Эва Гринерс – Мэри Лонгшир - дочь магната (страница 12)

Я выдохнула только тогда, когда поняла, что держу плечи слишком высоко. Грета не отпустила мою руку сразу - и за это я была ей бесконечно благодарна.

По дороге домой дети были румяные, уставшие и удивительно спокойные. Машина мягко покачивалась, за окнами проплывали огни.

Я смотрела на их отражения в стекле и думала о том, что сегодняшний вечер был не развлечением.

Это был выход наследницы лорда Лонгшира. И я его выдержала.

Глава 10

Я проснулась ещё до начала утра - не от шума, не от света, а от того особого внутреннего напряжения, когда тело уже бодрствует, а разум всё ещё цепляется за сон.

В комнате стояла тишина, густая, почти осязаемая. За шторами угадывался холодный серый свет - Лондон не спешил радовать ясным утром.

Я уже собиралась снова закрыть глаза, когда подумала о кофе. Очень крепком. Ароматном.

Помечтав так, я услышала стук в дверь.

- Леди Мэри… - голос горничной был осторожным, как шаг по тонкому льду. - Простите, что беспокою. Мистер Бэрнс просил разбудить вас. Курьер принёс письмо. Очень срочное.

Сердце дёрнулось. Это известие было о лорде Реджинальде. В такое время… Придётся будить детей и сообщать. Я не стала ничего спрашивать. Просто села, нащупала халат и вышла в коридор, ещё не до конца проснувшись, но уже собранная внутри.

Пол был холодным, камень отдавал в ступни неприятной бодрящей дрожью. Бэрнс стоял у двери, как всегда безупречно прямой, с подносом в руках. На подносе - плотный конверт, аккуратно запечатанный.

- Я позволил себе разбудить вас, леди Мэри, - сказал он, чуть наклонив голову. - Понимаю, что это не принято, но счёл необходимым. Письмо доставили с пометкой «немедленно».

Я взяла конверт.

- Спасибо, Бэрнс. Я сейчас приду в кабинет.

В кабинете было прохладно. Я не зажгла свет - просто отдёрнула штору, впуская мутный утренний свет. Села за стол, положила письмо перед собой и несколько секунд смотрела на него, не решаясь вскрыть. Глупо, конечно. Бумага не кусается. Но внутри всё сжалось так, словно в этом конверте лежала не весть, а приговор.

Письмо оказалось из банка. Короткое, вежливое, выверенное до запятой. Меня ожидали для окончательного оформления документов. Всё. Ни слова лишнего.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Это было не то, чего я боялась. Просто очередной шаг - необходимый, холодный, без эмоций. Очередной кредит, только теперь я несла за него ответственность. И за детей, и за тётю Шарлотту, и за Мэри.

- Кофе, - сказала я, выйдя обратно в коридор. - Только кофе. Завтрак не нужен. И пусть автомобиль будет готов через двадцать минут.

Собралась я быстро. Платье выбрала строгое, тёмное, без кружев и вышивок. Ткань была плотной, тяжёлой, приятно ложилась на плечи. Я нервно перебирала перчатки и остановилась на самых простых. Украшения оставила в шкатулке - сегодня они были бы неуместны.

Перед зеркалом задержалась дольше, чем собиралась. Лицо выглядело усталым, но взгляд был ясным. Я поправила воротник, застегнула пуговицы, надела шляпу. Локон у виска выбился и упрямо не хотел возвращаться на место. Я махнула рукой - пусть будет так.

Кофе выпила стоя у окна. Он был обжигающе горячим, горло свело от крепости, но это помогло окончательно проснуться. За окнами город начинал движение - кареты, редкие автомобили, прохожие, укутанные в пальто.

В банке всё прошло именно так, как я и ожидала. Управляющий был вежлив, сдержан, говорил ровным голосом. Мы почти не обменивались любезностями.

Я читала каждый пункт, задавала вопросы, делала пометки. Он отвечал спокойно, без раздражения. Когда я подписала последний документ, внутри не было ни облегчения, ни радости - только сухое понимание: сделка состоится.

Дом встретил меня тишиной. Я велела позвать детей и прошла в малую гостиную. Пока ждала, стояла у окна, машинально следя за тем, как ветер треплет ветви в саду.

Грейс вошла первой. Она держалась прямо, серьёзно, как маленькая взрослая. Фредерика влетела следом, сразу устроилась на диване, поджав ноги. Фред пришёл последним, нёс в руках деревянную игрушку.

- Мне нужно с вами поговорить, - сказала я и села напротив. - Я уезжаю на несколько дней.

Фредерика нахмурилась.

- Надолго? Плохие новости?

- Нет. Но мне нужно уехать именно сейчас.

- Из-за папы? - тихо спросила Грейс.

Я кивнула.

- И да и нет. Я еду по делам. Чтобы всё было… правильно. Чтобы нам не пришлось потом расхлёбывать чужие ошибки.

Фред молчал, крепко сжимая игрушку.

- Только не скучайте без меня - сказала я, чувствуя, как привязалась к этим детям.

Фредерика дёрнула плечами.

- Ну ладно.

- Я буду телеграфировать, - добавила я. -Хорошо?

Грейс кивнула.

В этот момент в комнату вошла тётя Шарлотта. Глаза её были красными, платок смят в руках.

- Мэри, ты не можешь вот так уехать, - начала она. - Сейчас… когда всё так…

Я подошла к ней и взяла за плечи.

- Тётя Шарлотта, - сказала я тихо, но твёрдо. - Мне нужно, чтобы вы взяли себя в руки. Вы пугаете детей. Я прошу вас - будьте взрослой. Хотя бы до моего возвращения.

Она всхлипнула, но кивнула.

Собирая вещи, я действовала методично. Документы, смена одежды, тёплая накидка. Перед самым выходом Бэрнс снова появился в холле с телеграммой.

Я развернула его уже на ходу. “Лорд Лонгшир признан без вести пропавшим.”

Я сложила бумагу и убрала в сумку. Это ничего не меняло. Пока.

Автомобиль ждал у подъезда. Ветер попытался сорвать с меня шляпу, я придержала её рукой и села внутрь.

- Куда едем, леди Мэри? - спросил шофёр.

Я протянула ему бумажку с адресом верфи.

- В путь, - сказала я. - У нас мало времени.

Автомобиль тронулся плавно, почти бесшумно. Лондон медленно отступал, словно держал меня в своих границах.

Каменные дома редели, улицы становились шире. Я приоткрыла окно, и в салон ворвался запах влажной земли, угля и реки - резкий, но живой.

Шофёр вёл машину уверенно, не суетясь. Было видно, что дорога ему знакома, пусть и не до последнего поворота.

- Далековато ехать, леди Мэри, - заметил он спустя какое-то время, не оборачиваясь. - Обычно туда нечасто наведываются дамы.

- Знаю, - ответила я. - Но у нас с вами тяжёлый случай.

Он помолчал, потом, будто решившись, осторожно добавил:

- Люди спрашивают… ну… - он замялся, подбирая слова. - Есть ли новости о хозяине.

Я смотрела вперёд, на дорогу, где серое небо отражалось в лужах, как в тусклых зеркалах.

- Пока нет, - сказала я ровно. - И давайте на этом остановимся.

Он понял. Больше вопросов не задавал.

Дорога тянулась вдоль воды. Река была тяжёлая, тёмная, медленно несущая свои свинцовые волны. По берегам стояли склады, пакгаузы, редкие краны, похожие на застывших металлических птиц. Чем дальше мы ехали, тем явственнее чувствовался запах машинного масла, сырого дерева и железа.

Когда верфь появилась из-за поворота, я невольно выпрямилась.

Это было не одно здание - это был целый организм. Пространство, живущее по своим законам. Длинные строения с высокими окнами, часть из которых была мутной от копоти, часть - заколоченной. Рельсы, уходящие прямо к воде. Краны, мачты, леса, металлические конструкции, похожие на ребра огромного скелета.

У воды стояли корпуса судов - одни почти готовые, другие только начинавшие обретать форму. Их чёрные борта были испачканы ржавыми потёками, как следами старых ран. Где-то стучали молотки, но звук был редким, неуверенным - не тот ритм, который должен быть у работающего предприятия.