Ева Лис – Хроники Элиаса Кросса 5: Механика теней (страница 3)

Послышались судорожные крики по рации, вызов подкрепления и санитарной бригады. Хаос начался.

Элиас не стал досматривать. Скользя по карнизу, как тень, он добрался до водосточной трубы соседнего здания, перебрался на покатую черепичную крышу и исчез в густом тумане.

Он двигался по крышам венецианских домов, перепрыгивая через узкие щели переулков. Сверху Карнавал выглядел как бурлящий котел: площади светились желтым огнем, по каналам скользили черные силуэты гондол, а смех и музыка сливались в единый, непрерывный гул.

Холодный ветер бил в лицо, но Кросс не чувствовал холода. Его разум работал с математической точностью, выстраивая векторы и анализируя данные.

Синдикат «Омега» вернулся. Но теперь им управлял не идеолог, мечтающий о мировом господстве через страх. Новый враг был инженером. Конструктором, для которого люди – это лишь винтики, которые можно выкрутить, перестроить или выбросить ради создания идеальной, симметричной системы. И этот Конструктор только что бросил Элиасу вызов.

До полуночи оставалось тридцать минут. Где-то в толпе на площади Сан-Марко, среди тысяч ничего не подозревающих людей в масках, уже была заведена новая смертельная пружина.

Элиас спрыгнул с низкой крыши на балкон отеля, быстро спустился по пожарной лестнице и вновь растворился в потоке празднующих туристов. Платиновая воля шпиона, полгода находившаяся в спящем режиме, проснулась окончательно, натянувшись, как струна внутри смертоносного механизма.

Охота началась. И на этот раз Элиас Кросс собирался сломать эти часы до того, как они пробьют полночь.

Глава 3. Маски сорваны.

Элиас укрылся в глубокой тени портего – крытой галереи, соединяющей два старинных палаццо неподалеку от мерчерии. До полуночи оставалось двадцать две минуты. Тяжело дыша после спринта по скользким венецианским крышам, он прислонился спиной к холодному влажному камню и достал смартфон.

Ему нужно было понять логику врага до того, как он выйдет на открытое пространство главной площади.

Он увеличил макроснимки, сделанные в тупике. На экране телефона, освещавшем его лицо тусклым синим светом, во всех пугающих подробностях предстал часовой механизм, извлеченный из груди инженера Лоренцо Фабри. Элиас всматривался в переплетение шестеренок. Его мозг, натренированный на распознавание паттернов, быстро отсекал лишнее.

Сплавы были современными – титан, бериллий, тефлон. Но сама архитектура механизма не имела ничего общего с современной электроникой. Это был чистый, аналоговый гений. Элиас заметил на одном из балансиров микроскопическое клеймо мастера. Не серийный номер, а выгравированную вручную литеру «А», вписанную в идеальный круг.

Но главным было не это. Элиас посчитал зубья на ведущем колесе и сопоставил их с диаметром малой шестерни, управлявшей дополнительным циферблатом со знаком крылатого льва. Передаточное число составляло ровно ту же пропорцию, что и в знаменитых астрономических часах на Торре-делл'Орологио.

Убийца не просто назначил время. Он указал на место. И он сделал это с высокомерием человека, который считает себя режиссером этого Карнавала. Лоренцо Фабри был системным инженером защитных шлюзов MOSE. Его смерть – это первый, демонстративный аккорд. Символическое вскрытие грудной клетки города.

Элиас убрал телефон в карман. Двадцать минут.

Он покинул укрытие и быстрым, скользящим шагом направился к Пьяцца Сан-Марко.

Площадь обрушилась на него ослепительным светом и оглушительным звуком. Наполеон называл это место «самой элегантной гостиной Европы». Сегодня ночью эта гостиная превратилась в бурлящий котел безумия. Тысячи людей теснились на огромном прямоугольнике, зажатом между аркадами Прокураций. Базилика Святого Марка возвышалась во мгле, как исполинский золотой призрак, а над всем этим великолепием доминировала Часовая башня.

На ее крыше, тускло поблескивая в свете прожекторов, стояли две массивные бронзовые статуи мавров с тяжелыми молотами наперевес. Они ждали своего часа, чтобы ударить в колокол.

Элиас влился в толпу. Воздух здесь был густым от запахов дорогого парфюма, жареных каштанов, сырости и алкоголя. Смех, крики, обрывки музыки сливались в единый, пульсирующий гул.

Шпион остановился у колонны и закрыл глаза. Ему нужно было настроить свой главный инструмент.

Синестезия.

Он отпустил ментальные тормоза, позволяя своему восприятию расшириться. Мир мгновенно изменился. Физические контуры людей отошли на задний план, уступив место их электромагнитным и эмоциональным аурам.

Площадь превратилась в бушующее море цвета. Элиас видел вспышки неоново-желтого веселья, грязные багровые пятна алкогольной агрессии, пульсирующий розовый цвет вожделения. Это был хаос, нормальный человеческий хаос, полный микроскопических аритмий и непредсказуемых эмоций.

Но Элиас искал не цвет. Он искал его отсутствие.

Человек, способный вживить титановый таймер в бьющееся сердце живой жертвы, не испытывает страха. Он не испытывает азарта. В его нервной системе нет места эмоциональным всплескам. Он должен был выглядеть в толпе как черная дыра. Как осколок абсолютного, замороженного вакуума.

Кросс медленно двинулся сквозь толпу, поворачивая голову подобно радару. Двенадцать минут до полуночи.

Он прошел мимо группы смеющихся Коломбин. Увернулся от подвыпившего Казановы. Внезапно его внутренний взор зацепился за холодный, острый синий импульс. Элиас скосил глаза: человек в неприметном плаще стоял у кафе «Флориан», внимательно сканируя толпу. Под мышкой у него угадывалась кобура. Полиция в штатском. Карабинеры уже были здесь, поднятые по тревоге после обнаружения тела инженера.

Элиас проскользнул мимо полицейского, оставаясь в слепой зоне его зрения.

Восемь минут.

И тут он почувствовал это.

Сначала это было похоже на резкое падение температуры. Не физический холод венецианского ветра, а ментальный лед. Элиас повернулся в сторону Базилики.

Среди буйства красок, пробиваясь сквозь плотные слои чужих эмоций, двигалась пустота. Это была аура идеально ровного, графитового цвета, поглощающая свет вокруг себя. Ни единого всплеска. Ни малейшей вибрации. Только холодная, математическая расчетливость, пульсирующая в такт с секундной стрелкой.

Элиас сфокусировал зрение.

В тридцати метрах от него, неспешно разрезая толпу, словно ледокол, шел высокий человек. На нем был длинный, тяжелый плащ из черного сукна, ниспадающий до самых пят. Лицо скрывала маска *Medico della Peste* – Чумного Доктора. Длинный, хищный белый клюв смотрел прямо перед собой, а глаза были закрыты круглыми стеклянными линзами в металлической оправе. В правой руке человек сжимал массивную трость с серебряным набалдашником.

Он двигался к импровизированной VIP-ложе, отгороженной бархатными канатами возле входа во Дворец Дожей. Там, в окружении телохранителей, чей серый цвет профессиональной настороженности легко читался Элиасом, стоял тучный мужчина в дорогом пальто.

Элиасу не нужно было знать его имя, чтобы понять: это цель. Следующий винтик, который Конструктор решил выкрутить из механизма города.

Четыре минуты.

Элиас рванулся вперед. Толпа была слишком плотной. Он перестал извиняться. Его плечи заработали как поршни, раздвигая празднующих туристов. Он использовал массу своего тела, чтобы пробивать бреши в живой стене, вызывая недовольные выкрики на итальянском и английском.

Чумной Доктор остановился в десяти метрах от бархатного каната. Телохранители VIP-персоны смотрели на толпу, но маска падальщика была слишком обычным явлением для Карнавала, чтобы вызвать немедленную реакцию.

Убийца медленно поднял трость.

Элиас понял, что это не просто кусок дерева. Его синестезия уловила внутри трости нарастающее напряжение сжатого газа. Пневматическое оружие. Бесшумное. Идеальное для толпы.

Одна минута.

Элиас сбросил с себя последние остатки маскировки. В его руке с сухим, металлическим щелчком раздвинулась титановая телескопическая дубинка.

– Эй! – крикнул Элиас, вкладывая в голос вибрацию своей платиновой воли, способную прорезать любой шум.

Чумной Доктор не обернулся. Его графитовая аура даже не дрогнула. Он просто изменил вектор атаки. Вместо того чтобы целиться в тучного чиновника, он плавным, пугающе механическим движением развернул трость в сторону стремительно приближающегося Элиаса.

Раздался глухой хлопок, почти неслышный на фоне праздничного гула.

Элиас инстинктивно бросился в сторону, уходя в перекат по холодным плитам площади. Микроскопический дротик со свистом пронесся там, где секунду назад была его шея, и вонзился в плечо случайного туриста в костюме Пьеро. Турист даже не вскрикнул – он просто осел на брусчатку, парализованный токсином.

Элиас вскочил на ноги. Дистанция сократилась до двух метров.

Бронзовые мавры на Часовой башне подняли свои молоты.

*Бо-о-ом!*.

Первый удар полночи разорвал венецианское небо. Звук был таким глубоким и мощным, что вибрировал в грудной клетке.

Элиас нанес секущий удар титановой дубинкой, целясь в запястье руки, державшей трость. Он ожидал услышать хруст ломающейся кости.

Вместо этого раздался оглушительный металлический лязг.

Удар Кросса, способный перебить бейсбольную биту, отскочил от руки Чумного Доктора, выбив искры. Элиас почувствовал, как отдача сушила его собственные мышцы.