Ева Лис – Хроники Элиаса Кросса: Неоновый туман (страница 3)

– Я я не понимаю, о чем вы говорите, – голос Акико дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Мой муж проходил регулярные медицинские осмотры в корпорации. Никаких нелегальных имплантов у него не было. Вы ошибаетесь. Или пытаетесь очернить его имя.

– Я пытаюсь найти того, кто стер его память, Акико-сан, – Элиас подошел ближе, останавливаясь у стеклянного столика. – Ваш муж приносил работу домой? Возможно, он вел личные записи? Отдельный сервер, не подключенный к сети корпорации?

Вдова медленно встала. Черные зигзаги в ее ауре начали закручиваться в спираль, формируя плотный кокон вокруг ее фигуры. Она была в шаге от нервного срыва, но какая-то невидимая сила заставляла ее держать спину прямо.

– Инспектор Сато, – она даже не посмотрела на Элиаса. – Я ответила на все ваши вопросы. Мне нужно готовиться к церемонии прощания. Если у вас есть официальные запросы, направьте их в юридический отдел «НейроТек». Они представляют мои интересы.

– Миссис Кендзиро, послушайте – начал было Сато, но Элиас внезапно поднял руку, призывая его к молчанию.

Кросс смотрел не на вдову. Его взгляд скользнул по идеальному интерьеру комнаты. Голографические карпы. Умная система климат-контроля. Биометрические датчики на окнах. Квартира была нашпигована электроникой. И сквозь свою синестезию, сквозь багровый страх Акико, Элиас уловил нечто еще. Тонкий, холодный металлический привкус чужого внимания.

Он посмотрел на декоративное дерево бонсай в углу комнаты. Затем на датчик дыма под потолком.

Акико проследила за его взглядом. На мгновение их глаза встретились. В ее взгляде Элиас прочитал мольбу, запертую в клетке из отчаяния. Она чуть заметно, буквально на миллиметр, покачала головой, а затем опустила глаза.

*Нас слушают.*.

Элиас понял это с кристальной ясностью. Вдова была не просто напугана. Она была заложницей в собственном золотом склепе. Служба безопасности «НейроТек» не просто защищала ее – они контролировали каждое ее слово. И тот багровый ужас, который он видел, был вызван не смертью мужа. Он был вызван теми, кто убил его, и кто сейчас дышал ей в затылок через скрытые микрофоны.

– Конечно, миссис Кендзиро, – Элиас мгновенно сменил тон на вежливый и отстраненный, отступая на шаг. – Простите за нашу навязчивость. Вы правы, стресс заставляет нас видеть заговоры там, где их нет. Мы свяжемся с вашими юристами.

Он слегка поклонился, как того требовал этикет, и направился к выходу, жестом увлекая за собой озадаченного Сато.

Акико проводила их к дверям лифта. Когда створки уже начали закрываться, она вдруг произнесла:

– Мистер Кросс.

Элиас поднял взгляд.

– Мой муж очень любил старые аркадные автоматы, – ее голос был ровным, но багровая аура вокруг нее пульсировала с бешеной скоростью. – В Акихабаре. Он говорил, что только там можно найти настоящие, нетронутые исходные коды. Он часто ходил туда по пятницам. Подумала, возможно, вам пригодится эта деталь для закрытия вашего протокола.

Двери лифта захлопнулись, отрезая их от квартиры. Кабина бесшумно рухнула вниз.

Сато шумно выдохнул, ослабляя узел галстука.

– Какого черта это было, Кросс? Вы давили на нее, а потом вдруг сдали назад. И что за чушь про аркадные автоматы? Убитый был топ-менеджером, он не стал бы торчать в залах с потными подростками.

– Она не вдова, Сато. Она пленница, – тихо сказал Элиас, глядя на проносящиеся за стеклом лифта огни Токио. – Квартира прослушивается вдоль и поперек. Корпорация держит ее на коротком поводке. Тот страх, который она испытывает это страх человека, которому приставили пистолет к голове.

– Вы поняли это по ее лицу? – скептически хмыкнул инспектор.

– Я понял это по тому, как она молчала, – Элиас достал из кармана свой защищенный терминал. – Ее муж оставил что-то в Акихабаре. Тайник. Или человека, который знает, как расшифровать данные с того чипа, что мы нашли в морге. Она дала нам наводку единственным доступным ей способом, зная, что «НейроТек» анализирует каждое слово.

Сато помрачнел. Его аура вновь налилась свинцовой тяжестью.

– Акихабара – это лабиринт. Там тысячи подпольных мастерских и хакеров, которые продадут родную мать за горстку криптовалюты. Если корпоративные псы тоже поняли ее намек, мы будем соревноваться с их ударными отрядами.

Двери лифта открылись на уровне парковки, впустив сырой, пропахший бензином воздух.

– Значит, нам нужно двигаться быстрее, инспектор, – Элиас поднял воротник плаща. – Добро пожаловать в игру. Следующая остановка – трущобы. Будем искать того, кто умеет читать мертвые души.

Глава 4: Погоня на магнитных путях.

Спуск на станцию Шиодомэ напоминал погружение в стерильное металлическое чрево левиафана. Здесь не было привычного токийского шума, запаха уличной еды или шелеста дождевиков. Подземная сеть магнитопланов Токио – гордость транспортных корпораций – представляла собой царство хрома, белого света и абсолютной, математической точности. Поезда двигались в вакуумных тоннелях на магнитной подушке, разрезая пространство со скоростью, от которой закладывало уши даже на перроне.

Элиас и Сато стояли у края платформы, отделенные от тоннеля прозрачной стеной из смарт-стекла. Инспектор хмуро смотрел на бегущую строку голографического табло, его аура, до этого отдававшая грязной горчицей, теперь начала приобретать более плотный, тревожный оттенок охры. Он чувствовал опасность, но это было лишь инстинктивное чутье старого копа. Элиас же видел эту опасность воочию.

Его синестезия, обостренная адреналином и недавним контактом с мертвым чипом, работала на пределе. Толпа на платформе пульсировала привычным спектром: бледно-розовые пятна усталости офисных клерков, зеленые всполохи предвкушения у молодежи, едущей в клубы Роппонги, сизое марево скуки. Но среди этой цветовой какофонии Элиас уловил нечто чужеродное.

Абсолютный ноль. Пустоту.

Три фигуры двигались сквозь толпу, словно акулы в косяке мелкой рыбы. От них не исходило ни единой эмоции. Их эмоциональный фон был искусственно заглушен, вырезан под корень боевыми нейростимуляторами и имплантами-блокаторами. Элиас видел их как три провала в пространстве – острые, угловатые тени, оставляющие за собой шлейф замороженного воздуха, пахнущего озоном и оружейной смазкой.

– Сато, – Элиас не повернул головы, его голос прозвучал так тихо, что едва пробился сквозь гул приближающегося поезда. – Не смотрите вправо. Отстегните кобуру.

Сато замер. Вся его напускная усталость испарилась в долю секунды. Охра вспыхнула ярким, колючим оранжевым цветом собранности. Он не стал задавать вопросов, лишь неуловимым движением скользнул рукой под полы помятого пиджака, где покоился тяжелый полицейский «Намбу» десятого калибра.

– Кто? – одними губами спросил инспектор.

– Корпоративные псы. Трое. Экипировка скрытого ношения, оптика, полная блокировка симпатической нервной системы. Они идут по нашему следу от самой башни «НейроТек».

Тоннель озарился слепящим светом, и мощная волна вытесненного воздуха ударила в смарт-стекло. Магнитоплан, похожий на вытянутую серебряную пулю, бесшумно заскользил вдоль платформы, сбрасывая скорость. Створки дверей синхронно разъехались с тихим шипением.

– Внутрь, быстро, – скомандовал Элиас.

Они шагнули в вагон, смешавшись с потоком пассажиров. Элиас мгновенно оценил пространство: длинный салон, анатомические кресла, мягкий неоновый свет, камеры наблюдения в каждом углу. Трое «теней» скользнули в соседний вагон прямо перед закрытием дверей.

– Они в хвосте, – Сато занял позицию у стеклянной перегородки между тамбурами, делая вид, что изучает схему линий. – Ждут, пока поезд наберет ход. В тоннеле нас никто не услышит, а полиция безопасности метро прибудет только на следующей станции. Идеальная мышеловка.

– Это не мышеловка, инспектор. Это тир, – Элиас прикрыл глаза.

Поезд вздрогнул, магнитные захваты отпустили состав, и левиафан рванул вперед. Перегрузка вдавила их в кресла. На голографическом табло над дверями замелькали цифры скорости: 100, 200, 300 километров в час. Огни тоннеля превратились в сплошную белую линию.

И тут свет в вагоне погас.

Свет не просто выключился – он умер. Голографическая реклама пошла кровавыми пикселями и рассыпалась, аварийные системы не сработали. В салоне воцарилась кромешная тьма, прерываемая лишь редкими вспышками стробоскопов из тоннеля. Пассажиры испуганно загомонили.

– ЭМИ-глушилка, направленного действия, – рыкнул Сато, вслепую вытаскивая пистолет. – Они отрубили наш вагон от центральной сети. Камеры мертвы.

– Ложись! – рявкнул Элиас, его синестезия взвыла. Сквозь темноту он увидел, как в соседнем тамбуре вспыхнула узкая, ослепительно-алая игла чистого намерения убить.

Усиленное стекло перегородки, рассчитанное на прямое попадание из штурмовой винтовки, разлетелось в молекулярную пыль. Звука выстрела почти не было – лишь сухое, злое шипение магнитной винтовки и влажный хруст: кинетический снаряд пробил кресло там, где секунду назад находилась голова Элиаса.

Пассажиры закричали. Паника вспыхнула в салоне тошнотворно-желтым и ядовито-зеленым неоном, ослепляя Элиаса, перегружая его восприятие. Люди падали на пол, закрывая головы руками.

Сато высунулся из-за пластиковой переборки и дважды выстрелил в темноту. Грохот его старомодного «Намбу» в замкнутом пространстве ударил по барабанным перепонкам, как удар кувалды по наковальне. В ответ из пробитого тамбура вылетел микроскопический дрон – металлический шар размером с яблоко, окруженный синим гало антигравитационного двигателя.