Ева Маршал – Старший брат моего парня (страница 13)
Делаю шаг в сторону, поднимаю глаза. Знаю, что щёки красные как томаты в банке, но это отличный шанс сместить акценты. Уверена, если у него есть хоть капля сомнений о моём участии в эротическом свидании на кухне, она оттянет вниз нужную мне чашу весов.
— Марк — мой первый мужчина. И моя зажатость, что так не даёт тебе покоя, исключительно от неопытности. Уверена, со временем мы с ней справимся. Вдвоём с Марком. А теперь, надеюсь, разговор окончен и я могу идти? У меня нет желания плавать.
— Зато у меня есть одно желание, — произносит этот невозможный мужчина и в его глазах вспыхивает настоящее адово пламя. Жаркое. Грешное. Завораживающее.
Глава 12. Водные процедуры для горячей парочки
Я ожидал увидеть очередную длинноногую топ–модель с отстранённым выражением лица и искусственным загаром, но Марк удивил. Привёз в дом сладкую кошечку с аппетитной задницей и задорным смехом. Про чёртову родинку у нижней губы вообще боюсь вспоминать — чистый секс.
Уверен, Марк думает только об одном, когда она вот так приоткрывает ротик, как сейчас, охреневая от моих наглости и напора. Взгляд не отвести.
И когда этот мелкий повзрослел, что стал западать на нормальных девчонок, от одного вида которых превращаешься в озабоченного подростка?
Девочка что надо, ещё и досталась ему невинной.
Чертовка права, я давно не трахал милых нежных девочек, предпочитая опытных, хорошо знающих, чего они хотят, девиц классической модельной внешности. Силиконовых Барби или похотливых нимфоманок — без разницы. Главное — чтобы не выносили мозг, были предсказуемыми и любили секс не меньше моего. Терпеть не могу отговорки и отказы.
А эта… Стоит, смотрит этими огромными, в пол–лица зелёными глазищами, ресницами хлопает. Боится меня и, твою мать, хочет до умопомрачения, краснеет, бледнеет, заикается. И от того боится ещё сильнее. Но огрызается. С характером.
Да, детка, ты новорожденный котёнок в мире секса и до Высшей Лиги тебе ещё расти и расти. Во всём, как говорится, нужен опыт. И я бы с удовольствием стал бы твоим личным тренером, но есть одно но…
— Какое желание? — почти заикаясь спрашивает она, и я, едва не отвечаю честно и откровенно.
Представляю, что бы с ней случилось, признайся я в истинных своих желаниях. Она о таком и не слышала, наверное. Может, поддразнить?
Делаю шаг, обнимая за талию, удивительно тонкую при высокой красивой груди и аппетитной нижней части, которую я бы с удовольствием проинспектировал всеми доступными способами. И начал бы с укусов. Болезненно–сладких, неспешных, чувствительных. И зализывал бы каждый с особенной тщательностью, сводя с ума маленькую порочную девочку, такую правильную и нежную.
— Отпусти, — шепчет, не отрывая взгляда от моих губ.
Думает, поцелую?
Я бы с радостью, детка, но у меня сорвёт тормоза окончательно. Ты слишком сильное искушение.
— Ты ведь не этого хочешь, — произношу едва слышно.
Каталина смотрит, не моргая, ещё и почти не дышит. Чувствую, как под моими пальцами гулко бьётся сердце. В её взгляде всё: и ужас и порок. Губы подрагивают, призывают смять их жестким напором, захватить в плен, поработить.
Она нервно закусывает пухлую нижнюю губу и я с кристальной отчётливостью понимаю: я её трахну. Сейчас. Разложу на ближайшем шезлонге. И она будет орать, биться в конвульсиях, царапать меня словно дикая кошка, кончая раз за разом, потому что хрен знает, как быстро я смогу остановиться, насытиться этим грешным ангелом, от вида которого сносит крышу.
Она сглатывает набежавшую слюну и я теряю голову. Вижу только, как удивлённо она распахивает глаза, когда моя рука сжимается на её тонкой шейке и тянет навстречу первому поцелую.
Уносит. От жара его тела, от бескомпромиссной, беспринципной жестокости его взгляда, тёмного, обжигающе порочного, властного. В голове ни одной мысли, я покорена, загипнотизирована, соблазнена, очарована.
Его рука тянется к моему открытому, беззащитному горлу, сжимает, притягивает на себя. Губы приоткрываются навстречу его рту…
Как вдруг слышу характерное постукивание трости.
— Бабушка, — шепчу, когда наше дыхание сталкивается, смешиваясь в миллиметре от воспалённой от возбуждения кожи.
— Чёрт! — Он действует мгновенно. С треском ниток по канту сдёргивает с меня платье, командует: — Ныряй!
Осоловелая, слабо соображающая, скидываю обувь и делаю шаг в бассейн с ледяной водой. Рецепторы взрываются от перемены температур, я дёргаюсь, мгновенно прихожу в себя, открывая глаза, и вижу, как сильное мужское тело входит в воду, делает один за другим гребки, удаляясь от меня.
С кристальной ясностью понимаю, что вынырну ровно к бабуле на допрос и, отталкиваясь пятками ото дна, меняю направление, на пределе работы лёгких плыву за Логаном, надеюсь, что пока доберусь до противоположного от Александрии Бекендорф борта, он вернётся и займёт её ничего не значащим разговором, а я, хитро и коварно сделаю вид, будто не хочу мешать их семейной беседе и сбегу.
Старшие родственники разъезжаются уже завтра, кто днём, а кто утром, так что держать оборону осталось недолго.
Однако Логан и не думал мне подыгрывать, терпеливо дождался, чтобы вместе вернуться к усевшейся на ближайший от лестницы шезлонг бабушке и завёл непринуждённый разговор, заодно сообщая за минуту сляпанную специально для свидетельницы нашего заплыва легенду.
— Думала, под водой плыть быстрее? — весело спросил он, как только я приблизилась. — Продула, Кэтти.
— Хотела схватить тебя за ногу и напугать, — ответила я, имитируя отсутствующее сейчас напрочь чувство юмора.
Общаться с этим типом невыносимо. Я готова провалиться от стыда за своё помешательство, а он смеётся. Впрочем, после одного кухонного приключения я тоже делаю вид, что всё хорошо, так что не вправе его ругать даже про себя. Он ведёт себя просто… цивилизованно. Что после взрыва страсти у кромки бассейна весьма и весьма похвально.
Есть подозрение, будь на месте бабули кто угодно другой, Логан бы и глазом не моргнул, вдавил меня в своё каменное тело и поцеловал так, что вышиб бы весь дух вместе со здравым смыслом.
Так, не думать о поцелуях с Логаном. Уймись, Кэтти, ты хорошая девочка, правильная и скромная.
К бабушке мы подплыли как ни в чём не бывало, вышли по очереди, Логан обернулся, чтобы подать мне руку, однако я посмотрела на неё, как на ядовитую змею. Спасибо, мне хватило… контактов на сегодня.
— Каталина, если мужчина подаёт руку, её стоит принять, — чопорно произнесла Александрия. — Эмансипация не всегда уместна, есть ещё правила хорошего тона.
— Простите, — извинилась и мышью проскользнула под рукой безукоризненно вежливого в присутствии старшей родственницы Логана, убежала к своей одежде.
Хорошо, во время переодевания так торопилась, что осталась в купальнике и сейчас не приходится краснеть за свой внешний вид. Вот было бы «весело», явись я пред бабулины очи в кружевном непотребстве, что подарил Марк.
Одежда валялась в настолько художественном беспорядке, что, уверена, будь на месте Александрии любимая тётушка братьев, у меня были бы серьёзные проблемы. Её словно срывали в порыве страсти и бросали в кучу. Хотя это я, наверное, от нервов так думаю. По задумке Логана мы соревновались и вполне могли скинуть её, торопясь обыграть соперника.
Надеюсь, больше не придётся идти на сделку с совестью. Честное слово, для одних суток перебор. Может, мне стоит приклеиться к Александрии или Пат и провести остаток дня в безопасности?
Трясущимися пальцами схватила горку одежды и положила на шезлонг, отделив своё платье от его тенниски и шорт двумя свёрнутыми полотенцами. Научиться бы ещё в реале так держать дистанцию, цены бы мне не было.
— Йоган поговорил с Марком? Он потому пронёсся мимо меня, даже не поцеловав в щёку? — тем временем вопрошала бабуля у Логана.
Моя идея сбежать под благовидным предлогом показалась уже не столь интересной. Выходит, пока я паниковала и думала о страшном, мысли Марка занимал конфиденциальный разговор с отцом?
— Да. Зря он так.
Ну же, ну? Говорите скорее, я скоро лопну от любопытства!
— Я просила его не сообщать до празднования, чтобы не портить тебе день рождения кислым видом брата, но ты знаешь своего отца.
— Марк перебесится, ба, не волнуйся. Я проконтролирую, всегда поддержу и решу любую его проблему. — Логан в упор посмотрел на меня. — Любую.
Какой загадочный намёк, а до чего тонкий! Уж не меня ли он считает проблемой? По взгляду вижу, что меня.
Хотя… старший из братьев Бекендорф, конечно, порядочный гад, но вряд ли настолько хам. При бабушке все члены семьи ведут себя выше всяких похвал, даже он, так что я наверняка надумываю.
И вообще, это не главное. Главное, что Марку испортил настроение отец, а не какой–нибудь глазастый «доброжелатель», имеющий привычку подглядывать в окна кухни поздней ночью, или старший брат.
Александрия, по всей видимости, сказала и услышала всё, что хотела, потому величественно поднялась и напомнила о грядущем обеде. Боясь вновь оказаться наедине с Логаном, я увязалась за ней и в полной неприкосновенности дошла до столовой, где Марк старательно делал вид, что у него всё хорошо.
Яркая солнечная улыбка, нарочито медленные, плавные движения и так не подходящие вальяжному образу злые, колючие глаза. Удивительно, но он до сих пор не отошёл после разговора с отцом, ведь обычно Марк быстро взрывался, но столь же быстро затухал, превращался в обычного доброго Марка, душу компании и весельчака.