Ева Лис – Хроники Элиаса Кросса: Неоновый туман (страница 5)
Элиас безошибочно шел вперед, ориентируясь на странное возмущение в пространстве. В самом конце зала, за неработающим автоматом *Street Fighter II*, пряталась тяжелая металлическая дверь. Она не была заперта.
За ней находилось помещение, больше похожее на серверную охлаждения атомного реактора, чем на жилую комнату. В центре, окруженное тремя ваннами с кипящим фторсодержащим хладагентом, возвышалось кресло, сплетенное из проводов и оптических кабелей. В кресле сидело существо, пол которого с первого взгляда определить было невозможно.
Это был хакер. Мелкий, тощий подросток с кожей бледной и полупрозрачной, как пергамент. Голову покрывала сеть светящихся татуировок-индикаторов, показывающих температуру процессоров, встроенных прямо в череп. Глаз не было – их заменяла сплошная гладкая черная панель визора, интегрированная в глазницы.
Его аура поразила Элиаса. Она не имела четкого цвета. Это была бешеная, калейдоскопическая буря из электрического синего, пурпурного и кислотно-желтого. Разум хакера одновременно обрабатывал десятки потоков информации, находясь на грани клинического безумия и гениальности.
– Вы наследили, – голос хакера прозвучал сразу из нескольких динамиков, расставленных по углам комнаты. Губы подростка при этом едва шевелились. – Камеры на станциях метро орут о сбое. Полицейские волны забиты шифрованным мусором. А теперь вы притащили этот шлейф ко мне в нору, легавые.
– Мы не легавые. По крайней мере, не оба, – Элиас подошел ближе, стараясь не наступать на змеящиеся по полу кабели. – Тебя называют Сплайсером?
– Зови меня Рен, – хакер чуть наклонил голову. Черная панель визора моргнула красной полосой, сканируя гостей. – Я знаю, кто такой этот коп. Сато-сан из Синдзюку. А вот тебя в базах нет. Твоя биометрия подчищена. Но мне плевать, кто ты. Кендзиро был моим лучшим клиентом. Он платил криптой за использование моих оффлайновых песочниц. Если он мертв, значит, у вас есть то, что его убило. Иначе вы бы сюда не сунулись.
Элиас вытащил из внутреннего кармана плаща тяжелый свинцовый контейнер, который прихватил из морга. Щелкнула защелка, и на свет появился черный металлический «паук» с острыми, окровавленными контактами.
В комнате повисла мертвая тишина. Гул серверов, казалось, стал тише.
Аура Рена мгновенно схлопнулась. Буйство красок исчезло, сменившись глубоким, парализующим фиолетовым цветом – цветом абсолютного, первобытного ужаса перед превосходящим хищником.
– Убери это, – голос из динамиков дрогнул, потеряв синтетическую ровность. Подросток вжался в свое кресло из проводов. – Убери эту дрянь! Закрой контейнер!
– Ты знаешь, что это такое, – утвердительно сказал Элиас, не сводя глаз с хакера.
– Это «Пожиратель душ». Прототип. Городская легенда даркнета! – Рен задрожал. – Говорили, что военные лаборатории корпораций пытаются создать чип, способный не просто копировать, а поглощать нейронные слепки. Переносить личность целиком, выжигая оригинал, чтобы не оставлять улик. Если «НейроТек» довели его до ума мы все трупы. Эта штука защищена льдом военного класса. Черным льдом. Любой, кто попытается взломать ее напрямую, получит обратный импульс в мозг.
– Поэтому ты не будешь взламывать его напрямую, – Сато выступил из тени, его голос звучал жестко, как лязг затвора. – Ты подключишь его через прокси-серверы. Ты выстроишь буферную зону. Доктор Кендзиро доверял тебе свои секреты. В этом чипе – причина его смерти и то, ради чего он рисковал жизнью.
Рен молчал. Фиолетовый страх в его ауре медленно начал смешиваться с яркими вспышками оранжевого – профессиональным любопытством и уязвленной гордостью хакера. Для такого, как он, отказаться от взлома самого совершенного чипа на планете было равносильно признанию собственной бездарности.
– Мне понадобится физическая прослойка, – наконец выдохнул Рен. – Изолированный терминал. Без выхода в Сеть. Иначе эта тварь подаст сигнал своим хозяевам, и через три минуты здесь будет эскадрилья дронов-убийц.
Он указал на древний, покрытый пылью системный блок в углу, к которому был подключен громоздкий голографический монитор. Элиас осторожно извлек «паука» пинцетом и поместил его в универсальный био-порт терминала.
Рен отсоединил толстый кабель от своего затылка, обрывая прямую связь с серверами, и пересел за допотопную механическую клавиатуру. Звук щелкающих клавиш в тишине комнаты казался оглушительным.
– Я создаю симуляцию мозга, – бормотал хакер, его пальцы порхали над кнопками с нечеловеческой скоростью. – Чип должен поверить, что он все еще находится в черепе Кендзиро. Я подаю ложные биоритмы. Девяносто ударов в минуту. Имитация кровотока. Поехали.
Монитор вспыхнул. По нему побежали бесконечные столбцы шестнадцатеричного кода. Элиас почувствовал, как воздух в комнате начал сгущаться. Его синестезия уловила исходящую от терминала волну – не эмоцию, а чистую, агрессивную математическую логику, холодную и безжалостную, цвета полированной стали.
– Он сопротивляется, – Рен скрипнул зубами. На его бледном лице выступил пот. – Запускаю протоколы дешифровки Черт! Лед меняет архитектуру каждую долю секунды!
Внезапно экран мигнул багровым. Из системного блока повалил едкий белый дым. Запахло плавящейся изоляцией. Элиас ощутил на языке тот самый вкус цифрового пепла, который он почувствовал в морге. Вкус стирания.
– Он понял, что это обманка! – закричал Рен. Из-под черной панели его визора потекли две тонкие струйки крови. Обратный импульс пробил буферную зону и ударил по нервной системе хакера через клавиатуру. – Он инициирует самоподрыв памяти! Я не могу его удержать!
– Вытащи хоть что-то! – рявкнул Сато, вцепившись в спинку кресла хакера. – Любой фрагмент!
– Рву соединение! – Рен ударил кулаком по большой красной кнопке на боку терминала.
Раздался громкий треск. Внутри системного блока что-то хлопнуло, искры брызнули во все стороны, и монитор погас. Рен откинулся назад, тяжело дыша и утирая кровь с лица. Его аура дрожала мелкой серой рябью абсолютного истощения.
В комнате повисла тяжелая, пахнущая гарью тишина.
Элиас подошел к терминалу. Чип-паук в порту превратился в кусок оплавленного шлака. Данные были уничтожены окончательно.
– Мы ничего не получили? – Сато сжал кулаки, с яростью глядя на мертвый экран.
Рен слабо усмехнулся, откидывая голову на спинку кресла. Его окровавленные губы растянулись в торжествующей улыбке.
– Ты недооцениваешь Сплайсера, коп. Я успел скопировать кэш визуальной памяти за последние сорок восемь часов жизни доктора. Это обрывки. Битый код. Но я вывел их на внешний накопитель.
Хакер слепым движением нажал пару клавиш на резервном планшете.
В воздухе перед ними развернулась зернистая, искаженная помехами голограмма. Это был вид от первого лица – воспоминания самого доктора Кендзиро.
Изображение дергалось. Они видели лабораторию с белыми стенами. Руки доктора, перебирающие какие-то чертежи. Затем картинка сменилась. Темный кабинет. Кендзиро смотрит на человека, сидящего в тени за массивным столом. Лица не видно, только силуэт и кольцо с черным камнем на пальце.
Голос в воспоминании звучал приглушенно, искаженно:
*– Проект «Мнемозина» готов к полевым испытаниям. Мы больше не просто стираем неугодных. Мы забираем их знания. Мы становимся ими.*.
Затем изображение снова прыгнуло. Теперь Кендзиро смотрел в зеркало в туалете. В его глазах – тех самых, которые Элиас видел мертвыми и пустыми в переулке – читался панический, неконтролируемый ужас.
*– Они знают, что я скопировал исходники, —* шептал доктор своему отражению. *– Они пришлют за мной «тень». Я должен спрятать ключи шифрования в*.
Голограмма пошла жесточайшими артефактами, рассыпаясь на пиксели, и с громким статическим треском исчезла.
Элиас стоял неподвижно, переваривая увиденное. «Мнемозина». Они создали оружие, способное не просто убивать, а монополизировать чужой разум. Интеллектуальный вампиризм в промышленных масштабах.
– Это только верхушка айсберга, – тихо сказал Кросс, чувствуя, как по спине пробегает холод. – Кендзиро знал, что умрет. Но он успел что-то спрятать. И этот человек с кольцом он не из «НейроТек». Корпоративная верхушка не носит таких перстней. Это символ принадлежности к чему-то более древнему. К закрытому клубу.
Сато достал пустой пистолет и механически проверил затвор, его лицо было бледнее обычного.
– Если мы вскроем этот нарыв, Токио умоется кровью. Что мы делаем дальше, Кросс?
Элиас повернулся к выходу. Его синестезия успокоилась, оставив лишь холодный, расчетливый стальной цвет решимости.
– Мы идем в пасть к зверю. Завтра утром мы нанесем официальный визит в штаб-квартиру «НейроТек». Посмотрим в глаза тем, кто отдал приказ на стирание.
Глава 6. Воспоминания о будущем.
Ночь в Акихабаре была устроена как плохая операционная система: слишком много окон, слишком много шума, слишком мало воздуха. За грязным стеклом подпольного аркадного зала дождь чертил косые, нервные линии, превращая неоновые вывески в потеки расплавленной краски. Внутри пахло перегретыми платами, старым кофе и дешевой медицинской пеной, которой Рен залепил виски после удара обратным импульсом.
Элиас стоял у стены, опираясь плечом на дрожащий автомат с древней гоночной игрой. Аппарат время от времени оживал сам по себе, и тогда по экрану проносилась красная пиксельная машина, врезалась в ограждение и снова исчезала. Сато сидел на перевернутом ящике из-под деталей, молча чистил пистолет и время от времени недоверчиво косился на хакера, словно все еще не решил, кто перед ним – юный гений или готовая улика.