Ева Мелоди – Бывшие. Строптивая Снегурочка для олигарха Морозова (страница 1)
Ева Мелоди
Бывшие. Строптивая Снегурочка для олигарха Морозова
Глава 1
— Да, я приземлилась, мамуль, все хорошо, добралась, — заставляю голос звучать бодро, максимально радостно. — Вот, только что забрала свой чемодан. Да нормально все, полет как обычно. Только рейс на пять часов задержали. Ничего страшного, я читала интересную книгу, даже не заметила как время пролетело! Честное слово, все супер! Мне тут так нравится!
На самом деле я дико устала, и не представляю, как вывезу это приключение. Но от того что мама почувствует мое разбитое состояние никому легче не станет.
— Нет, не голодная, нас покормили, очень вкусно. Все хорошо.
Еще одна ложь. Пустота в желудке сжимается в этот момент в тугой, болезненный комок. Кормили в самолете консервированной безликой массой под видом курицы с рисом. Я отодвинула лоток, толком и не притронувшись.
— Как там папа? Отлично. Передавай привет. Как только доберусь до отеля, устроюсь, приму душ — перезвоню. Целую, пока!
Ловлю свое отражение в темном экране телефона: уставший взгляд, тени под глазами, бледность. Маска благополучия треснула, едва связь прервалась. Я сбросила вызов, и вместе с ним с плеч рухнула невыносимая тяжесть притворства.
Шум аэропорта, наполненный отголосками чужих голосов обрушился на меня. Голова гудит, в ней словно застрял пчелиный рой. Все тело ноет, каждая мышца помнит жесткое кресло, духоту салона, мучительную неподвижность.
Задержка рейса доконала меня. Я сидела, уставившись в одну точку. За стеклом падал стеной снег. Белый, бесконечный. В какой-то момент, глядя на эту белизну, я подумала, что это знак. Развернуться и уехать обратно, в привычный мир. Но мне нужен этот контракт. Как воздух. Как последняя соломинка.
Нахожу взглядом в потоке табличек нужную: «Палитра радости». Агентство, куда меня привела однокурсница, Лидия. Мы очень дружили пока учились в универе, потом потерялись на какое-то время и недавно случайно встретились. Оказалось, в жизни подруги все очень сильно поменялось. Теперь Лида счастлива, выйдя замуж за таксиста. Жизнь иногда непредсказуема. Подруга влюбилась, и ей плевать что папа бизнесмен лишил ее наследства потому что избранник ему не понравился. Кстати, моя любовная история чем-то похожа, мы обсуждали это с Лидой, встретившись в кафе, до самого закрытия. Пили чай, грустили, даже всплакнули ненадолго.
И вот Лидия привела меня в “Палитру радости” когда я призналась, что моя семья оказалась в тяжелом финансовом положении.
— Есть работа прямо созданная для тебя! Туда берут только проверенных, с рекомендациями. А уж я тебе дам их от души!
–Что за место, Лид? Я с такой работой никогда не сталкивалась…
Это развлекательный комплекс для богатых. Платят они шикарно. Там чего только нет! Роскошный отель, и не один, отдельные бунгало для особо вип-персон, канатные дороги, горнолыжные трассы! Закрытый мир для богатых! Я бы сама поехала, но какая уж из меня сейчас Снегурочка, — рассмеялась Лида, поглаживая свой округлый животик. Она на седьмом месяце и безумно счастлива, как и я за нее.
— Я не уверена, что справлюсь с такой ответственностью, — я правда очень нервничала и сомневалась.
— Вознесенская, отставить панику! Ты всегда была у нас Снегуркой в универе! Так что, ничего нового для тебя! Все точно получится! — Лида наоборот была полна уверенности и оптимизма.
— Спасибо тебе за поддержку.
— Слушай, я обожаю эту работу. Университет только под нажимом отца вытянула. Зря потраченное время! Сейчас живу весело и в свое удовольствие! Чего и тебе желаю! Вот только наследника Юрке своему подарю, и снова в строй. Долго дома сидеть не хочу.
— Спасибо тебе, Лидусь за помощь.
Мне правда на тот момент казалось, что другого выхода нет. И я согласилась.
А вот сейчас — сплошные сомнения.
Плетусь по огромному аэропорту, чтобы вскоре нарядиться в блестки и парик. Чтобы стать Снегурочкой для богатых и властных. Развлекать избалованных деток. Но смысл думать об этом? Главное — платят более чем щедро. Это то что мне сейчас необходимо.
— Фамилия? — голос мужчины в полосатом синем костюме, который держит нужную мне табличку — сухой, лишенный интонации, как объявление по громкой связи.
— Вознесенская.
— Псевдоним?
— Нет, моя, родная… в смысле, фамилия.
Он бросает на меня оценивающий, чуть более внимательный взгляд — будто сверяет с невидимым списком. Потом выдыхает: «Пятьдесят второй автобус». Выходите и налево.
— Спасибо… — Тянусь к ручке чемодана.
— Погодите! Ой, то есть, я тоже с вами. От «Палитры»! — Рядом возникает вихрь цвета и движения. Девушка с облаком растрепанных ярко-зеленых волос, торчащим из-под лиловой смешной шапки с помпоном, запыхавшись, подбегает ко мне.
— Фамилия? — тот же равнодушный вопрос мужчины.
— Петрова! Катерина!
— Есть такая. Пятьдесят второй автобус.
— Я поняла! Спасибо! Не против, если вместе пойдем? — обращается ко мне. — Я Катя. Ты же от Палитры?
— Ага. Я Марианна.
–Очень приятно!
Мы отправляемся на поиски трансфера, колеса наших чемоданов выстукивают синкопированный ритм по плитке.
— Так себе, конечно, поездочка, — улыбается мне девушка, тепло и открыто. — Ты тоже в анимации?
— Должна быть Снегурочкой…
— Прикольно. А я баба Яга, — смеется Катя, и ее смех такой заразительный и беззаботный, что уголки моих губ предательски дрожат в ответ. Я рада что встретила такого позитивного человека.
В автобусе уже много людей и все с удовольствием знакомятся:
— Лена, танцы.
— Леша, отвечаю за музыкальное сопровождение.
— Вадим.
— Валя.
Большинство имен я конечно не запоминаю, слишком устала.
Мы устраиваемся с Катей рядышком, она пропускает меня к окну, и принимается щебетать — о предыдущих контрактах с этим агентством, поездках, смешных случаях, и о том, как она мечтала побывать на этом курорте. Меня же неудержимо клонит в сон, тяжелый, как свинец.
Но стоит закрыть глаза — атакуют воспоминания.
Когда-то мы планировали приехать сюда, на Красную поляну, вместе с Арсением.
Он вообще любил строить планы. Я была влюблена в него по уши.
А он обманул меня. Изменил.
С тех пор прошло три года, и я больше не верю в любовь. Я бы ни за что не поехала сюда, но увы, выбора не было.
Все рухнуло полгода назад. Не постепенно, а одномоментно, как карточный домик от дуновения. Папу сократили. Он был очень влиятельным, профессором в консерватории. Принципиальным, властным. Его боялись и уважали. Его мнение было законом. Для всех. И для нашей семьи — в первую очередь.
Мы с мамой так и не поняли до конца, почему он так внезапно потерял работу. Он отказывался говорить на эту тему. Но обстановка там всегда была тяжелой. Интриги, подсиживание, зависть. Связь с политикой, вечные старания сохранять статус кво. Очень непростая работа. Мы поначалу даже подумали с мамой, что так даже лучше. Отец сможет выдохнуть, перестанет все время нервничать.
Через месяц после увольнения папа сильно заболел. Профессор Вознесенский, громогласный, невозмутимый, превратился в тень. Сидел в своем кресле у окна, обернутый пледом, и смотрел в одну точку. Каждый раз глядя на него я чувствовала как сердце сжимается от боли.
Больше не было контрактов, поездок на гастроли и лекции, хорошей зарплаты. Лишь жалкая пенсия. Мама же — никогда не работала. Да и не умеет ничего, кроме как заботиться об отце. Алина, моя старшая сестра, сейчас в Таиланде, с женихом. Сказала, что ничем помочь не может, самим деньги нужны.
Так я оказалась здесь. В автобусе, везущем меня играть роль для тех, кто может себе это позволить. Вместо защиты кандидатской — контракт Снегурочки на две недели.
Деньги нужны, чтобы заплатить коммунальный долг. Он вырос до каких-о баснословных сумм, не знаю, сколько мы не оплачивали счета, этим всегда занимался отец. Не заплатим срочно — нам придется съехать с нашей квартиры в центре, с высоченными потолками, дубовым паркетом, поскрипывающим под ногами трех поколений Вознесенских. Памятник архитектуры. Наше гнездо, наша крепость.
Автобус резко дергается, выезжая на трассу. Начинается серпантин, меня немного мутит. За окном плывут темные силуэты гор, укрытые белой пеленой. Катя, заметив мою отрешенность, наконец умолкает, уткнувшись в телефон.
Прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Холод кажется живительным. Где-то там, в этой снежной мгле –курорт, шикарные отели, праздник, которому я должна была придать волшебства. А я так волнуюсь, что не справлюсь! Но у меня нет выбора. Снегурочке из обедневшей профессорской семьи предстоит выйти на сцену, чтобы радовать и заряжать зрителей позитивом.
Автобус, пробиваясь сквозь вечернюю мглу и непрекращающийся снегопад, выныривает из тоннеля, и Красная Поляна открывается перед нами, как страница глянцевого журнала. Безупречная картинка: аккуратные шале с теплыми желтыми огнями в окнах, сугробы идеальной, нетронутой белизны, заснеженные ели, припорошенные сахарной пудрой. Все выглядит уютным, безопасным, радостным.
— Анимация, сюда, — бросает, не оборачиваясь, женщина в длинном пуховике с бейджем «Администратор». Ее голос был звучит скрипуче. — Все комнаты уже распределены. Буду выдавать ключи по фамилиям.
Нас, сбившихся в кучу, молчаливых, уставших, ведут по расчищенной, но уже заново подметаемой тропинке в сторону от сияющих фасадов. К отдельно стоящему трехэтажному корпусу. Блочному, без излишеств. Здесь горят яркие, экономные лампы дневного света в длинных коридорах, пахнет хлоркой и свежей краской.