Ева Перепалкина – Цепные: Багровые тени (страница 1)
Ева Перепалкина
Цепные: Багровые тени
Глава 1
Все персонажи,организации,корпорации и описываемые события являются вымышленными.Любое совпадение с реальными людьми или событиями-случайность.
Глава 1
Война с Вавилоном не просто закончилась , она въелась в кожу, в шёпот теней, в скрип дверей уцелевших баз. Каждый, кто прошёл через неё, носит её след если не на теле, то в глазах.
После победы всё стремительно изменилось. Мелкие стаи, почувствовав силу, потянулись к нам. Тысяча новых лиц – рядовых, киллеров. Но иерархия устояла, как старый дуб: те же шесть отрядов, так же по двадцать профи-киллеров, те же «дамочки» и рядовые. Незаменимых нет. Новые хищники заняли места тех, кто не дожил или не оправдал ожиданий. Отбор был жёстким , как и должно быть.
Багровый город живёт уже четыре года. Он распахнул двери, и внутрь хлынули те, кто устал от правил. Дома продаются за копейки , будто сами стены понимают, сколько в них вложено крови. Пабы гудят от шёпота сделок, отели прячут тайны за толстыми дверями, а в лавках теперь открыто лежат вещи, которые ещё вчера можно было найти лишь в глубинах даркнета.
Зарплаты здесь втрое выше обычных и каждый работник знает: если придётся защищаться, он вправе стрелять на поражение. Контрабандисты чувствуют себя как дома: им дают площади, защищают законом. Город словно говорит: «Вези товар, плати долю и живи».
Охрана почти незаметна. Она не следит за моралью , только за тем, чтобы не рухнули стены от слишком уж откровенного беспредела. Ограбления, дебош – вот их забота. Остальное разрешено. Перестрелки вспыхивают, как спички, драки – часть уличного ритма, убийства обыденность. Трупы убирают быстро. Люди организации работают без лишних слов.
На въезде чёрная плита с белой надписью:
«Посещение данного объекта может стоить вам жизни».
Это не угроза. Это факт.
Контингент под стать городу. Наёмники с лицами, изрезанными шрамами битв, с глазами, пустыми, как ночь. Иногда мелькают и другие: главы организаций, прибывшие за товаром или за новыми «чёрными душами» для своих отрядов.
Знаки власти в Багровом городе были просты и беспощадны, как его законы.
Багровая повязка – след крови, пролитой ради этого места. Золотые цепи, замкнутые в круг, – символ единства тех, кто выжил в хаосе основания. Их носили только "основатели", и каждый житель знал: перед ними участник организации "Цепные".
Но над ними, словно тень над пламенем, царили двое. Наш знак – чёрная атласная лента, мягкая и смертоносная. Мерцающий цепной круг на ней не просто светился – он будто шептал:
Это были не украшения. Это были печати. Печать прошлого – багровая. Печать настоящего – чёрная. И горе тому, кто перепутает их значение.
Говорят, цепи иногда окрашиваются в красный , когда удаётся предотвратить ограбление. Но это мелочи. Настоящий ужас не в цепях, а в глазах тех, кто устроил здесь свой дом.
Два взрыва за четыре года. Два удара, после которых город ужесточился: обыски на въезде, запрет взрывчатки.Не потому что Царь пожалел средств на ремонт, и не потому, что жалел людей. Просто восстанавливать здания так часто было слишком затратно по времени.
Пять лет тишины. Слишком тихо. Слишком спокойно.
Пора начинать рассказ о том, что же будет дальше…
Глава 2
Глава 2
Рассвет едва пробился сквозь панорамные окна, окрасив интерьер в холодные серые тона. Я медленно поднялась, провела рукой по спинке старинного кресла.Его обивка всё так же хранила едва уловимый узор, знакомый до боли.
Дом Мага оставался моим убежищем, моим музеем воспоминаний. Ни одна деталь здесь не изменилась за эти годы, будто время застыло в ожидании чуда, которого уже не случится.
Слегка потёртый край ковра помнил наши безумные ночные забеги, мы мчались через комнаты, игнорируя законы гравитации и приличий. Помню, как, запыхавшись, мы рухнули на этот самый ковёр, а потом долго смеялись, пытаясь восстановить дыхание. Тот смех до сих пор звучит где‑то в глубинах памяти – звонкий, безоглядный, почти детский.
А вот едва заметная царапина на стеклянной дверце шкафа – молчаливый свидетель одной из наших последних утренних суматох. Маг торопился на встречу. В спешке он схватил вешалку, развернулся… и тут же раздался характерный скрежет. Мы оба замерли, глядя на свежий след на стекле.
Они – метки времени, отпечатки наших жизней, вплетённые в ткань этого дома. И я не хочу их стирать. Пусть шепчут. Пусть напоминают. Пусть хранят то, чего уже не вернуть, но что по‑прежнему живёт в каждом уголке этого места.
Я не пыталась стереть эти следы. Они были моими реликвиями.
Настоящее
Зеркало отразило перемены:каре, резко очерченное, без намёка на мягкость.Серебристые нити в тёмных волосах не дефект, а отметка пережитого.Тени под глазами, ставшие постоянными спутниками и лёгкая складка у рта – след иронии, ставшей защитной бронёй.
Мой гардероб теперь диктовался не вкусом, а протоколом. Пиджак оверсайз, рубашка с идеальным кроем, брюки, в которых удобно бежать , если понадобится. Лоферы на низком ходу. И часы – бриллиантовый символ благосклонности Царя.
«Мотивация через роскошь», – усмехалась я.
Дорога
Салон Audi всё ещё хранил аромат Мага – тонкий шлейф свежести,первого снега. Я лишь обновляла освежитель, не решаясь его заменить.
За рулём позволяла себе маленькие бунты , тихие, почти незаметные протесты против навязанного порядка.
Ментоловые сигареты остались за пределами Audi: не хотела нарушать святость салона, эту хрупкую гармонию , пропитанную воспоминаниями. Вместо них электронный пар с привкусом сладкой ванили. Он мягко заполнял пространство, даря иллюзию свободы без едкого запаха табака, без пепла, без навязчивого шлейфа, который мог бы испортить безупречную чистоту интерьера.
Радио играло невпопад, то ли случайно пойманная волна, то ли каприз настройки. Мелодии сменяли друг друга без логики, без системы, но именно это делало их моими. Этот хаотичный саундтрек идеально ложился на ежедневную рутину: на монотонную череду светофоров, на мелькание городских пейзажей за окном, на мысли, которые то сгущались, то рассеивались, как дым от электронной сигареты.
Я вдыхала ванильную дымку и слушала, как музыка то нарастает, то затихает, сливаясь с шумом двигателя.
Светофор мигнул жёлтым. Я задержала взгляд на прохожих , их лица мелькают, как кадры старого фильма.
Лифт поднял меня на верхний этаж, где минималистичный интерьер кабинета Царя контрастировал с хаосом моих мыслей. Стены теперь серые, как утренний туман, объёмные панели создают иллюзию глубины , будто пытаешься разглядеть дно бездонной ямы.
Он сидел за стеклянным столом, погружённый в бумаги. Четыре фигуры в чёрном – его тень, моя тень, тень власти.
– Опять опаздываешь, – его голос, низкий и ровный, разрезал тишину.
Я опустилась в кресло, распахнув пиджак. Сигаретный дым ментолового Мальборо поднялся к потолку, рисуя призрачные узоры.
– Ты знаешь почему, – ответила я,глядя в его глаза.
Косой шрам на переносице как единственный след прежнего Царя. Теперь он человек-загадка…
Стрижка, почти выбритая по бокам,татуировка – тонкая стрела на шее, указывающая вверх , то ли символ амбиций, то ли крик о помощи ,жилетка вместо пиджака , как отказ от условностей.
– Японцы прилетят через три дня. Не пропусти, – бросил он, не поднимая взгляда.
– Не пропущу. Это хотя бы интересно, – выдохнула дым, скрестив ноги.
Тишина. Только шелест бумаг и тиканье часов , тех самых, с бриллиантами.
Я знала: за этой внешней холодностью кроется что‑то ещё. Может, усталость. Может, страх. А может, то же одиночество, что гнетёт и меня.
Собрание капитанов назначено на 22:00. Время тянется, как резина. Нужно придумать, чем занять себя до этого момента. Может, вернуться в дом Мага? Или прокатиться по городу, пока улицы не опустели?—Раздумывала я делая очередную затяжку.
– Как дела с благотворительностью? – наконец спросил он, не отрывая взгляда от документов.
– Нормально, – небрежно бросила в ответ, стряхнув пепел в хрустальную пепельницу. – Взяли под крыло дом престарелых, оплатили две операции детям и запустили ремонт детского дома. Всё по плану.
– По новостям видел, тебя чуть ли не боженькой выставляют, – он поднял голову, встретившись со мной взглядом. В его глазах мелькнула ироничная искра. – Нимб не жмёт?
– Нет, рога мешают, – жалостливо поморщилась , выпуская кольцо дыма.
Он коротко рассмеялся , редкий, почти забытый звук, и снова уткнулся в бумаги.
– Американцы вышли на контакт. Надо бы с ними сделку заключить.
– Контрабанда? Защита? – приподняла бровь, наблюдая, как солнечный луч играет на гранях моих бриллиантовых часов.
– Дети.
– В России закончились? – мой голос звучал равнодушно.
– Очень попросили сократить пропажу людей и помочь с раскрытием преступлений.
– М, вот как, – усмехнулась я, крутя в пальцах сигарету. – И что от нас требуется?
– Подставим должников и сдадим их ментам. Можно ещё бандюков стравить и наводку бросить.
– Как крысы?