Ева Шембекова – Я – рысь. Время одиночества (страница 19)
— Юргеш, — вкрадчиво окликнул дядя, как только машина тронулась. — А скажи-ка, голубь мой, с кем это ты успел связать судьбу?
— Э-э-э, ты о чем, дядя? — опешил я, изумлённо воззрившись на него.
— Ты когда жениться успел, поросёнок? — рявкнул дядя, да так, что стекла жалобно звякнули.
— Я? Женился? — возмутился я, глядя на Улара в поисках признаков поехавшей крыши. — Дядя, ты бредишь!
— Не понимаешь? — прищурился он и буквально просканировал меня взглядом. Потом вздохнул и соизволил пояснить. — На тебе метка крови, свинтус ты эдакий! Причём свежая! Ей не больше трёх недель! Хотя бы и потому, что ее не было, когда я уходил! С кем ты связался, пока меня не было?
— Но, дядя, я все это время только с Летягой и общался, — осторожно сказал я, тщательно вороша память. — Да ещё с Юль… — я осёкся, вспомнив, как в день приезда тёти Юльшай разодрала мне плечо. А перед тем сама навернулась. — Ежкин кот! Юльшай! — простонал я и торопливо пояснил, заметив молнии в глазах Улара. — Дядя, это не то, о чем ты подумал! Это вообще случайно вышло! Сначала она слетела с лестницы и расшибла ухо. А потом, испугавшись, разодрала мне плечо. Наверное, тогда мы обменялись кровью. Но, дядя, Юлька мне как сестра! Честно!
— Это пока она мелкая, как сестра! — ворчит дядя. — А потом? Ты вообще хоть иногда мозгами пользуешься? А та? Как там ее… Рита? С ней у тебя что? Ты в курсе, что мне ее отец звонил?
— А она тут при чем? — нахмурился я. — Мы вроде бы отношения выяснили ещё перед моим отъездом. Если эта психованная дура не желает понимать смысла моих слов, то это исключительно ее проблемы!
— Боюсь, в данном случае, это проблемы всех окружающих! — проворчал дядя все ещё сердито. — Она твоя пара?
— Да, мне сто лет бы не улыбалась такая пара! — проворчал я, на всякий случай отворачиваясь.
Дядя момент просек.
— Ты морду-то не верти! Поросёнок! Или ты только метки вешать горазд? Что, тоже скажешь, случайно получилось?
— Дядя, ты с дуба рухнул? — взрыкнул я, сверкнул глазами. — Какая метка? Я с этой ненормальной даже разговаривать толком не в состоянии! Сразу прибить хочется!
— О, Господи, дай мне терпения! — простонал дядя, почему-то ухмыльнувшись. Даже отвернулся, старательно эту ухмылку пряча. Но потом сделал грозное лицо и снова посмотрел на меня. — Ещё раз спрашиваю. Она твоя пара?
— Дядя, вот, давай я сам разберусь, а? — нехотя проворчал я, пытаясь соскочить со скользкой темы.
— Юргеш!!! — рявкнул дядя так, что шерсть на загривке встала дыбом. Правда, мысленно. Все же я был в человеческой ипостаси. Но ощущения схожие.
— Да!!! — рявкнул я, глядя на родича с мрачным вызовом. — Ты доволен? Да, эта психбольная идиотка — моя пара! Но ей я этого не скажу даже под пытками! А если она ещё хоть раз подойдёт, я просто ее убью! Пусть Котов ей намордник купит! Так ему и передай!
Странно, но дядя мгновенно успокоился. Боюсь даже предполагать, что там своему отцу наговорила Ритка.
— Интересно, получается, — усмехнулся Улар. — Между вами ничего не было, но метка крови появилась. Весьма похожая на брачную. Притом, что у тебя ее нет. Вернее, у тебя только одна. А должно быть две. Но что-то же было? Ты говорил, вы виделись перед отъездом?
— Да, — признал я. — Она пришла ко мне типа мириться. Даже кролика притащила в знак примирения. Но за эти четыре года она меня так достала, что не хотелось уже ничего. В итоге получилось как обычно. Она начала качать права и я ее послал. Целоваться она тоже пыталась. В итоге только укусила. После чего я ее послал уже конкретно, пинком под зад. На этом все.
Летяга сдавленно хрюкнул, тоже старательно отворачиваясь к окну. Я зыркнул на него, молча обещая прикопать, если проболтается хоть словом. Это ничего, что я пока слабее. Я вырасту. Впрочем, я почему-то уверен, что Летяга болтать не станет. Он умеет хранить секреты.
— Постой, а кролик? — задумчиво спросил Улар. — Ты его ел?
— Да, — насторожился я. — А что я должен был его выкинуть?
Летяга не выдержал и откровенно заржал. Дядя тоже усмехнулся, но все же пояснил.
— Попал ты, племянничек! Готов сожрать уши, если тот кролик был целым. Она сначала сама его надкусила. А после оставила тебе. Получилось ритуальное разделение пищи. Потому и метка появилась на ней, когда она тебя куснула. На что она рассчитывала? Вероятно, на то, что сработает зов пары, и ты просто потеряешь голову. Хотя, не берусь судить. По идее, она должна была знать, сколько тебе лет. И что ее зова ты не услышишь ещё года два-три точно.
— А фишка в том, что она не знала! — мрачно проворчал я. — Когда я сказал, что мне двадцать четыре только исполнилось, она была конкретно удивлена.
— Ну, считай, что тебе повезло, — вздохнул дядя. — Она расставила ловушку на тебя, но попалась в нее сама. У нее выбора уже не будет. Она его сделала. У тебя он ещё есть. Ладно. С ее отцом я поговорю. И мой тебе совет — разберись со своей парой. Я предоставлю тебе такую возможность, когда ты вернёшься. Или разорви связь, или признай своей.
— Да, как скажешь, дядя! — хищно усмехнулся я.
Улар только покачал головой и снова отвернулся, пряча улыбку.
9. Старый враг
Все оставшееся время я сидел молча, думая о Рите. В свете открывшейся информации, идея перевоспитать ее казалась уже не такой заманчивой. Если уж она пошла на шантаж, да ещё с привлечением к этому делу родичей, боюсь, ей не поможет уже ничего. На что она вообще рассчитывает? Чем думает? Неужели считает, что если привяжет меня обязательствами и посадит на цепь клятвы, то будет счастлива и любима? Ведь сердцу невозможно приказать. А стать покорной игрушкой в руках капризной девицы просто не смогу. Я бы давно разорвал нашу связь, если бы я ее чувствовал. Увы, пока я не повзрослею, сделать этого не смогу. Наконец, мы подъехали, и настроение поднялось. Выкинув из головы мысли о Рите, я улыбнулся. Воображение живо нарисовало сестрёнку, которая радостно кидается мне навстречу.
— Ди, остановись здесь, на опушке, — негромко попросил дядя. — Не нужно въезжать в посёлок.
Тётя кивнула и припарковалась на небольшом пригорке, чуть в стороне от тропы, ведущей в посёлок. До дома Юльшай отсюда было всего-то метров пятьдесят. Ее дом был ближе всего к этой тропе. Я вышел из машины, привычно пробежался, перемахнул плетень. Кабаньей туши тут уже не было, а обломки сарая аккуратно убраны под дровяной навес. Вот, только дыра в плетне так и осталась. Я поморщился и громко окликнул.
— Юльшай!
— Юргеш! — тут же взвизгнуло в глубине дома, и послышался дробный перестук пяток и лап. Они вылетели навстречу оба. Юльшай и Пушистик. Сестрёнка тут же бросилась на шею. — Живой! Я так испугалась, когда ты с кабаном сцепился! А ты его… а потом туда…
— Юль, я тогда не в себе был, — попытался пояснить я, но она меня тут же оборвала.
— Знаю. Мне тогда Литуш сказал, что дар у тебя такой. Что его подчинить надо. А ещё тебя так долго не было! Целых два дня! — она умильно заглянула в глаза. — Юргеш, а когда твой дядя приедет? Я так больше не могу. Я тут совсем одна. То есть, не одна, конечно. Мне, вон, и с кабаном помогли, и прибрать тут все. Но… они все как чужие. А видеть в их глазах тоску и боль невыносимо. Особенно Тайку. Мы с ней раньше как сестры были. А теперь…
Юльшай сморщилась, сдерживая слезы. Да, уж! Плющит ее здесь неслабо! Я молча обнял сестрёнку, погладил по волосам. Тихонько мурлыкнул.
— Я и вещи уже все собрала, — тихо проворчала она. — И с тётей Шани договорилась, что за домом моим присмотрит. А, может, я вырасту, так и вовсе заберу вещи. Пусть отдадут дом кому-нибудь. Юрка, я больше не хочу быть одна.
— Юль, а дядя уже приехал, — тихо сказал я, улыбаясь. — Потому и пришлось задержаться. Вон, там, на опушке его машина. Я пришёл, чтобы тебя забрать. Здесь слишком опасно оставаться. Ведь, если что, тебя даже некому будет защитить. Давай, собирай сумки и пойдём.
— Правда? Вот, прямо сейчас уже можно уехать? — просияла Юльшай и, встрепенувшись, помчалась обратно в дом, взметнув подолом, словно гигантская бабочка. — Я сейчас! Минуту!
Пушистик попытался припустить за ней, но навернулся со ступеньки и решил, что проще подождать ее здесь. Я был с ним согласен. Спустя пару минут Юльшай, в самом деле, вернулась с парой больших сумок и рюкзачком в виде серого, плюшевого зайца. Сумки она протянула мне.
— Понесёшь?
С ее стороны это был жест доверия. Так уж устроены мы, рыси. Да и вообще все оборотни кошачьих родов. Мы жуткие собственники. Личное пространство, личные вещи, границы территории, все это было неприкасаемым. И только очень большая привязанность, близкое родство или очень глубокое доверие может позволить нарушить эти границы. Юльшай легко могла бы и сама дотащить свои сумки, даже будь они забиты доверху кирпичами. Впрочем, там было только тряпье. И что-то вроде игровой приставки.
— Да, без проблем! — хмыкнул я, подхватывая баулы. И это тоже жест доверия. Чужие вещи ещё не всякий захочет взять. На безмолвном языке жестов и чувств это означало взять на себя ответственность за того, кто тебе доверился. Впрочем, я эту ответственность взял ещё месяц назад, когда согласился на просьбу Вожака.