Ева Шембекова – Я – рысь. Время одиночества (страница 20)
— Пушистик, за мной! — строго скомандовала Юльшай, и тигрёнок тут же подбежал к ней.
Юльшай решительно пошла к калитке. Тигрик мгновенно почуял, что уходит она если не навсегда, то очень и очень надолго. Звери это вообще хорошо чувствуют. Он обернулся на дом, жалобно мяукнул, мол, как же так? Такая уютная берлога, в которой тепло и безопасно. Но Юльшай уже была возле калитки и даже не стала оборачиваться. Тигрёнок во все лапы припустил за ней, положившись на свою «маму». Я слегка притормозил, давая возможность сестрёнке самой сделать этот первый шаг за калитку. В новый для нее мир. Который очень похож на старый, но все равно уже не тот. За калиткой был привычный посёлок. Такой же, как и прежде. Юльшай даже губу прикусила, явно пытаясь не разреветься. Похоже, вспомнила что-то, связанное с родителями. Я шагнул к ней, безмолвно поддерживая. В такие минуты не нужно слов. Достаточно просто быть рядом. Запах, ощущение присутствия, стук сердца и уже картина мира меняется. Вот, и Юльшай задышала ровнее, успокаиваясь. Ей в ноги ткнулся Пушистик, внося свою лепту.
— Да, идём! — кивнула Юльшай, преодолев минутную нерешительность и страх. И шагнула дальше, осматривая окрестности.
На холме, рядом с внедорожником, стояли Улар и Диана. Они вышли из машины, и дядя махнул рукой. Летяги нигде не было видно и слышно, но я был уверен, что он рядом, на расстоянии прыжка от меня.
— Это они? — тихонько спросила Юльшай. — Твои дядя и тётя? А она та самая, которую ты в тайге искал?
— Та самая, — улыбнулся я. — Юль, а ведь они и твои теперь тоже. Помнишь, ты тогда испугалась и мне плечо расцарапала? Мы по ходу тогда кровью обменялись. Так что теперь мы брат и сестра.
— Точно! Я помню! — Юльшай даже замерла на мгновение. — Ой, это что же, у меня теперь другая семья?
— Просто твоя семья стала больше! — рассмеялся я. — Твои родичи теперь мои. А мои — твои! Наши! Во как!
— Наши! — задумчиво повторила Юльшай и кивнула серьёзно. — Мне так больше нравится. Ой!
Нас провожали. Нет, никто не подходил, не сожалел, не просил остаться, и не прощался. Просто в каждом дворе появились рыси. Они махали нам руками, хвостами, лапами. Провожали взглядами.
— Ну, что, пропащая душа, поехали домой?
Словно она не впервые ее видела, а давно и хорошо знала. Словно Юлька просто потерялась, а теперь нашлась.
— Поехали! — легко согласилась Юльшай, и несмело улыбнулась. Впервые, должно быть, с момента смерти родителей.
Пока я закидывал сумки в багажник, а тётя и Юлька рассаживались в салоне, Улар незаметно от женщин достал рацию и коротко рыкнул.
— Доложить!
— Все чисто! — немедленно донёсся из рации голос Ольшана.
— Чисто! — эхом повторил его брат.
— Никого! — это уже Верес.
— Следов нет, — доложил Бус.
— И я не вижу, — последним отчитался Летяга.
— Прибью! — коротко рявкнул Улар. — Он здесь! Я не мог ошибиться!
— А ты и не ошибся! — совершенно неожиданно раздался хриплый голос моего врага.
Совсем рядом! Близко! На расстоянии прыжка! Ярость выметнулась, мгновенно взводя тело в боевой режим. Рванув в сторону, я сбиваю с ног дядю, сам одновременно ухожу перекатом от удара. Тут же взлетаю на ноги, смещаюсь, бью наотмашь в пустоту. Мне не нужно видеть моего врага. Глаза могут подвести. Я и так точно знаю, где он. Я чувствую биение его жизни! Его кровь! И я не ошибся. Когти полоснули по живому, выдёргивая рыжего из невидимости. Запах крови только раздразнил, выводя мои странные способности на новый уровень. Теперь у меня не осталось никакой другой цели. Только я и он. Мой враг. И в этот раз я не позволю ему уйти! Весь остальной мир тонет в густом кровавом тумане. Вернее, не так. Я по-прежнему чётко вижу все, что вокруг меня, но то, что не касается волка, проходит мимо сознания. Становится неважным и ненужным.
У волка преимущество. Его руки длиннее и в каждой по ножу. В правой длинный, вроде мачете, в левой короткий, армейский клинок. А предплечья плотно обхватывают широкие наручи, с виду кожаные, но под ней я чувствую металл. Да, и вообще на его теле достаточно много металлических пластин, которые надёжно защищают тело от моих когтей. А ещё он невероятно быстр! Это тоже какая-то способность? Вроде моего дара? Впрочем, я недаром изучал его стиль боя, характер и вообще все, до чего мог дотянуться. Есть у меня оружие, которое как раз компенсирует разницу в росте и комплекции. Я срываю с себя ремень и наотмашь бью по корпусу, целясь в неприкрытые пластинами места.
Ремешок у меня непростой. Сам мастерил. Долго и кропотливо. Даже почти забыл про него, привык просто так таскать. По всей его длине металлические вставки в виде наборной цепи, похожей на танковые траки. А что? Стильненько и солидно! Но теперь они превращаются в острые лезвия и шипы! Тьери взвыл, отпрыгнул назад, разрывая дистанцию и явно собираясь смыться. Фиг тебе! Я прыгнул следом. Взмах, и ремень захлёстывает шею волка. Звенья цепи цепляются друг за друга, образуя петлю, которую я затягиваю. Волк захрипел и не глядя швырнул в меня нож и одновременно отпрыгнул назад, пытаясь вырваться. Я мог бы увернуться от ножа, но тогда неизбежно упустил бы волка. А потому я не стал уворачиваться, а прыгнул вслед за ним, только довернул корпус, чтобы словить нож не грудью, а плечом. Теперь я оказался совсем рядом с ним. Страх! Я ощутил его буквально на языке! Липкий, страх волка, почуявшего свой конец. Улыбнулся, оскалившись, чем вызвал новый приступ паники. Тьери попытался вывернуться из петли, обернувшись в зверя, но мой ремень это не верёвка. Шипы впились в шерсть, не позволяя ремню соскочить с шеи. Петли удавки лишь плавно скользнули относительно друг друга, сжимаясь ещё сильнее. Обезумев от ужаса, Тьери рванул прочь, буквально вырвав ремень из моих рук. Чуть кисть не оторвал! Пряжка оставила на ладони и запястье глубокий порез. Я собирался прыгнуть следом, но путь мне совершенно неожиданно преградила Юльшай.
— Юрге-е-еш! — она бросилась мне на шею, заливаясь слезами. — Братик! Брось ты его, дурного! Ты мне что обещал?! Что никогда не бросишь! Так-то ты свои обещания держишь? — она выдернула из моего плеча нож, отбросила его в сторону и неумело принялась протирать рану тряпкой. — Да, ты только попробуй умереть! Да я…
— Юлька! — хрипло выдохнул я, крепко прижав сестрёнку к себе. Попутно отобрал и выкинул тряпку. — Дурёха! Я не собираюсь умирать! И бросать тебя я не собираюсь! Юль, это просто царапина. И она заживёт уже через пару минут! Честно. Иди в машину. Здесь опасно.
Это было удивительно и странно. Звуки, запахи, вновь ворвались в моё сознание. Вернулись ощущения, казавшиеся почти забытыми. Но при этом и ярость крови оставалась со мной. Часть моего сознания бдительно продолжала следить за моим врагом. Тьери попытался сорвать удавку с шеи, но не смог. Перекинувшись в зверя, он сам себя загнал в ловушку. Лапами он не мог расцепить звенья. И не мог перекинуться обратно, чтобы сделать это руками. Он, конечно, попытался. Но у любого оборотня, за исключением, пожалуй, медведя, человеческая шея хоть ненамного, но толще, чем звериная. И Тьери, и без того задыхающийся в ремне, едва не сдох совсем.
— Ничего себе царапина! — бурчит Юльшай, разглядывая моё плечо.
— Царапина! — уверенно сказал я, схватил сестрёнку поперёк туловища, закинул на плечо и спокойно направился к машине.
— А-а-а! — взвизгнула Юльшай. — Пусти, медведь!
— Обязательно! — фыркнул я, подходя к машине, из которой на меня во все глаза смотрела Диана. Она на выходку подопечной просто не успела среагировать и ещё только собиралась вылезать. Закинув сестрёнку на заднее сиденье, я строго проворчал. — Сиди тут. И не вздумай лезть под руку! Поняла? Если будешь мешать, меня скорее убьют.
Тьери за моей спиной обступили каратели, но добивать его никто не спешил. Точнее, их остановил Верес. Правильно. Это моя добыча. Мой враг. И я должен завершить начатое.
— Поняла! — чуть обиженно фырчит Юльшай и дразнится, по-детски показав язык. — Я тут за него переживаю…
— Вот, и переживай, — усмехнулся я. — Сколько угодно. Но только там, где безопасно. Чтобы я за тебя не волновался. А я буду к тебе возвращаться. Всегда.
— Обещаешь? — серьёзно спрашивает Юльшай.
— Обещаю! — кивнул я.
Она посопела, но признала мою правоту.
— Ладно, иди на свои подвиги! — буркнула она и торжественно закрыла дверь машины.
Диана облегчённо вздохнула и тоже закрылась в машине. Кивнув ей, я отошёл обратно, к окружившим Тьери карателям. Бус и Брезан расступились, пропуская меня внутрь круга. Полудохлый, облезлый, рыжий волк медленно, но верно умирал от удушья. Я подошёл к нему, и он тихонько заскулил, слабо скребя лапами по траве. У него почти не осталось сил. Но просил он не пощады. Гордый волчара прекрасно понимал, что живым его никто не отпустит. Он просил оборвать его мучения поскорее.