Ева Шембекова – Киборг (страница 4)

– Минус три, – отчитывается Болт. – Чисто.

– Минус три, – добавляет Ворон. – Молчун, у тебя что? – В ответ доносится три чётких щелчка. – Значит, все, – делает вывод командир. – Ну, двинули! Кот – минус первый. Репей – минус второй. Болт – минус третий. Я на четвёртый. Шах, рули.

– Вы практически у входа на минус первый. Кот, чуть правее от тебя. Сейчас отключу замок.

Пока ребята бегали, я уже нащупал инфоканалы и подключился к местной инфосети. Короткий сигнал и дверь послушно открылась. Ребята нырнули внутрь. Я их вижу на виртуальной карте и веду каждого на свой этаж. Кот добирается первым и тут же глухо выдаёт заковыристую руладу.

– Да, ёж твою двадцать через колено, да об стенку!

Материться нас давно отучили Саня с Жекой. У них от мата такие кислые лица становятся, что невольно словами давишься. Но иногда описать своё отношение к ситуации не получается нормальными словами. Выкручиваемся вот так.

– Ворон, это и по твоей части. Ребята, мой заминирован. Да ещё и размалёван всякими рисунками типа рун. Зуб даю, они все так упакованы!

– Понял, – отзывается командир. – Болт, своего не трогай. Топай наверх, к Коту. Саня, ты тоже. Будем работать командой. Шах…

– Принял, – отзываюсь я, выстраивая новые маршруты. – Болт, сдай назад и через три коридора сворачивай налево. Там лифт. Саня, туда же. Ворон, прямо и направо. Потом налево. Тот же лифт. Едешь по этажам и собираешь ребят.

Пять минут и ребята вместе, освобождают первого заложника. Я слушаю их переговоры, отслеживая заодно обстановку вокруг. И неожиданно замечаю на карте нехорошее движение. Отвлёкшись от переговоров ребят, запускаю новый скан местности. Ох, ё! Да, нас с Жекой уже окружили, отрезав от остальных.

– Ворон, код красный! – рычу я в рацию.

А затем пинком отправляю в полёт с обрыва всю аппаратуру. Не хватало ещё, чтобы наших срисовали! Карта мигнула и схлопнулась. Жека сидел на дереве, да ещё и со снайперкой, так что сковырнуть его сразу не удалось. А вот меня спеленали в момент. Мощный удар свалил с ног, рацию сорвали и разбили. А потом просыпался град пинков. Свернувшись в калач, я закрыл голову и зажмурился, ожидая, когда им надоест. Резкий окрик не то на турецком, не то на армянском заставил бойцов отступить, и меня оставили валяться в грязи.

– Встать! – рявкнул подошедший. В отличие от остальных этот командир был одет в чёрную куртку и чёрные же джинсы. А на голове красовалась чёрная, кожаная бандана с каким-то знаком, отдалённо напоминавшим свастику. – Встать!

Это он мне? Мужик, ты вообще в курсе, что после таких пинков не то, что встать, ползать невозможно! Впрочем, говорить я ничего не стал, молча пытаясь хотя бы продышаться. Каждый вздох сопровождала острая боль и странное бульканье в груди. По ходу ребро проткнуло лёгкое.

– Я сказал встать! – орёт этот в бандане. И уже сам зарядил под дых. Ребра взорвались болью, а в горло хлынула кровь. Капец лёгкому. Скукожившись, я закашлялся, отплёвываясь и пытаясь хотя бы не захлебнуться.

– Встать, собака! – орёт тип в бандане.

Мужик, ты сдурел? Я не смогу подняться, даже если захочу! Ещё один такой пинок и я отдам Богу душу. Некого будет допрашивать. Ну, же! Соображай своими куриными мозгами! Или их нет совсем? Хм, интересно, а куда я попаду после смерти? Ну, в смысле, в какое место в Аду? Уж, Рай-то мне по любому не светит. Больно много я по жизни накосячил. Правда, Саня утверждал, что Бог всех принимает, даже разбойников и насильников. Стоит только от всей души раскаяться и попросить прощения. Эх, а я так до церкви и не дошёл. Все некогда, да незачем…

***

Пацан ползает передо мной на полу, скуля от боли. Пинок, ещё один! Он кричит, но здесь, в старом наружном кооперативе его некому услышать. Пятеро "волчат" во главе со мной, окружили недотёпу, развлекаясь от души. Они все, как и я, золотая молодёжь. Дети богатых или влиятельных родителей.

– Паша, может, хватит? – осторожно говорит один из моих подельников, Сева Леваков. – Загнётся ещё тут.

– А кто узнает? – смеётся другой, беспробудный пьяница и задира, Тарас Терентьев. – А даже и узнают, нам ниче не будет! Папашка подсуетится и все.

– Ладно, – отмахиваюсь я и подхожу к забитому пацану. Присев на корточки я заглядываю в его глаза. В них тоска и обречённость. – Слышь, ты, п… если вякнешь про нас хоть слово, и я навещу твою матушку! Она, ведь, у тебя одна, живёт тут, рядом, на Савёловской. В местной школе полы моет. Вот, я её навещу и потолкую по душам, – и я щёлкнул ножом перед самым лицом пацана, отчего тот побледнел. – Ты же будешь молчать? Да? Ради своей матери. И сестрёнки. Она, кстати, у тебя очень даже ничего. В самом соку девица.

– Нет! Не трогайте! Только не Дашку! Умоляю! Я не,… не скажу! Никому! Не трогайте!

– Вот, и славно! – усмехнулся я. – Сема, Тарас, отволоките это мясо к помойке. Отлежится, до дома сам доковыляет.

***

Девчонка, очередная, извивается, кричит, сопротивляется. Она ещё не осознала, что все бесполезно, ещё на что-то надеется. Та самая Дашка, единственная из знакомых девчонок, ещё не тронутая никем. Лет пять назад я обещал её не трогать, но теперь передумал. Тогда она была всего лишь белобрысой пигалицей, а теперь стала красивой девахой в самом соку. Разве можно пройти мимо и не сорвать такой спелый плод?

***

– Паша, ты не прав, – укоризненно вздыхает Юрка, мой единственный, настоящий друг. Единственный, кто не боится говорить мне правду и получить за это в морду. Впрочем, Юрку я никогда не трону. – Так нельзя, понимаешь. Нельзя. Не по-человечески это.

– Да, она сама, Юр, – оправдываюсь я. – Честное слово!

– Сама себя изнасиловала? – фыркнул тот.

– Сама вешалась! – рычу я. – Весь вечер, Юр! То юбку задерёт, то бретельку поправит. А я, Юр, ведь, не железный. Ну, вот, на кой ей все это? Раз девственница, так, бл… сиди дома! Не хрен по кабакам с парнями шариться! Или я неправ?

– Она за брата отомстить хотела, – вздыхает Юрка. – Хотела тебя спровоцировать. А потом посадить. Только не учла, что батя твой… а, что теперь.

– Ну, и мир её праху! – отмахиваюсь я.

– Да, какой там мир! – ещё тяжелее вздыхает Юрка. – Паш, самоубийство не прощается. Это сразу Ад! Геенна Огненная! Самоубийц даже хоронить, на общем кладбище, не позволено и в молебнах поминать!

– Тьфу, ты! Совесть ходячая! – кисло морщусь я. – А мне-то что теперь делать?! А?

– Не знаю, – снова вздыхает Юрка. – А только отольётся тебе твоё зло. Вернётся бумерангом, да вдесятеро больнее. Ну, хоть лечение её брату оплати, что ли. И то лучше будет, чем совсем ничего. Да, на могилу к ней сходи, прощения попроси.

***

Воспоминания из прошлого, словно полустёртые кадры старого фильма. Кажется, это было не со мной. Или в какой-то прошлой жизни. Хотелось бы, но,… увы, это мои грехи. Которых не забыть и не отмолить, наверное. Когда-то я издевался над одноклассниками в школе, в старших классах сколотил шайку и глумился над беззащитными прохожими. А, вот, теперь точно так же избивали меня самого. Прав был Юрка. Все вернётся бумерангом.

Боевик в бандане отпальцевал команду, и меня вздёрнули под локти двое дюжих молодцов кавказской наружности. Ноги, впрочем, мою тушку держать отказались. Не удивлён, учитывая, что и по коленям мне нехило досталось. Я повис на парнях, отплёвываясь от крови. Командир ихний шагнул ко мне, ухмыльнулся, ухватил за подбородок, заставляя смотреть в лицо.

– Что, солдат, нравится тебе наше гостеприимство? – язвительно спросил он. – Где остальные?

– Снайпера сняли! – доносится из кустов радостный голос.

Через минуту рядом со мной бросили не менее избитого Жеку.

– Где остальные? – рычит командир.

– Больше нет никого, – отзывается кто-то.

– Двое это не отряд! – орёт тип в бандане. – Отряд это пятеро-шестеро! Вы до шести считать не умеете, бараны? Где ещё четверо? – и он снова поворачивается ко мне. – Где остальные?

А я знаю? Где-то там, в ваших катакомбах шарятся. Но я тебе ни черта не скажу. Даже если б мог. Моё молчание боевику не понравилось, за что я удостоился очередной оплеухи и едва не навернулся обратно в грязь. Впрочем, парни удержали.

– Где остальные, я спрашиваю?!

Мужик, это бесполезно. Я не скажу. Потому что там мои друзья. Там Кирка, Саня, Ник и Сема. А ещё мне одна ведьмочка детей предсказала. Хотя бы ради этого стоит попытаться выжить. Любопытно же, откуда они появятся, учитывая, что у меня не может быть детей? Тем более что жениться, да и вообще заводить какие-либо отношения я не собираюсь. Одного раза мне хватило на всю жизнь. Не дождавшись ответа, боевик выругался, и очередной его удар отправил меня обратно в грязь. На этот раз и парни не удержали. А тот перешёл к Жеке.

– Говори, где остальные?!

Ну, Молчун тоже закономерно получил своё. Он и с нами-то не разговаривал, а с тобой, мужик, и подавно не станет! Обет, это святое!

– Надо проверить окрестности, – подаёт голос кто-то из боевиков.

Умный, да? А, вот, не надо никуда лезть! И тем более в сторону завода! Не надо! Не хватало ещё ребятам на выходе на вас, собак, нарваться. Превозмогая боль, я шевельнулся и прохрипел.

– Бесполезно. Не говорит он.

– Немой, что ли? – тут же насторожился боевик в бандане и, отцепившись от Жеки, переключился на меня. Я отвечать не стал. Понимай, как знаешь. Мне не то, что говорить, мне дышать больно. – Где остальные?