Ева Перепалкина – Цепные: Багровые тени (страница 2)

– Как устранители проблем, – отрезал он, подчёркивая фразу тяжёлым взглядом.

– У местных наркокартелей завалялись парочка нариков. Отправят их на раскид и дело с концом.

– Что ж, схема старовата, – затушив остатки сигарету, расслабленно выдохнула. Дым медленно растаял в воздухе, словно мои сомнения. – На встречу с американцами полетим на выходных? Учитывая, что сегодня вторник, времени собраться и подготовиться валом.

– Тебе и столько не хватит. Не удивлюсь, если умудришься опоздать.

– Самолёт личный. Какая разница, опоздаю я или нет? – откинулась на спинку кресла, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

– И что теперь? Чем больше растёт бизнес и фонды, тем сильнее хромает дисциплина. Как это работает, Вероник? – в его голосе прозвучало не раздражение, а скорее усталая озабоченность.

– Не душни, пожалуйста. Я в кои‑то веки наслаждаюсь жизнью. Сам посуди, – начала пересчитывать по пальцам, – Денег немерено, в организации порядок, в альянсе всё подвязано. Затишье полное! – Я довольно раскинула руки, словно пытаясь обнять это хрупкое спокойствие. – Дай насладиться.

– Затишье… – пробормотал Царь, проводя рукой по коротко стриженым волосам. – Это начинает пугать. Мы давно не участвовали в крупных войнах. Подозреваю, кто‑нибудь в скором времени выкатит бунт против Цепных.

– Слишком много переживаешь. У нас столько народу, что даже участвовать не придётся. Просто тяни за ниточки, – я улыбнулась, но улыбка вышла холодной, почти механической.

– А ты слишком спокойна. Откуда такая уверенность? Я удивлён, – он вскинул брови, изучая меня, словно пытался найти трещины в броне.

– Мне‑то что переживать? Срок в пять лет прошёл. Если я помру, ты даже переживать не станешь. Всё отойдёт тебе , как и хотел в начале, – слова сорвались с языка легче, чем я ожидала.

– Прекращай! – внезапно разозлился Царь, стукнув ладонью по столу. Звук эхом разнёсся по кабинету. – Несёшь какую‑то ерунду! Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это сразу после Нового года.

– Всего три месяца назад я могла помереть, но ты внезапно подобрел в свои сорок, – не унималась я, наслаждаясь тем, как его лицо искажается от раздражения.

– Мне тридцать семь, – неожиданно успокоился босс, поправляя манжеты. Его движения стали размеренными, почти медитативными. – Умеешь ты парой слов из себя вывести.

– Это же правда.

– Кривда, – выпрямившись, он вернулся к бумагам, словно пытаясь укрыться за их безликой массой. – Чтоб больше не слышал эту ерунду. Двадцать пятый год на дворе, а ты до сих пор в девятнадцатом.

– Там было лучше,я себя хоть человеком чувствовала, – бросила я и, поймав его осуждающий взгляд, решила остудить пыл у окна.

Сложив руки за спиной, смотрела вниз, на дорожную суету. Машины текли по улицам, как капли ртути – беззвучные, скользкие, чужие. В этом ритме было что‑то гипнотическое: они двигались, жили своей жизнью, не зная ни моих тайн, ни моих страхов.

«Может, и я когда‑нибудь стану такой же незаметной, быстрой, свободной», – подумала я, но тут же усмехнулась своей наивности.

Свобода – это иллюзия. Как и спокойствие. Как и уверенность…

За спиной шуршали бумаги, тикали часы, а где‑то вдали гудел город – бесконечный, равнодушный, живой.

– В Багровом нет новых торговцев, – заговорила я, не оборачиваясь. Взгляд скользил по городским крышам, будто искал там ответы. – Посетителей за год насчитали чуть больше тысячи. Это меньше, чем два года назад.

– Из‑за терактов теперь боятся расчехлять поставки, – отозвался он. Ручка с лёгким стуком опустилась на стол. – Два магазина сгорело вместе с продавцами. Ты бы поехала продавать в место, где такое происходит?

– Да, – ответила я без колебаний.

– Не сомневался, что так скажешь. Суицидница.

– Отсутствие страха перед смертью не суицид. Мне просто всё равно, – равнодушно пожала плечами, по‑прежнему глядя в окно.

Не хотелось раздражать босса неприятной темой, но слова уже сорвались с языка…

– Идиотка, – выругался Царь и принялся набирать чей‑то номер.

– Кому звонишь? – наконец повернулась, поймав его сосредоточенный взгляд.

Он демонстративно отвернулся, крутанувшись в офисном кресле:

– Добрый день… Да, третий VIP‑столик… – бросил взгляд на циферблат. – …на двенадцать. До встречи.

– «Феникс»? – уточнила я.

– Да. – Он накинул пальто , телохранитель услужливо поддержал ткань. Второму кивнул: – Готовь автомобиль.

Это уже стало традицией. Мы часто появлялись там вместе, чем неумышленно подпитывали слухи о нашей родственной связи. Интервью для СМИ никто из нас давать не хотел: Царь считал это лишним, а мне попросту было неинтересно.

Мы спустились на первый этаж. Пара офисных работников молча расступилась, пропуская нас из тесного лифта.

Усаживаясь в Rolls‑Royce, устроилась поудобнее, закинув ногу на ногу. Царь тут же уткнулся в телефон, что‑то быстро печатая.

– Как твои приступы? – спросил он, не отрываясь от экрана.

– Больше не повторялись, но Братец настаивает пройти обследование. Опять.

– С этим не шутят. Из‑за твоей халатности профукала возможность вылечиться раз и навсегда.

– Плевать. Всё решаемо одной таблеткой.

– Тебя не смущает, что это сильное лекарство? Печень разложится раньше, чем постареешь.

– Не планирую доживать до старости.

– Как же меня бесит твой пофигизм, – процедил босс, наконец подняв глаза. В них читалась не злость , а усталость.

Я не поворачивалась. Только смотрела в тонированное окно на мелькающие здания – серые, безликие, одинаковые.

В отличие от Царя, у меня не было целей.

В ту ночь на крыше заброшенного завода я потеряла не только любимого , я потеряла смысл жизни. Теперь просто существовала.

Ради чего..?

Срок условий окончательной передачи наследства истёк. Дела налажены. Зачем Царю держать меня здесь?

Жить вопреки желанию умереть всё равно что тащить огромный камень в гору…Я устала…

Автомобиль плавно остановился у входа в ресторан. Сопровождение выскочило из джипа, спеша открыть нам двери.

Спустя столько лет я наконец привыкла к этим жестам. Даже к взглядам, которые бросали на телохранителей посетители.

Нас проводила к столику вежливая девушка с большими бёдрами. Юбка‑карандаш едва не трещала по швам.

Извиняюсь, но не могла не сделать на этом акцент , такая деталь цепляет взгляд.

Официант принял заказ с вежливой улыбкой. Работники знали нас как постоянных клиентов и знали, какие чаевые оставляет щедрый Царевич.

Пока ждали блюда, я расслабленно вертела в пальцах серебряную ложку. Отражение в полированной поверхности искажало черты лица , будто смотрела на кого‑то другого.

– Знаешь, – вдруг произнёс Царь, откладывая телефон, – Если бы ты действительно хотела исчезнуть, я бы не стал мешать.

Я замерла. Ложка тихо звякнула о тарелку.

– Но ты остаёшься. Почему?

Я подняла глаза. В его взгляде не было насмешки , только искренний вопрос.

– Потому что некуда идти, – ответила тихо. – Или потому что ты ещё не дал мне повода уйти.

Он усмехнулся – коротко, почти невесело.

– Впервые вижу эту мадам, – бросил босс, скользнув взглядом по хостес.

Девушка провожала к столикам новых посетителей с той же дежурной улыбкой.

– Обычная кукла, каких у тебя миллион, – скептически отозвалась я.

Он и правда часто менял женщин , совершенно разных, каждую неделю. Я знала это из его же рассказов о глупых закидонах очередной любовницы. После связи с садистом у них было только два пути:быть убранной чистильщиками;или униженной, с уничтоженной карьерой.