в кресло и глубоко задумался. Было ясно, как день, что начинать нужно с жертвы и разузнать всё про её жизнь, хотя бы со стороны незнакомых людей, которым приходилось общаться с ней. Разыскивать сейчас родственников и друзей напротив не стоило, ведь это сразу может привлечь внимание полиции. Как говорилось в статье, Джин была не безызвестной моделью, скорее всего, крутилась в кругах шоу-бизнеса, жила гламурной жизнью… Виктор снова волнительно подскочил. Ну, конечно же, кто ещё мог знать всё про гламурную тусовку, если не его давняя клиентка Лилит Вайли, светская львица и просто богатая женщина, не пропускающая ни одной крупной вечеринки или показа мод в столице. Три года назад Дюссолье пришлось отстаивать её права на долю наследства покойного мужа, который трагично скончался в командировке, находясь в момент своей смерти в одной кровати с любовницей. Дело было выиграно, и с тех пор их отношения с Лилит складывались как нельзя лучше.
Не теряя ни секунды, мужчина схватился за трубку стационарного номера, стоявшего на самом углу стола, и набрал вызубренный наизусть номер:
– Лилит, дорогая! Ты даже представить не можешь, насколько ты необходима мне сейчас! Что? Ты в Марселе, собираешься плыть к замку Иф на костюмированный бал? Хочешь, чтобы и я туда приплыл? Ох, Лилит, ты же знаешь, как мне сложно приходится после смерти отца… Все расходы берёшь на себя? Тогда я лечу к тебе, Лилит!
Как только на другом конце провода послышались гудки, Виктор отбросил от себя старенький аппарат и полетел в свою спальню, собираться в путешествие в дивный город Марсель. Он понятия не имел, что ждало его впереди, но однозначно, это “что-то” было лучше душных пыльных улиц Пуатье, намертво заколоченной полицией антикварной лавки и шумных пересудов местных жителей.
Виктор, несмотря на свою фамилию, не был чистокровным французом, вернее, был им наполовину. Антонио Дюссолье при жизни любил разъезжать по разным странам, и в каждой – заводил короткие, но пылкие романы с представительницами местного населения. Но, к его большому облегчению, эти интрижки не заходили дальше, оставляя после себя не больше сладкого приятного послевкусия. И продолжалось это, пока он не забрёл в Санкт-Петербург, в Россию, где встретил прелестную русскую даму, которая, не довольствуясь малым, сразу же подвела Антонио под венец и родила от него мальчика. Эта женщина была мамой Виктора, Марией Ивановной Калугиной. Его отец любил называть её просто “Мэри”, на что она каждый раз, не на шутку злилась и требовала называть себя не иначе, как Марией Ивановной. Виктор прожил в России вместе с матерью добрых двенадцать с половиной лет, так как его родители никак не могли сойтись на том, где они будут жить. Мария не могла представить свою жизнь без Питера, с его романтичной достоевской атмосферой, а Антонио напрочь отказывался переезжать из такой знакомой и безопасной для него Франции. В Пуатье мальчик впервые оказался, уже будучи подростком, и то только потому, что отец захотел передать ему свои знания и бизнес. Младший Дюссолье прекрасно вписался во французский колорит, без особых трудностей выучил новый язык, усвоил все тонкости национальной культуры и со временем стал считать себя коренным французом. Об исконных корнях уже почти ничего не напоминало, кроме разве что Марии Ивановны, звонившей ему каждое воскресенье из России с тем, чтобы сдержанно расспросить о делах и также сухо пригласить в гости, да славянское имя, данное ему в честь русского дедушки. Конечно, не стоит забывать ещё и про внешность, по словам матери, Виктор был словно “сибирский волк”, благодаря своим светлым, как гранёный алмаз, серым глазам, тёмным угольным волосам и от природы белоснежной коже, которую тот всячески пытался затемнить, нежась по долгу на южном солнце.