Ева Лис – Хроники Элиаса Кросса: Неоновый туман (страница 1)
Ева Лис
Хроники Элиаса Кросса: Неоновый туман
Глава 1: Слепое пятно.
Дождь в Синдзюку пахнет жженым пластиком, озоном и дешевой лапшой. Этот запах просачивается сквозь воротник плаща, въедается в кожу, оседает на языке горьковатым привкусом железа. Токио не спит, он лишь тяжело дышит сквозь вентиляционные решетки метро, выплевывая в ночное небо клубы густого белого пара.
Элиас Кросс стоял у полицейского оцепления, засунув руки глубоко в карманы. Желтая лента с черными иероглифами трепетала на ветру, отделяя бурлящий хаос улицы от стерильной зоны смерти. Неоновые вывески – кислотно-розовые, электрически-синие, ядовито-зеленые – отражались в черных лужах, разбиваясь на тысячи осколков каждый раз, когда мимо проезжала машина. Но Элиаса интересовали другие цвета. Те, которые не мог увидеть никто другой.
Он прикрыл глаза, позволяя нейронной аномалии взять верх. Врожденный дефект? Дар? Проклятие? Врачи называли это эмоциональной синестезией. Для Элиаса человеческие эмоции имели физическую плотность и цвет. Они вспыхивали аурами, стелились дымом, оставляли на предметах фантомные отпечатки.
Справа от него топтался молодой патрульный. От его фигуры исходило слабое, пульсирующее желтое свечение – тревога, смешанная с нетерпением. Желтый цвет был рыхлым, как подтаявший снег. Патрульный нервничал из-за зевак, столпившихся у переулка.
– Вы Кросс? – раздался хриплый голос из-за спины.
Элиас обернулся. Инспектор Сато выглядел так, словно не спал со времен экономического кризиса девяностых. Помятый костюм, сигарета, чудом держащаяся в уголке губ, и аура цвета мокрого асфальта. Глухая, непробиваемая усталость, в которой уже не осталось места ни для сострадания, ни для ярости. Профессиональное выгорание высшей пробы.
– Смотря кто спрашивает, – спокойно ответил Элиас, поднимая воротник.
– Семья жертвы наняла вас как независимого консультанта. Я не люблю независимых консультантов, Кросс. Особенно гайдзинов, которые лезут в мои дела. Но у вдовы хорошие адвокаты. У вас есть десять минут до приезда криминалистов из Главного управления.
Сато приподнял ленту, пропуская Элиаса в узкий переулок между двумя высотками, утыканными блоками кондиционеров. Шум проспекта мгновенно отрезало, словно кто-то повернул ручку громкости. Здесь царил полумрак, разрываемый лишь вспышками фотоаппарата полицейского фотографа.
Тело лежало возле мусорных баков. Доктор Акира Кендзиро, 48 лет, ведущий нейробиолог корпорации «НейроТек». Элиас читал досье по дороге из аэропорта Нарита. Блестящий ум, никаких долгов, никаких связей с якудза, примерный семьянин.
Кросс опустился на корточки рядом с трупом. Лужи вокруг тела натекли красным неоном от вывески лав-отеля напротив, создавая иллюзию гигантской лужи крови. Но крови не было. Ни единой капли.
Кендзиро лежал на спине. Дорогой кашемировый костюм промок насквозь. Руки расслаблены, пальцы полусогнуты. Но больше всего Элиаса поразило лицо. Глаза ученого были широко открыты и смотрели в узкую полоску черного неба между небоскребами. Мышцы лица не были искажены предсмертной агонией или ужасом. Выражение было абсолютно, пугающе безмятежным. Словно в момент смерти он не думал ни о чем.
– Причина смерти? – тихо спросил Элиас, не отрывая взгляда от пустых глаз жертвы.
– Экспресс-тест на токсины отрицательный. Инфаркт? Инсульт? Вскрытие покажет, – Сато выдохнул струйку сизого дыма, который тут же прибило к земле дождем. – Ни бумажника, ни смартфона. Обычное ограбление, которое пошло не по плану. Сердце не выдержало.
– Ограбление? – Элиас усмехнулся одними губами. Он потянулся к запястью убитого. Дорогие часы «Patek Philippe» оставались на месте. – Грабители в Синдзюку стали слишком разборчивыми. Брезгуют платиной.
Сато нахмурился, его серая аура на секунду пошла темными, раздраженными волнами.
Элиас стянул кожаную перчатку с правой руки. Ему нужен был прямой контакт. Текстура кожи, остаточный эмоциональный фон. Обычно в местах насильственной смерти воздух буквально кричал. Багровые всполохи паники, черные провалы отчаяния, рваные зигзаги боли – эмоции жертвы в последние секунды жизни въедались в пространство, как радиация. Элиас мог "считывать" их даже спустя несколько часов.
Он прижал два пальца к холодной шее Кендзиро, прямо над сонной артерией. Закрыл глаза. Вдохнул.
Тишина.
Элиас нахмурился и нажал сильнее. Ничего. Абсолютный, стерильный вакуум. Ни страха, ни удивления, ни боли. Эмоциональный фон доктора Кендзиро был стерт. Не просто приглушен смертью – он отсутствовал, как будто этот человек никогда не чувствовал, никогда не жил. Это было похоже на слепое пятно на сетчатке глаза, на пропущенный кадр в кинопленке.
Такого не бывает. Человек, умирающий от сердечного приступа в темном переулке, испытывает первобытный ужас. Здесь же была лишь звенящая, искусственная пустота.
– Что вы делаете? – голос Сато прозвучал резко.
Элиас открыл глаза, но руку не убрал. Его пальцы скользнули выше, за ухо убитого, к линии роста волос. Нащупали крошечный, едва заметный шрам, скрытый под намокшими прядями. Кожа в этом месте была чуть теплее, чем все остальное тело.
– Инспектор, у доктора были медицинские импланты? Кардиостимулятор? Нейрошунт для работы с серверами?
– Нет. По медицинской карте он был чист как младенец. Корпорация запрещает своим топ-менеджерам вживлять несертифицированную электронику.
Элиас аккуратно раздвинул волосы жертвы. В свете полицейского фонарика блеснула металлическая точка. Микроскопический порт, интегрированный прямо в основание черепа, подключающийся к спинному мозгу. Края ранки вокруг порта были свежими, воспаленными.
– Вы плохо смотрели медицинскую карту, Сато. Или кто-то ее хорошо подчистил.
Элиас выпрямился, чувствуя, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с проливным дождем. Убийца не просто забрал жизнь доктора Кендзиро. За секунду до смерти он подключился к его мозгу и выкачал все. Память, знания, эмоции. Человек умер не от остановки сердца. Его личность была просто удалена. Стерта, как файл с жесткого диска.
И судя по тому, насколько чистым было это убийство, тот, кто это сделал, уже растворился в неоновом тумане Токио, унося в кармане чужую жизнь, сжатую до нескольких терабайт данных.
– Это не ограбление, инспектор, – Элиас надел перчатку, пряча руки в карманы плаща. Перед его мысленным взором заплясали едва уловимые, холодные искры чужого, расчетливого интеллекта – след убийцы, который он все-таки смог уловить на краях этого вакуума. – Это казнь. И мы безнадежно отстаем.
Глава 2. Цифровой пепел.
В морге Токийского столичного департамента полиции царил вымораживающий абсолют белого цвета. Бестеневые лампы заливали операционный стол потоками резкого, хирургического света, от которого слезились глаза. Воздух здесь пах не формалином, как в старых фильмах, а озоном, жидким азотом и чем-то неуловимо сладковатым, напоминающим пережженный сахар. Элиас стоял у стального стола, не сводя глаз с обнаженного тела доктора Кендзиро. Рядом, переминаясь с ноги на ногу и нервно теребя незажженную сигарету, застыл инспектор Сато. Его аура теперь напоминала грязный, болотный туман – смесь брезгливости и раздражения от того, что его вытащили из теплой постели ради «фантазий» чужака.
По другую сторону стола орудовала доктор Аяне Миямото, главный патологоанатом управления. Она была похожа на скальпель: тонкая, невероятно точная в движениях и абсолютно лишенная лишних эмоций. Элиас видел ее ауру как ровное, немигающее бледно-голубое свечение. Идеальный свет для человека, чья работа заключается в том, чтобы разбирать смерть на запчасти. Миямото не задавала лишних вопросов, когда Элиас указал ей на едва заметный шрам у основания черепа жертвы. Она просто взяла микроскопический лазерный резак и приступила к делу.
– Ткани вокруг надреза некротизированы, – сухо констатировала Миямото, пока тонкий красный луч с шипением испарял кожу. Воздух наполнился запахом горелой плоти. – Это не заводская установка импланта. Никаких следов наногеля для заживления. Работа грубая, кустарная, но при этом невероятно точная с анатомической точки зрения. Кто бы это ни делал, он знал, как добраться до ствола головного мозга, не повредив жизненно важные артерии.
Лазерный луч погас, и доктор вооружилась миниатюрным пинцетом из вороненой стали. Сато шумно выдохнул, стараясь смотреть куда угодно, только не на зияющую рану в затылке уважаемого ученого. Элиас же подался вперед, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Воздух вокруг тела Кендзиро по-прежнему оставался стерильным, лишенным предсмертных эмоций, и эта пустота пугала больше любого кровавого месива.
Раздался тихий, почти незаметный щелчок. Миямото осторожно извлекла из раны нечто темное и опустила это в стеклянную чашку Петри. Предмет звякнул о дно.
Элиас склонился над металлическим столиком. Это был чип, но он совершенно не походил на гладкие, биосовместимые модули, которые выпускали легальные корпорации вроде «НейроТек». Устройство размером с рисовое зерно напоминало сплющенного металлического паука. Десятки микроскопических, острых как бритва контактов торчали во все стороны. Материал корпуса был матово-черным, поглощающим свет ламп.