Эва Нова – Туманы острова Лилий (страница 1)
Эва Нова
Туманы острова Лилий
Гостиница
Последние яркие лучи закатного солнца окрашивали остров в тревожный оранжево-желтый цвет. Порыжело даже море, воды которого неустанно билось о каменный волнорез. Паром, поднимаясь и опускаясь на волнах, неспешно пристал к причалу, увешанному для безопасности автомобильными покрышками. Но даже несмотря на кранцы швартовка не была мягкой – от удара борт сильно качнуло, и пассажирам пришлось хвататься за поручни, чтобы удержаться на ногах. Железные сходни, перекинутые с парома на причал, ходили под ногами ходуном. И все-таки море не хмурилось, оно явно было настроено поиграть, шумело, пенилось барашками и свистело холодным осенним ветром.
На пристань сошли несколько человек, и среди них трое молодых людей – двое юношей и девушка – с тяжелыми туристическими рюкзаками. Остальные, явно местные, с любопытством их разглядывали, но вступать в беседу не спешили. Справившись с картой, новоприбывшие отправились в поселок по утоптанной гравиевой дороге. Солнце отражалось от крыш и стекол аккуратных домиков, и солнечный зайчик попал девушке в глаза.
– Ой, – сказала Джоан, в который раз пожалевшая, что ее солнечные очки лежали где-то в недрах объемистого рюкзака. – Мы словно прибыли на другую планету. Никогда еще не видела таких красок, словно мы на Марсе или где-нибудь в пустыне.
Марк, один из ее спутников, кивнул и показал рукой на серое двухэтажное вытянутое здание вдалеке:
– Это, должно быть, гостиница. Мы дошли!
Все трое ускорили шаг. Отворив тяжелую деревянную дверь и пройдя сквозь полутемную деревянную прихожую, они оказались в большой опрятной комнате с горящим камином. Перед камином лежал истершийся от времени узорчатый ковер и стояла пара громоздких кресел. Слева же тянулась обшарпанная массивная стойка, которая упиралась в крутую деревянную лестницу. Под лестницей угадывалась дверь. Одно из кресел занимал плотный пожилой мужчина с красным обветренным лицом и трубкой во рту, он с улыбой поднялся навстречу гостям, однако его собеседник, сидевший спиной, даже не пошевелился. Откуда-то из глубин дома появились невысокая женщина в шерстяном свитере и длиной юбке с цветочным орнаментом и девушка со светло-рыжими, спускавшимися ниже плеч волосами.
– Здравствуйте, – сказал Марк. – Мы бы хотели здесь остановиться.
– Очень хорошо, – добродушно сказал мужчина, протягивая Марку руку. – Мое имя Эверард Лунд, я хозяин этой гостиницы. А это моя жена Беатрис.
– Добро пожаловать на наш остров!
– А я Вероника, – сказала девушка, проходя за стойку. – Я запишу ваши имена в регистрационную книгу.
– Спасибо, Ники, – отозвалась Беатрис. – Вообще-то гостей у нас обычно немного, один-два, да и те потом переезжают в замок. Сейчас постояльцев нет, все комнаты свободны.
– Да, забредают к нам редко, – подхватил ее муж. – Здесь мало интересного, особенно в такое время года. Разве что замок…
– И, разумеется, библиотека? – вставил Уильям. Марк с неодобрением посмотрел на него – зачем выкладывать первым встречным истинную цель их поездки, но муж и жена только понимающе улыбнулись. Человек в кресле что-то пробормотал и нетерпеливо засопел, и только Вероника никак не отреагировала. Она вытащила из ящика толстую засаленную книгу – настоящий гроссбух – и открыла ее:
– Назовите, пожалуйста, ваши имена.
– Марк Локк, – сказал Марк, высокий, темноволосый, с открытым лицом, за его плечами был самый большой рюкзак.
– Джоан Локк, – произнесла невысокая девушка, действительно чем-то похожая на Марка, но с более мягкими чертами и большими серыми глазами.
– Уильям Норт, – поспешил отрекомендоваться третий гость, белокурый, в очках и с небольшой бородкой, которая его несколько портила.
– Отлично. Ключи от каких комнат выдать? – спросила Вероника, обращаясь к Беатрис.
– Которые потеплее. Это третья и четвертая, двухместные. Вы не против двухместных, я надеюсь?
– Нет, не против. Мы с сестрой в третью, а Уильям поселится в четвертой, – решил Марк.
Джоан хотела было возмутиться, но благоразумно промолчала: очевидно, что, учитывая печальные обстоятельства, ставшие причиной их поездки, Марк не слишком доверял жителям острова, и поэтому не хотел, чтобы она оставалась одна.
– Я приготовлю вам поесть, располагайтесь и спускайтесь вниз где-то через полчаса, – распорядилась Беатрис.
– А завтра ждем вас в замке, – вдруг объявил незнакомец, до этого сидевший в кресле. Он резко поднялся и подошел к путешественникам. Его возраст было сложно определить на глаз. Ему можно было дать и сорок, и шестьдесят.
– Меня зовут Мортимер Монтферан, – сообщил он, обмениваясь со всеми рукопожатиями. На Мортимере был синий свитер, шерстяные штаны и сапоги на толстой подошве – как раз для долгих прогулок. Лицо Монтферана улыбалось, а голубые блестящие глаза – нет, в них горел огонек, но пронзительность взгляда свидетельствовала, скорее, о недоверии. – Я хозяин Скогарского замка, о котором написано в каждой брошюре, посвященной нашему острову. Заодно полюбуетесь на единственную местную достопримечательность.
Он повернулся к Веронике:
– Мне нужно повидать Гилмара, а затем я сразу поеду домой. А ты не задерживайся, скоро начнет смеркаться.
– Хорошо, дядя.
– Так что завтра жду вас в замке, – повторил Мортимер. – И не спорьте, вы уже пообещали, – властным жестом прервал он возражения Марка. – Моя племянница зайдет за вами в четыре часа.
Он попрощался со всеми и вышел, а Вероника достала ключи и зажгла керосиновую лампу – хотя комната была хорошо освещена светом, лившимся из окон, лестница оставалась в тени.
– У нас случаются перебои с электричеством, – объяснила Беатрис. – Когда свет отключают, мы пользуемся лампами. А вечером лучше всегда носить фонарики – никогда не знаешь, в какой момент застанет очередное отключение.
– Зато у нас хороший водопровод, – встрял Эверард, явно стараясь преподнести гостиницу с лучшей стороны. – Горячая вода есть почти всегда. Ванная комната у нас всего одна, за дверью под лестницей, зато в ней тепло даже зимой. Ванна чугунная, не модный акрил, как на материке.
Он поднялся вместе со всеми на второй этаж и пошел показывать Уильяму четвертый номер. Вероника, Марк и Джоан отправились в третий. Комната была очень чистой, хотя и без излишеств, с одним окном, из которого было видно улицу и в отдалении – море, двумя кроватями вдоль стен, двумя тумбочками, двумя стульями и шкафом. Люстру заменяла одинокая лампочка-груша под абажуром.
– Я сейчас принесу мыло и полотенца, – Вероника деловито осматривала комнату, стараясь ничего не упустить. – Белье свежевыстиранное. Здесь немного сыро, конечно, но не так, как в других комнатах. Потрогайте стену, чувствуете – теплая? Здесь проходит труба от камина. В четвертом номере также. Располагайтесь.
Вероника вышла и вскоре вернулась с полотенцами, грелками и мылом.
– Спать я вам советую в свитерах, уж больно здесь промозгло. И сквозит из окошка. Зато обеды отличные – Беатрис прекрасно готовит. Ладно, отдыхайте и спускайтесь вниз.
– Вероника… – начал Марк, но оборвал себя на полуслове.
– Да?
– Почему ты не удивилась, когда Уильям сказал, что нас интересует библиотека?
Джоан тихонько фыркнула, но Вероника лишь улыбнулась:
– На нашем острове нет ничего интересного, кроме легенды о библиотеке. Туристический сезон окончен. Так что если вы приехали не к родственникам и не по делу – то вы искатели. Так мы называем тех, кто пытается ее найти.
– И как успехи? Ничего не находят? – спросила Джоан.
– По-разному. Некоторые находят.
– Что?!
Но Вероника лишь многозначительно на них посмотрела, но через секунду рассмеялась.
– Ладно, нам просто невыгодно отрицать. Если бы не легенда, никто бы и не завернул сюда. Еще бы: электричество то есть, то нет, с горячей водой не так все хорошо, как описывает Эверард, а зимой так вообще остаемся без связи с большой землей – море слишком штормовое. Медвежий угол.
– А ты сама веришь в существование библиотеки? – спросил Марк, глядя Веронике прямо в зеленые глаза. Та снова рассмеялась:
– Мне хочется, чтобы она была.
Она вдруг смутилась и покраснела:
– Не хочу вам мешать, вы наверняка устали с дороги. Еще увидимся.
Она кивнула на прощание и направилась к выходу.
Больница
О спрятанной библиотеке Ордена совы Марк узнал, когда учился в университете. Древнюю легенду ему поведал друг Джеффри.
С Джеффри они познакомились во время студенческих дебатов, когда умудрились продискутировать о философии Николая Кузанского два часа без передышки. Их спор становился все жарче, так что вмешался профессор и объявил ничью. С тех пор они стали хорошими приятелями, хотя, как показало время, обладали совершенно разными характерами.
У Джеффри была одна страсть в жизни – знания. Его интересы распространялись практически на все, не ограничиваясь рамками одного факультета. Из физики и математики он бросался в теологию, затем наступал период истории и географии. После нескольких месяцев игры в университетском оркестре он внезапно продал свою виолончель и купил телескоп – потому что накануне побывал в планетарии, и его вдруг увлекла астрономия. Среди профессоров Джеффри считался талантливым студентом, однако нестабильным и импульсивным. Ни одна из пяти или шести его диссертаций так и не была доведена до конца.