Ева Лея – Узы нефритовых сердец (страница 9)

Ци Фэй вдруг вышла из оцепенения и решительно сказала:

— Генерал, эта девушка, как и обещала, привела Вас к постоялому двору, который считается одним из лучших в городе. На этом наши пути расходятся. Мне пора вернуться в поместье.

«Безнадежно больна? Эта девица, оказавшаяся и не служанкой, здоровее всех здоровых. Еще больше — наглее. Воспитание, этикет и скромность — не сильная сторона этой госпожи». Игнорируя вновь растерянных дам, Мин Лэ Ян строго взглянул на свою спутницу, тоже переходя на официальный тон:

— Вы водили меня за нос два дня подряд, молодая госпожа, — это, по меньшей мере, некрасиво. Но этот генерал допускает, что Вы не доверяли незнакомцу. Однако сейчас этот солдат хотел бы, что Вы представились как полагается. Генерал может рассчитывать на такую малость?

Девушка настороженно всматривалась в холодные глаза, которые прятали в своей глубине... Злость? В любом случае, мужчина, несмотря на кажущуюся легкость, был напряжен и недоволен. А чего он хотел?

— Госпожа Ци Мэйли — дочь-шу чиновника V ранга Ци Ханга. Он служит в местной префектуре Цзанье.

— Для чего был этот маскарад, — с брезгливостью мужчина кивнул на старое тряпье служанки.

— Для того, чтобы эту девушку не трогали и не приставали. Так незаметнее. Помогает сливаться с толпой.

— Вы — мастерица ускользать, видимо?

— Жизнь научит всему, господин, — в тон ему вторила выпадом на выпад Ци Фэй. Теперь можно не притворяться. — Вы ведь тоже ускользали от своих проблем, верно?

Мин Лэ Ян буквально впился глазами в ставшую вдруг не особо любезной молодую госпожу. Затем усмехнулся и тихо доверительно прошептал:

— Этот генерал еще не рассчитался с Вами и, кажется, много задолжал.

— Господин, я просто надеюсь, что Ваше благородство позволит не держать зла на обычную девушку, которая помогала Вам насколько хватило ее сил. Никакой другой награды не нужно. И всего доброго.

Мин Лэ Ян, грозный генерал Ван, хотел просто смеяться в голос — его прогоняли! Наплевав на все нормы и приличия, его открытым текстом отправляли подальше! Однако две госпожи вдруг оказались куда более сговорчивыми — они торопливо предложили мужчине выпить чаю и рассказать про победоносный поход правителя Тянь-ся на северные племена.

Ци Фэй не дослушала эти воркования. Схватив Ни Нуо за руку, девушка решительно потянула мать в сторону поместья, не обращая внимания на тяжелый провожавший ее мужской взгляд. Сейчас главное — спасти Син Шихонг! Ведь гнев хозяев может стоить ей жизни.

Бойся своих желаний

Двадцать ударов палкой — таков был приговор Син Шихонг. Бедняжка в ужасе смотрела на свою госпожу, но не протестовала. Она знала заранее, чем все может кончиться. За все свое время здесь, в поместье, Син Шихонг довелось пережить и что-то побольнее двадцати палок... В стороне посмеивался второй сын господина Ци — Ци Сунин. От его издевательской ухмылки Син Шихонг всегда бросало в дрожь. С такой же самой ухмылкой он часто тащил девушку к себе в комнату, лез к ней под юбку или нагло приставал, если бывал дома. Сейчас молодой человек, не смея вступать в диспут с разозленным главой семейства, лишь наблюдал со стороны, полностью поддерживая отца в его праведном гневе.

Ци Фэй буквально кинулась в ноги своему теперешнему отцу, умоляя отменить наказание или стать на место Син Шихонг и принять этот удар на себя. Конечно, девушка совершенно не понимала, что для ее изнеженного тела будут значить двадцать палок. Ни Нуо безрезультатно пыталась оттащить дочь подальше, но Ци Мейли невозможно было сдвинуть с места. Во дворе собралась практически вся родня за исключением некоторых домочадцев. И хозяин поместья долго не мог поверить, что та самая «приблажная» вдруг стала нормальной в один миг. Тин Ланфен умело подлила масло в огонь, подробно описывая их встречу в городе. В итоге Ци Мейли оказалась виновата по всем статьям: обманывала, сбежала, якшалась с незнакомым мужчиной. Небеса только знают, сколько это уже продолжалось! И как эта сумасшедшая уже успела опозорить семью...

Господин Ци, признаться, почти и забыл про нее. Но теперь... Сколько раз чиновник мог пристроить этот лишний рот в какую-нибудь семью? Его жена и наложницы были в восторге от того представления, что разыгрывалось сейчас перед ними. Они демонстративно выражали свое презрение и порицание. Сестры Ци Мейли лишь молча и покорно взирали на происходящее. Им было стыдно за эту маленькую неблагодарную дрянь...

В итоге Ци Ханг, так толком ничего и не допытавший внятного, в приступе злости влепил тяжелую пощечину своей нерадивой дочери-шу и запер ее вновь на неделю без права даже общаться с матерью, посадив на рис и воду. Таким образом Син Шихонг была спасена.

Ци Фэй тоже злилась. Щека сильно опухла и болела, но больше болело самолюбие. Никто никогда так с ней не обращался! Как же хотелось сбежать из этой клетки! Как хотелось на свободу! Ци Фэй никогда не любила привязки к месту, но, во-первых, она была тогда молода, во-вторых, у нее никогда не было дома. Сейчас, будучи уже гораздо более зрелой личностью, Ци Фэй больше всего на свете хотела жить свободно. Просто чтобы ее никто не трогал! Всю жизнь сама выживала, а сейчас, погляди, какой-то старый мудак бьет ее и указывает, как дышать и как думать.

Ночами Ци Фэй, устроившись на своем простеньком ложе, думала о Мин Лэ Яне. Мысли невольно возвращались к таким пронзительным темным глазам и властной манере поведения — это был первый достойный внимания мужчина, которого она узнала в этом времени. Вот только это еще один любитель покомандовать! Бедная его жена... Или жены? «Да пропади ты», — Ци Фэй раздраженно перевернулась на бок, нахохлившись. Почему ее угораздило проснуться именно здесь?! Именно в это время?

На второй день ее заточения в поместье вдруг прибыли гости. Вернее, гость. Отец Ци Мейли привел на ужин кого-то очень уважаемого. Син Шихонг взволнованно шептала, что все повара в поместье стоят на ушах — важная шишка будет с господином на ужине. Ци Фэй лишь снисходительно погладила своего юного информатора по голове — ну как можно обижать эту девочку? Ци Фэй ловила себя на мысли, что все больше привязывается к малышке Шихонг. Ведь, по сути, она в этом времени стала самым близким для нее человеком и уже доказала свою преданность госпоже.

Чего Ци Фэй до последнего не хотела — идти напролом. Она никогда не была злодейкой или негодяйкой, но видя такое обращение с телом несчастной Ци Мэйли после пережитого разоблачения и последующего наказания от отца девушки, Ци Фэй окончательно убедилась, что иногда и стоит сыграть грязно. Просто девушка все время забывала, где она находится.

Прожевав пресный рис, Ци Фэй решительно села за столик для письма и нацарапала кистью пару строк. Потом также решительно сунула записку Син Шихонг в руки:

— Передай незаметно третьей госпоже. Но смотри, чтобы никто не видел. Иначе нам обеим точно снесут головы.

Глаза Син Шихонг испуганно расширились, и она усиленно закивала головой. В главном доме сегодня праздничный ужин, Тин Ланфен наверняка не отлипает от зеркала — готовится сразить гостя наповал своей красотой.

Через некоторое время, как Ци Мейли и предполагала, результат не заставил себя ждать — замок с той стороны был аккуратно и тихо открыт, следом внутрь проскользнула стройная невысокая фигурка бледной третьей наложницы. В глазах плескался испуг, но держалась молодая еще женщина по-прежнему высокомерно:

— Что это еще ты удумала, «приблажная Мей»? Это что за нелепые шутки? Тебя выпорют за такое, — почти зашипела женщина, подходя к запертой девушке. Приободренная своими же словами, она замахнулась и уже хотела влепить Ци Мейли пощечину, но вдруг кисть сжало тисками. Ци Фэй решительно блокировала замах и презрительно откинула холеную белую руку в перстнях и браслетах.

— Так почему Вы здесь, а не у своего господина? Почему сразу не показали ему эту записку?

— Что за бред ты нарисовала в своей дурной голове? И как смеет сумасшедшая девка угрожать этой наложнице?

— Вы просто не оставляете этой сумасшедшей выбора. Давайте начистоту, третья госпожа. Вы были отданы своей семьей в угодный для нее дом простой наложницей, но муж Ваш уже довольно стар, плюс ко всему — конкуренция. Детей у Вас нет. А молодость проходит. Вы очень решительны и смелы, моя госпожа, — не побоялись завести пылкого любовника. Хотя все считают, что Вы — крайне набожная, поэтому так часто посещаете храмы.

По мере выслушивания сказанных небрежным тоном речей лицо Тин Ланфен становилось все белее и испуганнее. А толстый слой белой пудры лишь усугублял впечатление. Маленькая, почти плоская грудь учащенно вздымалась под слоями голубого парадного одеяния, выдавая панику своей хозяйки.

— Эта госпожа не понимает, о чем ты... Клевещешь на меня, грязная дрянь!

— Если понадобится, я укажу место, опишу Вашего любовника, даже опознаю его — отцу не составит труда проверить все факты.

Тин Ланфен схватилась за грудь, сбив дыхание. Она попятилась назад и вдруг упала на пол, словно ноги перестали слушаться свою хозяйку. Некоторое время сохранялась полнейшая тишина, слышны были только фоном в отдалении окрики слуг во дворе. Вперив застывший взгляд в пол, женщина наконец смогла собраться с мыслями. Голос наложницы звучал глухо: