Эва Мун – Авалон (страница 14)

Пустота внутри после слов, что Арлета жива и в безопасности, стала чуть меньше. Еле выдавливаю из себя слова и спрашиваю, кто еще выжил.

– Я не знаю… Арлета сказала, что случилось, и отправила меня за тобой.

Олан ободряюще обнимает меня и остается ждать возле дверей. Первое, что видят мои глаза, когда я захожу в зал – это Арлета. Забыв об этикете, я подбегаю к ней, обнимаю так, что она охает и, только убедившись, что с ней действительно все в порядке, отпускаю ее. У нее усталое, почти изможденное лицо, но в остальном она выглядит как обычно.

Наше приветствие прерывает Эрскин, который предлагает начать. Только сейчас перевожу взгляд на остальных, сидящих за круглым столом, и отмечаю, что сегодня собрание в узком кругу. Присутствует еще Тристанд, Нара и королева. Арлета начинает рассказывать, и я как будто вижу ее глазами произошедший ужас. В Ошен поехал совсем небольшой отряд, который наполовину состоял из людей без Силы. До этого решили, что небольшого количества гвардейцев хватит, чтобы последить за событиями в Ошене. Арлета и ее первый командир Бойд поехали только для контроля исполнения королевского указа: отследить доставку провизии и назначить нового барона взамен убитого Тюринса.

В разгар веселья на торговой площади группа людей, лица которых были скрыты плотной темной тканью, начали бросать в гвардейцев сосуды с горящей смесью. И так как гвардейцы стояли в окружении людей, то и они попали под удар, а еще больше изувеченных стало в ходе давки и паники. Общее число загубленных жизней исчисляется десятками, а среди гвардейцев без Сил не выжил никто. После того, как Арлета закончила рассказ, мы долгое время сидим в тишине: каждый обдумывает и переваривает услышанное.

Тишину нарушает Бойд, которого я не заметила до этого, так как он стоял рядом с колонной и почти не шевелился. От неожиданности и громкости его голоса, который гулко разносится по залу, мы с Нарой вздрагиваем.

– Ваше Величество, силами оставшихся в живых гвардейцев, генерала и моими, мы бы не смогли подавить мятеж и взять под стражу зачинщиков. При том, что после нападения они растворились в толпе, как дым. Мы приняли решение не рисковать оставшимися людьми, а вернуться в столицу и взять подмогу.

– Все в порядке, капитан. Вам не нужно беспокоиться о принятом решении. У меня нет сомнений, что в этой ситуации вы выбрали самое верное. Что касается переброса в район Ошена большей части войска – здесь нужно подумать. Я хочу услышать, что думает каждый из вас, – тихо, но твердо говорит королева и обводит взглядом всех присутствующих.

Я не сомневаюсь, что просьба Бойда полностью совпадает с мнением Арлеты, иначе он бы ее не высказал, поэтому я беру слово первой.

– Давно пора действовать жестко и решительно. Мы попробовали урегулировать ситуацию без применения Силы. И чем это обернулось? Еще большим насилием. Мы должны показать, кто правит в этом королевстве. Время переговоров прошло. Настало время разговора мечом. Нас должны бояться.

Боковым зрением вижу, как Нара слева от меня вздрагивает и едва заметно качает головой. Но я все равно держу голову прямо и смотрю на королеву. Хотя, признаться себе, меня задела реакция наставницы.

– В тебе говорит боль утраты. Это слова юной девы, а не мудрой правительницы. Ты забываешь о терпении и не думаешь о том, что добиться уважения, да что уж тут, страха, можно не только Силой! – Королева с раздражением поднимается и смотрит на меня сверху вниз.

Я тоже вскакиваю со своего места и стряхиваю руку Нары, которая тянет меня вниз.

– Если мы будем продолжать в таком же духе, то скоро нам нечего будет защищать! А твое терпение вызывает у людей только смех! – Где-то в уголке сознания я понимаю, что зря все это говорю сейчас, но меня уже не остановить. – Наше королевство уже не будет принадлежать нам, а ты все так же будешь выступать со своими речами!

Эрскин открывает рот, но королева останавливает его взмахом руки.

– Оставьте нас!

Все спешно покидают зал. Я в таком бешенстве, что смотрю в пол, хотя чувствую на себе взгляды Арлеты и Нары. Да гори все синем пламенем! Сколько можно? Она знает, что я права, но так горда и слишком далеко зашла, чтобы признать свою неправоту.

– Хорошее представление, Авалон. Вот как ты почитаешь свою королеву и ее решения? Считаешь, что ты умнее меня, умнее всех здесь? – Во взгляде ее аметистовых глаз ясно читается разочарование. – И этому ты научилась за более, чем двадцать лет своей жизни? – Она медленно подходит ко мне, и ее голос угрожающе тихий и спокойный. – Хочешь помахать мечом? Видимо, на тренировках Арлета мало муштрует, раз не сбила с тебя эту спесь?

Я закатываю глаза и смотрю в потолок, с силой кусаю внутреннюю поверхность щеки, чтобы с губ не сорвалось лишнего словца. Резкий, железный вкус крови отрезвляет сразу.

Она меряет меня презрительным взглядом, фыркает:

– Ах, теперь ты молчишь, когда нет зрителей. – Она разворачивается ко мне спиной и идет к окнам.

– Дело не в присутствии зрителей. Я сказала, что думаю, и могу еще раз повторить, если вы плохо расслышали.

– Довольно! – Громкий возглас королевы отражается от высоких потолков зала и звенит едва различимой яростью. – Ты уже сполна потешила мой слух. Оставь свое глумление для друзей. Думаешь навести страху? Сразиться по-настоящему, а не на тренировочном поле? Ты и понятия не имеешь, что значит настоящая битва и настоящая война. Когда твои близкие, твой народ умирают у тебя на глазах. Поэтому извини, если я стараюсь спасти жизни людей, каких бы взглядов они не придерживались. Запомни, Авалон: любое сражение заканчивается столом переговоров. Так почему нельзя пропустить эту часть с бойней и сразу перейти к обсуждению? Зачем нужно плодить калек, сирот, подталкивать людей убивать своих же сородичей?

В голосе королевы звучит неприкрытая печаль, и я чувствую легкий укол вины за свои слова.

– И что же? Мы должны терпеть и смотреть на то, как наше королевство разваливается на куски? И вы не думаете, что пока мы ведем переговоры, погибнет больше людей, чем если бы мы сразу подавили это восстание Силой?

– Никто этого не ожидал, они застали нас врасплох. – Королева хмурит брови. – Больше мы такого не допустим. Нам нужно оградить людей от них же самих.

Я мысленно испускаю раздраженный стон. Это бесполезно. Все равно, что вести разговор со стеной или кричать в пустоту.

– Позволите идти, Ваше Величество?

Она ничего не говорит, а только указывает подбородком в сторону выхода. И только у самых дверей меня останавливает ее голос:

– Авалон, – я выдыхаю, натягиваю ничего не выражающую маску на лицо и оборачиваюсь, – впредь будь благоразумней и выбирай слова, когда обращаешься к своей королеве.

Если бы внутри сейчас все не клокотало от бешенства и я не тратила весь свой контроль на сдерживание Силы, то, возможно, я бы снова позволила себе высказаться, но я не открываю рта, а лишь еще раз кланяюсь. Вихрем вылетаю из зала, чуть не сбив с ног Олана, ожидающего меня возле дверей. Кроме него в коридоре остались только гвардейцы, охраняющие выходы.

– Что? Что у вас произошло? Отец мне ничего не сказал.

– Где Арлета? Мне срочно нужно с ней поговорить.

– Кажется, пошла на кухню перекусить. Они же скакали всю ночь без остановки.

Едва он успевает закончить предложение, я иду в сторону кухни. Олан не отстает, и по дороге я подробно рассказываю ему, что случилось в Ошене, про беседу с королевой.

– Что ты собираешься делать?

– Я хочу расспросить Арлету, что им удалось выяснить, и сегодня же сама отправлюсь в Ошен. Мне надоело слушать эти пустые разговоры и увещевания о том, что мы должны держаться в стороне, не применять Силу и позволять людям творить что угодно.

– Ты сошла с ума? – шипит он и хватает меня за руку. – Ты не можешь пойти против указа Ее Величества. Королева будет вне себя, – говорит он шепотом, чтобы нас не слышали гвардейцы.

– Ты думаешь, я не понимаю чем рискую? – тихо говорю я. – И остынь, я не буду испепелять каждого, кто попадется на моем пути. Я просто хочу увидеть происходящее своими глазами.

Олан закрывает глаза и устало потирает переносицу.

– Это дурная затея. Что ты будешь делать одна? Ты даже не знаешь, где находится Ошен! – Он опускает руки.

– Ну, во-первых, где он находится – я знаю. Я не знаю дороги туда, но ты мне все расскажешь.

– А мне что прикажешь делать? Я не могу отправиться с тобой.

– И не нужно. Займи Арлету, чтобы она сразу не ринулась меня возвращать.

– Авалон, это глупо! Мало того, что ты хочешь пойти против слова королевы, так еще ставишь под угрозу свою жизнь и подставляешь меня. Я уже слышу, как меня будут поносить, когда узнают, зачем и куда ты направилась.

– Глупо сидеть и вести пустые разговоры, пока убивают наших гвардейцев, и смотреть, как гибнут ни в чем не повинные люди. Если не хочешь помогать, тогда не мешай. Скажи, что ты понятия не имеешь, куда я делась.

Он неразборчиво ругается себе под нос, но больше не отговаривает от этой затеи и смиренно опускает плечи. Я улыбаюсь краешком рта, чтобы он не увидел. Олан никогда не мог на меня долго злиться, и хоть он говорит, что не будет помогать мне, я знаю, что на него можно положиться.

Арлета действительно на кухне. Вместе с Бойдом они сидят за большим дубовым столом, за которым обычно обедают слуги, и едят похлебку из больших мисок, тихо переговариваясь о чем-то между собой. Тут же суетится повариха, которая подкладывает дров в очаг, чтобы затопить печь и начать готовить на весь еще не проснувшийся дворец. Завидев меня, она вытирает руки о передник и начинает кланяться. Шела предлагает нам присоединиться к трапезе Арлеты, и так как мы не ели с утра – соглашаемся.