Эва Нова – Туманы острова Лилий (страница 7)

– Это чудесно.

– Что чудесно? – спросила Эмма.

– Твой голос.

Она заглянула Уильяму в глаза и улыбнулась:

– Какой благодарный сегодня зритель. Тогда я тебе еще и сыграю. Не уходи. Слушай.

Она поставила лампу на пианино и села за инструмент. Эмма пела и играла. Уильяму вдруг подумалось, что она гораздо моложе своего брата. За пианино, увлеченная музыкой, она вовсе не выглядела сумасшедшей или странной. Ее длинные пальцы уверенно нажимали клавиши, глаза были полуприкрыты, а голос – Уильям был готов слушать его бесконечно… Стоя в полутемном зале, он потерял счет времени, забыл о библиотеке, о Марке и Джоан – и вздрогнул, когда вдруг понял, что Эмма перестала играть. Он словно очнулся от прекрасного сна.

– Уже стемнело, – заметила она, посмотрев на потухшие окна, и сделала огонь в лампе ярче. – Пойдем отсюда. Следуй за мной и не споткнись на пороге.

Они вышли в коридор, в котором теперь было абсолютно темно.

– Солнце село, а ты не подумал взять с собой фонарик, – будничным тоном отметила Эмма. – Так у кого ум яснее: у тебя, у Джеффри или у меня?

Уильям открыл было рот, чтобы ответить, но споткнулся в темноте о ступеньку и с шумом схватился за перила, чтобы не упасть.

– Ум яснее у того, кто догадался взять с собой фонарь, – ответила Эмма на свой вопрос. Одной рукой она держала лампу, а другой взяла Уильяма под локоть и уверенно повела за собой по ступенькам вниз.

– Ты гордишься своим умом также, как Джеффри гордился своим. Однако гордыня ослепляет и в самый важный момент ты допустишь ошибку. Скажи-ка, биолог, как зовутся твари, которых плодит туман?

– Плодит туман?

Они спустились в галерею, здесь было светлее, по крайней мере, Уильям мог разглядеть пол у себя под ногами. Неожиданно Эмма отпустила его и легко запрыгнула на подоконник – за спиной у нее не было ничего, кроме сумерек.

– На нашем острове, – продолжила она беспечно, – есть существа, которые появляются прямо из тумана. Они выходят из него, и тогда держи ухо востро! Что ты будешь делать, если не взял с собой факел?

– Эмма, пожалуйста, слезь!

– Мы называем их тени, у них в руках мечи – и они разят! – Эмма взмахнула рукой, Уильям не выдержал, шагнул вперед, схватил ее за узкие плечи и стянул с подоконника. От неожиданности она выронила лампу, которая упала и опрокинулась, керосиновая лужица вытекла на каменный пол, прогорела и погасла. Только тогда Уильям понял, что все еще прижимает Эмму к себе и поспешил выпустить ее из объятий.

– Испугался за меня, – прошептала она и покачала головой. – Не нужно беспокоиться о тех, в ком течет кровь Монтферанов, они точнее всего следуют правилам. Потому что эти правила написаны их кровью.

Уильям сглотнул, не зная, как реагировать на эти слова. Но Эмма развернулась и пошла вперед, прочь из галереи. Уильям последовал за ней. Они шли быстро и молча, пока наконец вдали не забрезжил успокаивающий электрический свет.

– Ну, вот, мы и выбрались! – воскликнула она и хлопнула в ладоши. – Идем!

Эмма толкнула тяжелую дверь, и они вошли в гостиную. На расспросы друзей Уильям ответил, что был в зале в левом крыле. О том, как ему пела черноволосая сестра Монтферана, он распространяться не стал.

После легкого ужина Дора и Вероника приготовили гостям комнаты. К сожалению для Джоан, ей пришлось спать отдельно от брата. А какими бы радушными ни были хозяева, замок есть замок. Она лежала с открытыми глазами в темноте, вслушиваясь в каждый шорох. Вдруг из коридора донесся шум шагов, словно кто-то шел к ее комнате. Затем она услышала тихий стук в дверь. Джоан вылезла из кровати и, накинув на плечи шерстяную кофту, на цыпочках подошла к порогу. Стук повторился. Она осторожно приоткрыла дверь и увидела перед собой фигуру, чье лицо было скрыто под капюшоном странного длинного одеяния, напоминавшего рясу или мантию. В руке незнакомец держал корабельный фонарь. Лампочка в фонаре светила тускло и мигала. Незнакомец поманил ее за собой, и Джоан пошла. Она не видела лица человека, но почему-то была уверена, что это Джеффри. Он вышел из замка, миновал внутренний двор и направился в лес. Джоан еле поспевала за ним. Она мерзла от ледяного ночного воздуха, кофта почти не согревала студеной ночью. Наконец они остановились на освещенной луной полянке. Джеффри поставил фонарь на камень и развернулся к ней. Он поднял руку к голове, намереваясь снять капюшон, но Джоан вдруг овладел дикий страх:

– Нет, не делай этого! – закричала она.

Но было поздно – он откинул капюшон. Лицо Джеффри выглядело бледным и неживым, глаза были черными, и радужка, и белки, тьма рвалась и из растянутого в нечеловеческой улыбке рта. Джеффри попытался что-то сказать, но из горла его вырвался лишь звериный вой. Джоан снова закричала – и проснулась. Она села на кровати, отгоняя от себя остатки наваждения. Одеяло сползло на пол – вот почему во сне она так мерзла. Жуткий вой повторился. Она вздрогнула, но, прислушавшись, поняла, что где-то в лесу воет волк. Она затянула тяжелое одеяло обратно на кровать и накрылась им с головой. Согревшись, Джоан заснула и проспала без сновидений до самого утра.

Дом Свана

Утром Джоан первой из искателей спустилась в гостиную. На диване у чайного столика сидели Бартоломью и София. Она поздоровалась и подошла к окну, выходившему во двор. Небо было безоблачным, и солнечные лучи испаряли молочно-белое марево тумана, которое укрыло остывшую за ночь землю. Во дворе с забавных коренастых лошадок спешивались Вероника и Фердинанд. Рядом с ними трусили две огромные собаки. Веронике они были почти по пояс, у них были высокие мощные лапы, заостренные морды и серая шерсть.

– Интересно, куда Вероника и Фердинанд ездили с утра… – произнесла Джоан.

– Ночью объявился волк, Ники и Фред искали его следы. Нехорошо, если дикое животное подойдет слишком близко к городу, – объяснила София. – Теперь, когда они вернулись можно будить остальных и идти завтракать.

София поднялась с дивана и тоже подошла к окну.

– Не знала, что в замке есть собаки, – заметила Джоан.

– Да, обычно днем мы держим их в вольере и выпускаем на ночь. Выглядят они свирепо, но по характеру те еще добряки.

– Это волкодавы?

– Почти, это дирхаунды. Тот, что повыше – Цербер, а с белым пятном на груди – Каспер. Выглядят свирепо, а стоит помахать перед их мордой ушком ягненка, и они готовы подставить пузо для чесания.

На завтрак были жареные рыбные фрикадельки, лепешки и местный вариант йогурта, который по вкусу был похож на что угодно, но только не на йогурт. После завтрака София завернула им с собой еще фрикаделек и взяла с каждого слово снова их навестить. С легким сердцем искатели попрощались с обитателями замка и зашагали вниз по скалистой тропинке.

– Какие планы на сегодня? – поинтересовался Уильям. – Еще довольно рано, можно многое успеть.

– Я отправлюсь к Свану и постараюсь забрать фотографии, которые он у нас украл, —заявил полный решимости Марк.

Уильям и Джоан с удивлением посмотрели на него.

– Стоит ли соваться к Свану в одиночестве? Мы пойдем с тобой!

– Нет-нет, я не собираюсь с ним ссориться, – отмахнулся Марк. – Лучше идите на полянку, где мы завершили поиски в прошлый раз, и оттуда двигайтесь дальше по фотографиям. Может быть, удастся найти еще какое-нибудь послание от Джеффри. А я попытаюсь по-человечески поговорить с Кромахи. Не думаете же вы, что я намерен с ним боксировать?

Они расстались там, где тропинка раздваивалась, Джоан и Уильям пошли вниз, по направлению к городу, а Марк свернул влево и зашагал по петлявшей среди деревьев еле заметной дорожке. Легко карабкаясь по камням, он быстро добрался до дома Кромахи. На мягком ковре из опавшей хвои виднелись свежие следы копыт. Дом Свана был небольшим, но если Марк ожидал увидеть что-то вроде хижины, то его взору открылось крепкое деревянное строение с покатой крышей и пристроенной сбоку конюшней. Марк постучал в дверь, но ему никто не ответил, только конь завозился в стойле. Марк подождал несколько минут, но из дома не раздалось ни звука. Очевидно, хозяина не было дома. Ему было обидно возвращаться к друзьям ни с чем, и он решил не отступать. Он обошел дом и заметил, что квадратное мансардное окно было приоткрыто. Марк задумался, стоит ли проникать в дом без ведома хозяина, но счел, что имеет право забрать свое. Кроме того, осмотреться в логове предполагаемого противника было полезно – не просто же так Сван забрал фотографии, он точно был связан с Орденом совы. Отбросив сомнения, Марк забрался на крышу конюшни, царапая пальцы о плохо оструганное дерево. По коньку крыши он, балансируя, добрался до мансардного окна, зацепился руками за подоконник, подтянулся, перевесился – и мешком ввалился внутрь. Лошадь в конюшне беспокойно заржала, но Марк не обратил на это внимания. Такой удачи он не ожидал, ведь в мансарде Кромахи обустроил свой рабочий кабинет. Сбоку стояли большой письменный стол со множеством ящиков и обшарпанный стул. Стол был завален бумагами, Марк поискал среди них, но фотографий Джеффри не обнаружил. Тогда он начал открывать один за другим ящики, которые поддавались с трудом – настолько плотно они были забиты исписанными листами. Однако нижний ящик выдвинулся на удивление легко – в нем лежала только толстая папка, перетянутая лентой. Марк, поколебавшись, вытащил ее, положил на стол и открыл. На первом листе была изображена гравюра – герб, на котором расправила свои крылья сова, держащая в одной лапе книгу, а в другой лилию. Внизу шли разъяснения на латыни. Марк учил этот древний язык в университете и сумел разобрать: «Орден совы. Герб ордена изображает сову, что символизирует мудрость. Цвет совы белый, что символизирует чистоту. Пурпурный фон символизирует кровь. В правой лапе совы книга, в левой – алая лилия…» Послышался шум шагов – то ли Сван все это время был в доме, и звуки из мансарды наконец-то привлекли его внимание, то ли он так невовремя вернулся. В любом случае, Марк попытался запихнуть папку обратно в ящик и на то, чтобы незаметно ретироваться, у него уже не было времени. Когда хозяин дома вошел в кабинет, держа в руке зажженный керосиновый фонарь, незваный гость смущенно переминался с ноги на ногу у стола.