Ева Грэй – Честь и Вера (страница 14)

Вера мыла посуду и думала о нитках.

Вот эта женщина, у которой муж пьёт, – нитка к кому-то из стражи: она вчера говорила, что «опять его тащили из ямы у заставы». Вот тот мужик, который всё время заказывает самое дешёвое, но носит хорошую рубаху – нитка к какому-то складу. А Лан – нитка к бумаге, где всё это в конце концов окажется.

Ей нравилось чувствовать, как мир перестаёт быть набором случайных лиц. Как постепенно всё складывается в узор. Неровный, непонятный, но уже не хаотичный.

К полудню дверь открылась – и внутри стало одновременно как-то теснее и тихо.

Каэль вошёл без свиты. Без перстня на виду, без лишнего блеска. Но Вера всё равно заметила лёгкое изменение в воздухе. Так бывает, когда в комнату входит человек, привыкший, что для него всегда найдётся место.

Он окинул зал быстрым взглядом, заметил Берту, кивнул ей чуть заметно. Берта ответила так же: не кланяясь, но признавая.

Потом его взгляд нашёл Веру.

– Девка, – коротко бросила Берта. – Это твой гость.

Мой гость, отметила Вера. Ей понравилось, как это звучит.

Она подошла к его любимому углу.

– Похлёбка и честное вино? – спросила она.

– Сегодня – нет, – сказал он. – Сегодня у меня мало времени и много вопросов.

Он сел, положил руки на стол, переплетя пальцы. – Принеси мне что-нибудь, что можно пить быстро. И сесть… тоже быстро. Не напиваться.

– Лёгкое пиво, – решила вслух Вера. – Или отвар. Отвар честнее.

– Отвар, – кивнул он. – Я сегодня хочу думать, а не забывать.

Она ушла и вернулась с кружкой травяного отвара, который Берта делала для тех, кто «болеет головой или совестью».

– Думать собираетесь о ком? – спросила Вера, ставя кружку перед ним. – О себе или о других?

– О других, – ответил он. – О себе я думал вчера.

Он сделал глоток, поморщился – вкус у отвара был… честный.

– Вера, – сказал он, ставя кружку, – помнишь, я говорил тебе, что иногда от тех, кто внизу, видно больше?

– Да, – кивнула она.

– Сегодня я хочу проверить, насколько хорошо ты видишь, – продолжил он. – Не переломы, не кровь. Людей.

Она чуть наклонила голову.

– Вы хотите, чтобы я… на кого-то посмотрела? – уточнила.

– Твоя работа – смотреть, – напомнил он. – И носить миски. Иногда в этом порядке, иногда – в обратном.

Он глазами указал на дальний стол, у самого окна, где сидело двое.

Вера уже заметила их.

Они появились недавно. Мужчина лет сорока, плотный, с аккуратно подстриженными усами и короткими ногтями. Руки у него были грубые, но движения – неторопливые, уверенные. Одежда простая, но добротная, без явной роскоши. Перед ним – кружка пива и миска, до которой он почти не дотрагивался.

Рядом – юноша, худой, нервный, с постоянно дёргающимися пальцами. Он то брал ложку, то клал, то крутил кружку. Пил мало, но всё время смотрел по сторонам.

– Они приходят третий день подряд, – сказал Каэль тихо. – Заказывают одно и то же, садятся в одно и то же место. Говорят мало, но глаз у них… слишком много.

Он посмотрел на Веру.

– Сходи к ним. Как будто просто обслуживаешь. Посмотри. Послушай. Вернёшься – скажешь, кто они. И – главное – чего хотят.

– Если захотят, чтобы я ушла? – уточнила Вера.

– Уйдёшь, – кивнул он. – Жить тебе ещё нужно. Но, думаю, они тебя тоже уже заметили. Такие редко смотрят только на одну сторону комнаты.

Ну что ж, подумала Вера. Вот и первая проверка.

Она взяла кувшин с водой и пару чистых кружек – чтобы был повод подойти.

– Не волнуйтесь, господин, – сказала она спокойно. – Если ошибусь – скажу честно. Если промолчу – значит, лучше не знать.

Он на это только усмехнулся.

-–

Подходя к столу, она уже собрала первые заметки.

У мужчины плащ был не новый, но недавно аккуратно залатанный – значит, у него есть кто-то, кому не всё равно, как он выглядит. На ботинках – дорожная пыль, но не свежая. Значит, в город он прибыл не сегодня, но ещё не обосновался.

У юноши рукава были испачканы чернилами. На ногтях – следы обгрызания. Глаза – слишком быстрые, как у человека, который боится не конкретной угрозы, а всего.

– Налью вам свежей воды, – сказала Вера, остановившись у их стола. – Ваша уже остыла.

Юноша вздрогнул, мужчина поднял на неё взгляд.

– Спасибо, девка, – сказал тот. Голос у него был низкий, спокойный. – Мы и не заметили.

Вы вообще много чего не замечаете, пока смотрите по сторонам, подумала Вера, но вслух этого не сказала.

– Вы у нас недавно, – произнесла она мягко, наливая воду. – Заведения обычно меняют чаще, если не нравится.

– Нам подходит, – ответил мужчина. – Здесь… удобно.

Это «удобно» прозвучало как «достаточно незаметно».

– Здесь вкусно, – быстро добавил юноша, явно пытаясь смягчить грубость собеседника. – И… шумно. Удобно.

Шум – хорошее прикрытие, отметила Вера.

Она поставила кувшин, не торопясь уходить. Стояла так, будто просто ждала, не нужно ли ещё чего-то.

– Хозяйка у вас… серьёзная, – сказал мужчина. – Берта, верно?

– Верно, – кивнула Вера. – Но это вы и так знаете, раз спрашиваете так, будто проверяете.

Она чуть улыбнулась. – У нас либо знают Бертy, либо узнают очень быстро.

Юноша снова дёрнулся, мужчина чуть прищурился.

– Ты шутишь? – спросил он.

– Я говорю то, что вижу, – ответила Вера. – Вы смотрите по сторонам, как люди, которые уже знают, что ищут. Но выбираете стол, как те, кто не уверен, стоит ли им быть на виду.

Она пожала плечами. – Если хотите быть незаметнее, вам лучше сесть ближе к кухне. Там шум, туда никто не смотрит.

Юноша прикусил губу. Мужчина усмехнулся.

– А ты что, любишь, когда на тебя смотрят? – спросил.

– Я люблю, когда знаю, кто на меня смотрит, – спокойно сказала Вера. – А вы пока ничего не сказали.

Он оценил ответ. Это было видно по тому, как на секунду медленно кивнул сам себе.

– Мы – люди, – сказал он. – Которые едят и пьют. Этого довольно?

– Для стражи – да, – ответила она. – Для Гильдии – нет. Для тех, кто живёт в Пасти, – слишком много. Для меня… – она на секунду задумалась, – мало. Но я беру деньгами, а не историями. Пока.